Ты внезапно себя обнаруживаешь не в том месте и не в то время.
Слегка кружится голова. Как такое могло с тобой случиться?
Так не должно быть. Все кончено.
Эти две мысли возникают одновременно и первая не дает ухватить за хвост вторую.
Так не должно быть. Это не ты. Почему это произошло? Досадно до слез. И возмутительно.
Все кончено. Как после этого жить? Как смотреть людям в глаза? Судорожно пытаешься найти выход и возвращаешься к первой мысли. За что?
Щеки неконтролируемо покрываются яркими пятнами. Теперь они похожи на два разогретых в микроволновке помидора – горячие, мягкие и красные.
Ты чувствуешь что потеешь, но не можешь отыскать где именно – ладони, подмышки, спина.
И холодеешь одновременно.
Чертовы насекомые поселились вдоль позвоночника и устроили там торговый тракт – ордами проносятся то вниз, то вверх.
Чувствуешь себя непереносимо, и хочется бежать без оглядки до Канадской границы и дальше, дальше, дальше…
Но отдышавшись дома за семью замками ты все еще там… И будешь возвращаться туда снова и снова. Что бы снова бежать без оглядки.
Стыд не бывает красивым.
Стыд не бывает приятным.
Каждый из нас хотя бы раз окунался в этот кипящий омут.
Все знают каково это и никто не любит делиться этим знанием.
Не бывает ситуации, в которой стыд встречают достойно.
Каждому человеку есть чего стыдиться.
Каждый из нас хотя бы раз опускал глаза и проваливался сквозь землю.
Говорить о стыде сложно. Порою невозможно.
Даже если говорить об этом, то вряд ли это поможет.
Невозможно избежать стыдящих ситуаций. Невозможно к ним подготовиться.
Многие, кто испытал стыд на себе, радуются, когда это случается с другими.
Кажется, что люди летят на чужой стыд как стервятники.
Стыдные ситуации не вызывают сочувствия, несмотря на то, что все в них рано или поздно оказываются.
Стыд – это переживание, которое чаще всего стараются забыть.
И чем старательнее пытаются, тем чаще просыпаются в мокрой от пота кровати по дороге к Канадской границе и дальше, дальше, дальше..
При слове «стыд», первой всплывает какая-нибудь давняя история, вроде такой: двор твоего детства, поздний вечер, мама уже несколько раз звала домой.. ты сидишь на лавочке, напротив симпатичный мальчик из соседнего подъезда и щеки неконтролируемо краснеют. И твой бегающий взгляд, пытающийся уследить за тем, что бы он (мальчик), не заметил мокрого пятна плавно расползающегося по промежности. Ты сидишь, жмешься к лавочке пятой точкой и абсолютно отказываешься уходить первой. Даже если мама тебя казнит, посадит под домашний арест и лишит всех радостей до конца жизни. Неважно, как эта история заканчивается, ты еще долго будешь просыпаться в холодном поту, вспоминая это первое унижение и ощупывая под собой простыни.
Не многим из нас повезло с родителями, которые могли бы «понять и простить». Даже таких родителей, с которыми можно было бы поговорить об Этом, днем с огнем... И неминуемо многие дети слышат: «так нельзя», «тебе надо научиться держать себя в руках», или даже «О Боже, какой позор!». Так формируются первые представления о том, что некоторые вещи социально неприемлемы и делать их не стоит. И все бы ничего, если бы это представление не распространялось на самого ребенка. Зачастую родители, осуждая поступок, неосознанно возводят свое недовольство до глобального осуждения. Происходит это приблизительно так: «ты всегда такой/такая», «вот ты опять это сделал/сделала», «сколько тебе можно повторять?..» и прочие способы обозначить, что это стыдное действие неотъемлемо от детской жизни, а стало быть – это и есть ты сам. Так знание о собственном несоответствии, собственной никчемности становится постоянным спутником. Именно в этом случае формируется токсический стыд и впоследствии он экстраполируется на все аспекты жизни.
