Мужчина около сорока лет. Пришел на психологическую консультацию по совету врачей (спасибо им, не часто такое бывает).
Замучили проблемы со здоровьем. На регулярные обследования тратятся немалые деньги, обследования часто болезненны, а самое неприятное и вызывающее все нарастающую тревогу то, что найти «болезнь» не удается.
Доктора не могут поставить диагноз, разводят руками, направляют на очередные обследования, которые только подпитывают уверенность, что болезнь какая-то очень сложная, раз ее так трудно выявить.
Родственники, знакомые постоянно интересуются его самочувствием. Это с одной стороны, приятно, т.к. вызывает ощущение, что он не один на один со своей бедой. Но с другой стороны, постоянные разговоры об этом где-то в глубине души укрепляют представление о себе, как о глубоко больном человеке.
Я понимаю важность эмоциональной поддержки такого пациента и опасность возникновения сопротивления, в случае, если он заподозрит меня в неверии в его болезнь.
Проясняю запрос. Здесь важно расставить все точки над i и сообщить клиенту, что работать в рамках психотерапии мы можем не на излечение возможного заболевания, а на избавление от психологических страданий: страха, тревоги по поводу здоровья и проч.
Задаю вопросы, в результате которых мужчина с удивлением осознает, что походы к врачам усугубляют его эмоциональное состояние. А постоянные разговоры про здоровье, чтение специальной литературы, поиск соответствующей информации не избавляют от тревоги, а усиливают ее.
Заключаю контракт, где обязательным условием терапии является выполнение предписаний, этаких домашних заданий или психотерапевтических таблеток, раз уж пациент к ним привык.
Одно из предписаний – каждое утро представлять, как бы он провел этот день, если бы был совершенно здоров. Что бы он смог делать другое, по-другому или что бы ему пришлось делать из того, что сейчас не позволяет состояние.
…Проходит две недели, часто уже на вторую встречу такие пациенты приносят улучшения. С этим мужчиной все было, как у всех. Его симптомов поубавилось.
Что касается утреннего предписания, то выяснилось следующее:
если бы
хозяин давно не ремонтированной квартиры,
муж жены-гиперфункционала,
отец двух подростков,
зять тещи и тестя, имеющих удаленную дачу с большим огородом, где требуется много мужской молодой силы, при этом не имеющих собственного автомобиля, а потому рассчитывающих на авто зятя был здоров, то............................................
……………….……………………….предлагаю додумать читателю, что бы было.
Послесловие.
Вместо того чтобы отстаивать свои границы (интересы, потребности), прояснять с родственниками что он готов для них делать, а что нет, создавать приемлемые для себя правила коммуникации – клиент ушел в «болезнь». Вернее, психика «спасла» его от невыносимой реальности, «подкинув» тревогу про здоровье.
Терапия таких пациентов часто трудна и кропотлива. Кому будет выгодно выздоравливать в подобных обстоятельствах?
Есть большой риск, что как только человек избавится от симптома, и на него навалится «прелесть» здоровой жизни, состояние вернется с новой силой. Поэтому важно соблюсти баланс между работой направленной на избавление от симптома (с помощью домашних заданий) и работой, направленной на выстраивание границ с миром.
В случае с моим пациентом, мне этого сделать не удалось. Это был один из первых опытов работы с ипохондрией.
Мужчина избавился от «болячек», с утроенной силой взялся за ремонт, воспитание подростков. Родственники потребовали немедленного возобновления поездок на дачу и работ на огороде…
В общем, он позвонил мне и радостно сообщил, что на консультацию не придет, т.к. его положили в больницу на обследование, поскольку болезнь вспыхнула с новой силой.
!
