Андрей Фадеев
Школа Практической Психологии г. Ижевск, ул. Кирова 46а, т.42-46-09, +7 922 682 51 00,
http://shkola-psi.narod.ru
Психотерапия в действии.
Запись на диктофон.
Для чего ты красишься?
День №1. Пролог, или Белые начинают и проигрывают
П. (Психотерапевт) - Для чего ты красишься?
К. (Клиентка) - ... Для того.., чтоб быть красивой. (Пауза и некая растерянность в голосе).
П. - А всё-таки?
К. - Вас не устраивает мой ответ? (Смотрит на него в упор).
П. - Не очень. (Спокойно, по-отечески. Смотрит в неё)
К. - Почему?
П. - Мне не нравится акцент, который ты делаешь на конце фразы.
К. - Акцент? Какой Акцент?
П. – Ну… то, что ты говоришь, что хочешь быть красивой.
К. - А что здесь не так?
П. - Всё…
К. - То есть? Не поняла? Что из того, что я хочу быть красивой, вам не нравится?
П. - Всё…
К. - Я не понимаю вас!
П. - Почему ты считаешь, что ты некрасива и дурна собой?
К. - Я так считаю? Бред какой-то! (Некая неестественность и наигранная привычка играть на публику).
П. – Ты.
К. - Но я же не говорила этого!
П. - Говорила…
К. - Я? А… Поняла… Вы хотите сказать, что если я крашусь, чтобы быть красивой, значит, я изначально считаю себя некрасивой?
П. - Именно.
К. - Но это ведь не так. Все ведь красятся!
П. (Мысли про себя) Теперь произошло то, чего я ждал. Она обратилась к защите №1 – заручилась поддержкой зала. Или всех (подавляющего большинства женщин). Она сделала ход пешкой Е2-Е4. И теперь мой ход.
П. - А почему ты считаешь, что для того, чтобы ответить самой, необходима помощь всех женщин? Ты не умеешь сама постоять за себя? Тебе одной слабо?
К. (Мысли про себя). Что за формулировка «слабо»? Что он себе позволяет? Почему он считает, что может так обращаться с женщиной? Не мужик, а индюк какой-то напыщенный. Сейчас я ему отвечу.
К. - Мне не слабо! Понимаешь, товарищ психотерапевт (говорит с некоторым нажимом, чеканя слова, в голосе холодная сталь и небольшое раздражение), это я плачу тебе деньги, и я буду с тебя спрашивать результат, когда мы закончим. И мне бы очень не хотелось, чтобы я его не увидела. А если мы будем так долго говорить о какой-то ерунде, то мы и через пять часов не закончим (она хочет ещё что-нибудь сказать, ёрзает на своём месте и смотрит в глаза психотерапевту, ожидая его реакцию).
Психотерапевт молча смотрит на неё, встает и начинает медленно прохаживаться мимо клиентки, уже не глядя ей в лицо. Потом он также не спеша подходит к ней и голосом, не терпящим возражения, глядя прямо в лицо пациентки, категорично заявляет.
П. - Я многое повидал за свою жизнь (говорит он, не переставая пристально смотреть в лицо пациентки). И знаю, как вести то, чем мы сейчас с вами занимаемся. Поэтому я убедительно прошу вести себя так, будто вы находитесь на приёме у врача, а не в кабаке, отчитывая официанта, за недолив спиртного в бокал. И если я решу, я скажу вам, что вы можете повысить на меня голос, покричать, вцепиться мне в волосы своими ногтями или ещё выкинуть что-то подобное, но если я вам не дал на то своего разрешения, то вы будете молча сидеть и выполнять то, что я вам скажу. Потому что…
Тут он впервые переводит взгляд с её лица на какой-то предмет, стоящий около стола, и так же неторопливо отходит в сторону, оставляя пациентку одну и давая ей слегка опомниться. Делая всё это, он продолжает говорить тем же не терпящим возражения голосом, демонстративно показывая пациентке своё превосходство. Как будто он играет в опасную игру под названием «Уйдёт она прямо сейчас с приёма или всё же останется». Но он, видимо, знает, что делает, и продолжает говорить.