Естественным способом борьбы с этим постоянно гложущим чувством становятся нарциссические способы обращения с миром. То есть, ты начинаешь всеми способами доказывать свою состоятельность во всех доступных отраслях. Демонстрация слабости, некомпетентности в чем-то становится смертельно опасной. И главное затруднение в том, что эту алчущую пропасть невозможно накормить жертвами призов, наград и поощрений. Никакое признание не утолит этот голод, так как всегда найдется повод обвинить себя в несовершенстве. Это связано с очевидным тезисом «супермена все еще нет». Например, Оля в детстве играла на пианино. Олю била учительница по пальцам длинной металлической спицей, когда что-то шло не так. Когда обучение шло, более ли менее сносно, учительница постукивала спицей по крышке пианино, отбивая ритм. Это означало, что она ждет, пока Оля ошибется. Олины достижения в этой области считались нормой – так могут все, даже инвалиды, слепые и младенцы. Мама всегда была недовольна или игнорировала ее. Оля верила – если она постарается, если она будет играть как Моцарт, то мама ее полюбит. И Оля старалась. Ставала многими лауреатами конкурсов, заканчивала консерваторию, играла в лучших оркестрах. Олю хвалили. Все кроме мамы. Оля старалась еще больше. Олю похвалила мама. Это событие у Оли вызвало приступ отчаянья и ощущение не сложившейся жизни. В терапию Оля обратилась с таким запросом: «Не могу спать по ночам, мешает стук часов, страшно засыпать». На самом же деле, получив признание матери и не испытав при этом любви или душевной близости с ней, Оля растерялась. Способ, на котором была построена вся жизнь, внезапно дал сбой. Мечущееся сознание Оли непроизвольно обратилось к той, первой ситуации стыда, и стук часов ассоциативно связался со старым воспоминанием о постукивании длинной спицы о пианино. Оля абсолютно уверена, что с ней «что-то не так».
По сути, бесконечные попытки справиться со стыдом состоят из двух пунктов: 1. Сделать себя лучше; 2. Не допустить повторения того, что раньше было сделано «не достойно». Таким образом, появляется необходимость в постоянном жестком самоконтроле и самоограничениях. И так как прошлого никто не отменял еще куча энергии уходит на то, чтобы никто не узнал, «какой ты на самом деле».
Пожалуй, самое печальное заключается в том, что даже признание и любовь не решают этой циклической ситуации. Так как жизнь выстроена на сплошном дефиците, все попытки утолить этот дефицит воспринимаются как нападение. Поэтому токсически стыдящиеся люди склонны игнорировать или не доверять попыткам сблизиться с ними. Нет возможности получить поддержку. Нет доверия. Невозможна близость и все ее проявления.
Однако случаи аналогичные Олиному встречаются редко. А большинство из нас знакомы со стыдом в той или иной области, не перенося это на жизнь «в целом». Одним из самых распространенных страхов является страх публичных выступлений или страх оценки. По сути же своей это страх стыда несоответствия. Большинство из нас имеют довольно четкие представления о том, какими должны быть и о том, как должны выглядеть со стороны. Стыд же собственно появляется в момент обнаружения несоответствия того, что есть в наличии этим самым представлениям. Проще говоря, когда ты перестаешь соответствовать своим собственным ожиданиям. Убери из этой формулы требования к себе – и стыда как не бывало. Но, откровенно говоря, абсолютно исключить этот фактор невозможно. Да и нужно ли это?
