Вчера узнала, что есть стиль решения конфликтов, который называют soviet style. В soviet style есть "мы" и "они", решать конфликты свойственно с позиции силы, а сами решение часто предполагает противника переубедить, высмеять, наказать или уничтожить.
Подумала, как это перекликается с тем, с чем встречаюсь в работе последние несколько лет.
Перед тем, как продолжить, мне важно оговорить вот что:
1. Чтобы не утяжелять текст постоянными оговорками «часто», «бывает», «многие» и т. д., я пишу обобщенно. Тем не менее, речь именно о тенденции, а не о чем-то универсальном, стопроцентном, железобетонном.
2. Поскольку речь о тендеции, ваш личный опыт или опыт ваших знакомых может выглядеть по-другому. «Нередко бывает вот так» и «У меня было иначе» совершенно спокойно существуют бок о бок и не исключают друг друга.
3. Я пишу про Россию, но вещи, которые описываю, не являются характерными только для России. Однако, родилась и прожила большую часть жизни я в этой стране, также как и 80% моих клиентов. Поэтому речь о России, а другие страны и их реалии остаются за скобками.
А теперь про soviet style, эмиграцию и иностранные языки.
Мы рождаемся, растем и взрослеем, а затем живем свою взрослую жизнь не в изоляции, а во множестве контекстов: страна, регион, город и даже район, роительская семья и близкое окружение, сад/школа/другие социальные институты, профессиональные сообщества, субкультуры — все это тот контекстуальный бульон, в котором человек варится и им пропитывается. Простите за не очень-то аппетитную метафору. Пропитывается идеями и убеждениями, ценностями, стратегиями поведения.
Бывает, что плюс-минус все значимые контексты в жизни однородные — то есть, и семья, и друзья, и коллеги, и пацаны на районе, и губернатор области разделяют плюс-минус одни взгляды. Бывает, что разные контексты различаются и/или противоречат. Родители считают одно, друзья — другое, а у пацанов на районе так вообще самое оригинальное мнение.
Эти контексты видимы, их можно описать, проанализировать, с ними можно устанавливать дистанцию и вступать в отношения. Например, я хочу, как папа с мамо! Или наоборот — идите нафиг, папа с мамой, я буду, как друг Колян. Или друг Колян вообще ничего не понимает, а вот шахматный кружок при школе и его ведущий Пал Иваныч — это ого-го, я с ними согласен, а с Коляном — нет.
Однако, далеко не все люди подвергают свое окружение и его влияние анализу. Нередко эти самые убеждения и стратегии просто впитываются, принимаются как свои и переходят в разряд стопроцентных идей: так есть, по-другому не бывает, а если бывает, то это неправильно.
Есть еще один контекст, который так просто не увидеть, не описать и не пощупать. Я это называю генетической памятью. Это те доминирующие идеи, установки, правила, которые долгое время существуют на уровне страны, отпечатываются и влияют на уровне бессознательного. Это тот багаж, который мы, рождаясь в определенной стране, получаем в нагрузку. С этим багажом по-разному могут складываться отношения: принятие, отторжение, сепарация, собственный вклад в преумножение, война... Но багаж есть. И есть его влияние.
Стратегии soviet style — это часть генетического багажа. Причем зарождался этот багаж еще до СССР, хотя 70 лет советов багаж эти стратегии укрепили и откормили.
Это деление на «своих» и «чужих». «Иное» автоматически значит «чужое». А с чужим возможно вот что:
- изменить его так, чтобы оно перестало быть собой и превратилось в «свое»;
- если это невозможно, уничтожить/обесценить/вытеснить куда подальше;
- если это невозможно, игнорировать или самому развернуться и пойти в другую сторону.
Это прошито на уровне генетической памяти. (Вот тут хороший момент, чтобы еще раз сказать: речь о тенденции, но бывает по-разному).
Сами по себе эти стратегии не плохие и не хорошии. В некоторых ситуациях они очень даже уместны, а виртуозное владение ими позволяет быстро и эффективно решать ряд проблем. Уметь вставать в позицию сильного и применять силу — это очень полезный навык.
Но есть и ситуации, где такие стратегии не работают. Эмиграция и изучение иностранного языка — в связке с эмиграцией или отдельно — это те самые ситуации.
В психологию я пришла из лингвистики. Почти 15 лет преподавательского опыта, из них последние почти 6 я работала с людьми, убившимися об язык. С теми, кого трясти начинает крупной дрожью от одного взгляда на учебник — нет, это не фигура речи. С теми, кто языка боится до онемения или ненавидит его лютой ненавистью. Из этой работы дорожка в терапию была ясная, потому что это уроки становились все меньше уроками и все больше терапевтическими сессиями. На них ученики приносили самое разное. Для этого поста важно одно: отношение к языку.
Убиваются о язык те, кто вступает с ним в отношения «свой-чужой». Чужих, как мы помним, можно или менять, или уничтожать, или игнорировать. Это и попытки говорить «по-русски английскими словами», и фрустрация из-за того, что в иностранном языке что-то совсем не так, как в родном, и очаяние «Я никогда не заговорю на этом вашем английском/немецком/китайском/...».
Язык — это не просто набор слов. Это другой мир, другая система взглядов и ценностей, другая ментальность, другой способ описывать человеческий опыт и мироустройство. И чтобы говорить на другом языке, нужно допущение, что бывает иначе, не как мне привычно. И это нормально. С этим можно существовать бок о бок. Более того, это можно впустить в себя, открыться этому и принять — и внезапно это не проигрыш от того, что не настоял на своем, а обогащение.
И то же с другой страной. Другая система, другая ментальность, другой способ жить.
Это не хорошо и не плохо. Это иначе.
Адаптируются успешно чаще всего те, кто способен вступить с иным в отношения, которые не описываются парадигмой «свой-чужой». Если человека этому в свое время не научили, то этот опыт потребует недюжинной душевной работы. (Я на эту тему как раз проводила исследование и разработала большую программу тренинга для эмигрантов, и все это через пару недель буду защищать).
Работа эта сама по себе энергозатратная и сложная. А когда давит культурный императив — вдвойне, втройне. Потому что рядом с избранными стратегиями в нашем культурном императиве сущесвует разное. Например, идея о том, что пойти на компромисс — это проявить слабость, а слабаки не выживают (если выживают, то жизнь у них очень грустная). Или идея о том, что если ты выбрал «по-другому», не так, как у твоей семьи, ваших соседей и всех «нормальных» граждан, то ты предатель.
Никто не хочет быть предателем. Никто не хочет быть слабаком.
Нужно передоговариваться с культурным императивом. (Или, конечно, можно устроить себе условный Брайтон-Бич и «просто не ходить в Америку», как говорил один мой знакомый с Брайтон-Бич реального).
Можно привыкать к идее, что открытость не равняется слабости. Что «иной» не значит «чужой», «враг». Что опыт взаимодействия с инакостью обогащает. Не только тебя, но и то, иное, тоже — это совместное творчество. Или даже секс. Который, в общем-то, тоже совместное творчество:)
!