П. - Потому что… (снова повторяет он) я дам вам выбор. Первое самое безболезненное для вас и вашего самочувствия - это убраться отсюда, пока ещё есть время, и мы не много его потратили. В этом случае я не возьму с вас денег, за исключением того времени, что я на вас потратил. Ибо моё время стоит дорого. И второе: вы остаётесь в моём кабинете в роли пациента, выполняющего предписания врача, а я в роли врача, вырезающего раковую опухоль у больной, нуждающейся в этой операции по жизненным показаниям. Так как осталось довольно мало времени до того момента, когда она полностью перекроет все жизненные центры вашего организма. Решать вам. Только, пожалуйста, сделайте свой выбор как можно быстрее, я очень ценю своё время. После этого он отходит, подходит к закрытому окну и пристально смотрит на то, что происходит на улице. Время идёт, он ждет, не обращая никакого внимания на пациентку, будто её нет в комнате.
Пациентка молчит. Она ошарашена и не знает, как реагировать на такое. Всё произошедшее не укладывается у неё в голове. Она ещё не сталкивалась с подобным. Первое желание - встать и уйти немедленно, рассеивается, оставляя место новому, доселе не испытываемому желанию подчиниться. Она ещё не поняла, что же произошло сейчас, но неожиданная симпатия к этому не знакомому ранее и уверенному в себе психотерапевту начинает застилать глаза. Сил нет, она слабеет. Привычная ранее уверенность вдруг отвернулась от неё, заменив всё чувством вины за свой поступок. «Может, не надо было мне говорить такое?» - думает она. «Но всё равно ведь уже ничего не изменить», – проносится где-то другая мысль. «А что он там говорил про опухоль-то?» Мысли бегут без остановки. Она ещё не решила, но ответ уже очевиден.
К. - Я слушаю вас… (её ответ неестественно пронзил мягкую тишину уютного кабинета. Он слишком мягкий, тонкий и несколько неуверенный. Совершенно не вяжется с тем громким командным голосом, каким только что она говорила).
«Она пришла в себя»,- подумал психотерапевт и первый раз после размолвки повернулся к ней. Но теперь это уже не тот воин, не тот категоричный и бескомпромиссный военный, который только что так безжалостно отчитал свою клиентку. Это новый человек. Мягкий, честный, справедливый и любящий свою паству священник. Старый облик выполнил свою роль и ушёл. Теперь новая роль и новый урок того, как стать ей самой собой. Он понимает её до мозга костей, хочет ей помочь искренне, со всем добром и справедливостью, какая у него есть. Он подходит к ней, присаживается рядом. Его колени почти касаются её. Он смотрит на неё и, зная, что будет дальше, участливо говорит.
П. Теперь пришла пора рассказать тебе, чем мы займёмся дальше. Это будет трудный и долгий процесс, во время которого с тобой будут происходить самые фантастические вещи. Не пугайся, если мне вдруг придётся встать на голову или делать какие-нибудь жесты, которые могут показаться тебе из ряда вон выходящими. Пойми, мне многое предстоит донести до тебя и изменить твоё понимание самой себя, чтобы привести тебя к тебе самой. Не для того, чтобы только сгладить острые углы и вернуть тебя на твоё место в жизни, нисколько не изменившейся, ожидая, что ты снова прибежишь ко мне со следующей проблемой примерно через месяц. Мне надо сделать самое простое – изменить понимание твоё этой проблемы или показать варианты решения её наилучшим для тебя образом. Но это не решит саму проблему в принципе. Ибо ты не изменишься, и не произойдёт понимание основ того, что и вызвало появление этой проблемы. А коли ты останешься той же и будешь так же поступать и в дальнейшем, то следующая проблема уже скоро вновь появится на пороге дома твоего. Но мы пойдём другим путём. Мы должны с тобой преодолеть тебя саму, вывести из трясины, из болота, в которое ты сама себя загнала, и откуда уже нет возврата. Но тебе можно помочь лишь с помощью тебя самой. Для этого мне нужно будет всё твоё участие. Не треть, не четверть, не половину, а всё твоё внимание, до конца, до дна. И никаких сотовых телефонов, никаких взглядов в окно и посторонних мыслей в голове. Мы будем работать с тобой быстро, чётко и по делу. Не будет ни одного вопроса, который не будет относиться к делу. Всё чётко, быстро и по существу. И если я буду о чём-то тебя спрашивать, то значит, это нужный вопрос, каким бы глупым и не относящимся к делу он ни казался. И ещё, всё будет происходить в обстановке полной конфиденциальности и сохранения мной любой информации, относящейся к нашей с тобой беседе в строжайшей тайне. Это и есть кодекс чести и порядочности любого психотерапевта и меня в особенности. И дальше: что бы здесь ещё ни происходило, не думай, что это имеет какое-то значение к чему-либо постороннему. Только урок, только то, что нужно для тебя, и ничего более. Пойми, это самое главное, что тебе сейчас нужно.