Время поговорить об очевидной ценности стыда. Ее, разумеется, тяжело заметить, если стыд является проблемой насущной или острой в данный момент. Тем не менее, стыд – одна из необходимых социальных регулирующих механизмов. При этом, он связан не с внешними ограничениями, а с внутренними, потому надежен. «Что скажут люди?», «как на меня посмотрят?», «а если я окажусь хуже?..» - по сути, все это стимулы к некоторому самосовершенствованию. Речь, конечно, не о токсических формах, но о тех, в которых стыдишься не себя целиком, а своего поступка. Например, ребенок плохо выучил стих. Он выступает хуже других. Это вызывает реакцию с обязательной частью «Ты можешь лучше. Давай я тебе помогу». При этом не в форме ругани, а в форме подсказки или поддержки. Так формируется представление об отдельности себя от поступков: «Я могу поступать по-разному. Могу сделать плохо, а могу и хорошо. Это не делает меня ни плохим, ни хорошим». Так и нарциссические способы обращения с миром приводят к достижениям и сами по себе вполне хороши. Антиподом стыду и самоконтролю, пожалуй, будет эдакий развязный персонаж а ля поручик Ржевский, который гадит на балу по центру зала в унитаз и рассказывает, в каких промежностях ему встречались малиновые зернышки. Когда он один, то это – повод для анекдотов. А если так себя поведет большинство? То-то же… Нужен стыд. И самоконтроль тоже.
Ведущим остается вопрос, как же соблюсти разумный баланс? Как стыдиться и делать. Стыду есть место, когда он не становится ограничением, и остается желание и возможность двигаться вперед.
Вероятно, отличным решением было бы присматривать за собой и перестать присматривать за другими…
Но на сегодняшний день опасение «что скажут люди» совершенно обосновано. И желание стыдить, призывать к ответу, встречается гораздо чаще, чем поддерживать. Знакомо ли вам это? Возможно и в этой истории найдется что-то, касающееся вас:
Робкая улыбка, волнение. Одежда вроде и по размеру, но как-то не сидит. Неуклюжие жесты – это от смущения. Он здесь впервые. Тихий стук в дверь.
«-А ты кто вообще такой? И что ты здесь делаешь? Тебя сюда кто-то звал?
Ну чего стоишь? Ты посмотри на свою позу, мнешься как хлебный мякиш.. И ерзаешь, как нашкодивший щенок.
Чего опустил глаза? Нечего сказать? То-то.. ничего приличного от тебя не дождешься…
Ну, чего ты в пол уставился? Гайка от болта чтоль куда закатилась? А, племянник Гриши.. ну ладно.
И хватит заламывать пальцы, милок. Чай не казенные. И толку ноль.
Какая пакость! Да ты на себя-то посмотри повнимательнее. Как ты выглядишь? Плюнуть жалко!
Вести себя надо прилично в приличном месте.
Боюсь я тебя, милок. Я в принципе боюсь дураков. Они непредсказуемы и непонятно, как с тобой говорить, не опускаясь до твоего уровня.
Это что, подарок? Ну да, не всем же быть успешными и богатыми. И дворники нужны стране.
Мог бы обувь снять. Где вас только таких делают? А с виду воспитанный человек! Только издалека, конечно.
Зачем же ты разделся? До этого было лучше. И что только не делает с человеком природа.
И не надо так громко разговаривать, я прекрасно слышу! Где твой эмоциональный интеллект? Где твоя эмпатия? А еще к психологу ходишь… Позорище.
Ну чего стоишь посреди комнаты? Найди уже себе место, наконец.
Отличный выбор – это мое любимое кресло. Не замусоль обивку – она дорогая. В буквальном смысле.
И о чем же мы будем беседовать? Точнее так – о чем ты можешь говорить? У тебя хоть о чем-то есть свое мнение?
Ну, предположим.. И что ты знаешь о Софокле? Ну, все понятно. Не продолжай.
И этими руками ты собираешься пить чай из моего китайского сервиза?
И чего это ты так порозовел, как поросенок? Задумал что-то? Что у тебя на уме?
Это что еще такое?! Это что, лужа? Нет, я глазам своим не верю! Господа, да он обоссал мне мебель!!
Ну вот, и след простыл. И кто мне возместит убытки от этого идиота?»
За углом дома мелькнули босые пятки, резво рассекающие снег. Он не бывал больше в этом доме никогда. Но хорошо запомнил и хозяев и гостей, и злосчастное дорогущее кресло. Хорошо запомнил. Навсегда.
!