Сказав это, он приподнялся, взял со стола два чистых стакана, налил в один из них чистой родниковой воды из стоявшей рядом ёмкости и пододвинул второй стакан клиентке с предложением сделать то же. «Дальше вода может понадобиться», – сказал он и продолжил беседу.
П. - Теперь мы перейдём к важным вопросам, касающимся твоей жизни и той проблемы, с которой ты пришла сюда. Но для этого тебе надо понять основы всего и тебя самой. Поэтому я предлагаю тебе продолжить ранее начатую беседу и довести её до конца, чтобы дальше было понятно, на чём будут в дальнейшем строиться наши беседы. Поэтому продолжим…
Сказав это, он встал, обошёл стол и, прохаживаясь взад и вперёд перед клиенткой, начал разговор. Временами он присаживался, вновь вставал, быстро ходил, снова садился. И вся беседа дальше стала напоминать некий театр, в котором зрителем был клиент, а главным действующим героем пьесы - психотерапевт. Итак, представление началось…
К. - Мне можно кое-что спросить?
П. - Конечно, спрашивай.
К. - Почему мы не начали сразу с объяснения мне важности всего того, что здесь далее будет происходить? Ведь тогда и сцены этой не было бы. (Сказала она, пристально глядя на психотерапевта. Её глаза отражали неподдельный интерес. Ей действительно очень хотелось знать это).
П. – Понимаешь… (Сказал он, так же пристально глядя ей в глаза. Тут он ненадолго отвёл их несколько в сторону и вверх, как будто обдумывая ответ. Потом вновь поглядел ей в глаза и продолжил) - …Если бы я сразу всё это тебе сказал, то ты бы и половины не поняла.
К. - Как это не поняла? Я же всё могу понять.
П. - Нет, не всё…
К.- То есть?
П. - Понимаешь, ты была слишком возбуждена, слишком увлечена всем, что недавно с тобою было. Ты была здесь, и тебя здесь не было. Тебе было не совсем до того. Надо было тебя остановить, перенаправить в нужное для тебя русло.
К. - То есть я бы не поняла и половины того, что бы вы мне сказали, потому что я на половину была не здесь, не с вами?
П. - Конечно. Но не наполовину, а больше. Примерно на две трети.
К. - То есть только теперь мы и можем на самом деле начинать?
П. - Да, только теперь, и мы уже начали…
К. - Хорошо, я жду. (Немного высокомерно и надменно, но уже по-доброму и с вниманием).
П. - Помнится, мы остановились на вопросе о том, для чего ты красишься, и ты поняла, что ты красишься для других. (В конце другая интонация голоса. Делается акцент на последнем слове).
К. - Нет, я не поняла это. Я просто сказала, что все красятся, и это вы сделали такой вывод. (Лёгкое раздражение, но терпимо, как бы объясняя нерадивому ученику прописные истины. Что, мол, в этом-то может быть непонятного?)
П. - Неужели? ( Он молча смотрел ей прямо в глаза. Его взгляд излучал понимание и терпение. Создавалось впечатление, что он уже много раз слышал это и привык к такому пониманию его вопросов. Как будто он в очередной раз беседовал с неразумным маленьким ребёнком, пытаясь научить его азам грамоты).
К. (Мысли про себя). - Почему же он так говорит. Или я что-то не понимаю, или опять какой-то подвох. Но посмотрю, что будет дальше.
К. - Но вы же мне сказали, что я такая же, как все, или это не так?
П. - Нет, не так… (В его словах сквозила отеческая теплота. Казалось, он чего-то ждал).
К. - А как же тогда было? (Снова выплеск высокомерия и снобизма).
П. - Я сказал вам только то, что вы сами сказали это.
К.- Но я не говорила! (Лёгкий нажим в голосе, уверенность уменьшилась, некоторая растерянность).
П. - Говорила… (Спокойствие и уверенность непререкаемая).
К. - Но как я теперь проверю, кто прав, а кто - нет? (В голосе беспокойство и растерянность).
П. – Никак, если не хотеть проверять, и очень просто, если захотеть (То же спокойствие и уверенность).
К. - А как? (голосом, хотящим всё же докопаться до истины и уличить психотерапевта во лжи).
П. - Очень просто… (Он пододвигает со стола диктофон, о котором она уже забыла и перематывает на те места, с которых они начали разговор. Наконец место найдено, и она с нетерпением и тоской слушает, как было дело).
Но прослушанное ничего не дало ей, она по-прежнему не понимает, что он ей говорит. Но спорить не о чем, так как прослушанное всё равно не дало ей ни каких шансов понять связь между сказанным ей ранее и выводами психотерапевта, и она решилась продолжать.
К. - Хорошо, я слушаю дальше. (В голосе сквозит слабое, едва заметное раздражение, но она хочет слушать, ей интересно).
П. - Почему ты сказала, что ты красишься, потому что все делают это? (Он откинулся на стуле, продолжая смотреть ей прямо в глаза).
К. - Потому что так оно и есть. Это очевидно, (Спокойно без нажима. Как бы объясняя очевидное ничего не понимающему в этом мужику).
П. - Очевидно для кого? (Его голос спокоен и размерен).
К. - Для всех! (Лёгкий нажим. Как же не поймёт он очевидное?)
П. - Для кого для всех? (Та же интонация голоса).
К. - Да для всех же, для всех мужчин и женщин! (Натиск, желание сдвинуть неподдающуюся глыбу, чего бы это ей ни стоило).
П. - А я кто? Мужчина или женщина? (Снова спокойный тон. Он расслаблен и внимательно ждёт ответ).
К. - Мужчина! А какое это имеет значение-то? (В голосе вновь лёгкое раздражение и нажим. Она нервничает).
П. - Я мужчина, но для меня это не естественно. Ты только что сказала, что ты красишься, потому что так делают все и это настолько естественно, что не вызывает ни малейшего недоумения ни у кого. При этом ты почему-то берёшь на себя ответственность говорить за всех! (Он говорил громко, чётко и отрывисто. Его голос звенел, в нём была уверенность, не оставлявшая надежд даже на каплю сомнения в этом. Он не говорил, он почти кричал).
П. - Ты так смела́, что берёшь на себя ответственность за весь земной шар, за всех голодных, обездоленных, инвалидов, престарелых и детей, которые косметику и в глаза-то, может, никогда не видели. Кто тебе дал право так поступать! Почему ты думаешь, что тебе всё дозволено! Не трожь мнение других, когда говоришь о себе. Не пытайся спрятаться за спинами других! Не удастся. Только сама̒ и сама за себя и ни за кого никогда больше. (В комнате повисла тишина. Только какой-то стук за окном мешал, не давая сосредоточиться на смысле его слов).
Она молча обдумывает его слова. Сказать пока нечего.
К. - Хорошо, я принимаю. (Ответила она скорбным и немного тихим голосом). Пусть будет так.
П.- Нет. Всё будет так, как должно быть. А не так, как ты мне позволишь. (Тот же изобличающе-карающий тон).
К. - Позволишь? – не поняла клиентка.
П. - Именно. Мне не нужно одолжение. Ты видишь, как ты говоришь? Ты мне говоришь «Пусть будет так». Одолжение сделала, подарок с барского плеча дала. А мне он не нужен. Мне своего хватает.
К. – Хорошо. (Сдалась клиентка). Я принимаю.
П. - Опять не то. То же самое. Ты соглашаешься под нажимом. Под натиском обстоятельств. Мол, коли ты так говоришь, то пусть так и будет. Принимаю, говоришь. А мне тоже этого не надо. Я не мальчик на побегушках, чтобы это сносить. Если ты согласна, то так и скажи, а не оказывай мне одолжения в любом виде. Мне они не нужны. Ты пришла ко мне, а не я к тебе. Тебе надо, а не мне. Поэтому обрати особое внимание на то, как ты общаешься с людьми.
Снова тишина. Клиентка переваривает смысл сказанного. Казалось, она уже поняла, но чувство оскорбленного достоинства не позволяет ей двигаться дальше и принять свою неправоту. Ей хочется уязвить психотерапевта. «Вот это уже слишком»- мелькнула у неё мысль. За ней другая: «Но он- то вроде прав». И потом следующая: «Ну а зачем он мне всё это говорит. Мне-то оно зачем? Мы и на фунт ещё не продвинулись, а уже столько времени прошло. Уже надоедать начало. Но с другой стороны, интересно, зачем это он, для чего это? Что дальше будет?»
К. - Я согласна. (Тон уже поспокойней, размеренней, но всё так же встревожен и раздражён).
П. - Тогда пойдём дальше. Я напоминаю предыдущий вопрос. Почему ты красишься? Ты ответила, помнится: «Чтобы быть красивой». После этого ты пыталась меня убедить, что все так делают, потому что это естественно. После чего мы с тобой опровергли слово «естественно» и теперь необходимо двигаться дальше. Поэтому определись теперь, с какого вопроса мы вновь начнём. (Говорит твёрдо, размеренно, спокойно).
К. - Я не знаю. Давайте с самого начала. Мне надо подумать.
П. - Хорошо, давай. Почему ты красишься?
К. - Можно сделать перерыв? Я слегка устала. Хотя бы на 5 минут, чтобы попить воды и сходить в туалет.
Он не возражает и, прогуливаясь по комнате, спокойно ждёт её. Прошло примерно 10 минут. Клиентка возвратилась, села в стул и приготовилась отвечать. Психотерапевт повторяет вопрос.
К. - Я хочу сказать, что я крашусь, чтобы выглядеть лучше. Но при этом я не считаю, что я без макияжа выгляжу хуже. (Она горда, что придумала такой подходящий ответ и теперь может не опасаться уколов психотерапевта).
Он молчит, чего-то ждёт, выжидает. Потом спокойным будничным голосом задаёт тот же вопрос ещё раз: Почему ты красишься?
Она в недоумении. Что не так? Она же уже ответила! Она в точности повторяет ответ.
Он снова повторяет тот же вопрос, как будто не слыша её ответа.
К. - Что-то не так?
П. - Всё… (Буднично и спокойно).
К. - Почему «всё», я же ответила. (Голос ровный, бодрый, но недоумённый).
П. - Нет. Ответа не было. (Спокойный, ровный тон).
К. - Но я же сказала ответ?
П. - Это не было ответом. Твои слова не содержали ответ. Всё просто! (В конце лёгкий нажим, как бы подталкивание её к разговору).
К. - Но я же ответила! (Она нервничает, настаивает).
П. - Нет. Слова не содержали ответ. (Так же буднично и спокойно).
К. - Но как же я должна ответить?
П. - Как хочешь.
К. - Но я же ответила! (Снова нажим и давление принять ответ).
П. - Нет! В тех сказанных ранее тобой словах ответа не было! (Тоже лёгкий нажим). Он встаёт с кресла и начинает расхаживать по комнате, ожидая ответ клиентки.
П. - Повторяю вопрос. Почему ты красишься? (В голосе уже нет нажима. Всё спокойно и ровно. Он ждёт. Он упорен в своей правоте. И готов ждать вечно).
Она недоумевает, но отвечать-то всё равно надо.
К. - Что не так в моём ответе? И почему ты не принимаешь его? (Она, сама того не замечая, впервые переходит с первоначального обращения к нему с Вы на Ты).
П. - Для него это означает многое. Он понимает, что:
- Она теперь готова идти до конца.
- Она уже не будет говорить всякую ерунду, так как она теперь полностью втянулась в процесс.
- Она стала ближе к нему, потому что перестала отслеживать привычные ранее вещи. А это сокращает дистанцию и делает общение более непредвзятым и естественным.
- Она теперь будет говорить более близко к сути слов, чем ранее, скользя по их поверхности, говоря много и ни о чём.
- Он добился своего и перенёс её фокус восприятия снаружи более вовнутрь.
- И наконец, он добился своего. Она уже никуда не отойдёт и будет очень внимательно его слушать. Окружающий мир отступил. Они только вдвоём. Все прошлые сопутствующие проблемы отошли в сторону. Осталось только это – то, что им надо сейчас обсудить.
Он готов нанести очередной удар, но всё ещё ждёт, выжидает. Что там впереди?
Она молчит.
П. - Я не принимаю не ответ, а полную бессмыслицу того, что ты говоришь. Почему ты решила, что можешь управлять другими при отсутствии у них на то желания? Почему ты думаешь, что тебе всё позволено. Почему не отвечаешь на прямо поставленный вопрос. Ты создала в одном ответе два взаимоисключающих друг друга ответа. Ты сказала, что красишься, чтобы выглядеть лучше. Но это в 100% означает и обратное, что без макияжа я выгляжу обязательно хуже. Ибо есть какая-то основа, то есть та, какая ты есть. Эта основа имеет определённые черты красоты и привлекательности. После проведения каких-то манипуляций со своим телом косметологической направленности оно становится якобы красивее. Но если основа равна единице и мы к ней прибавляем ещё одну единицу – это косметику и весь сопутствующий ей комплекс мероприятий, то получилось уже два. Что больше два или один? Конечно, два. А коли так, то это означает, что изначально один меньше, чем два, значит, имеет меньшее значение, меньший вес, меньшую красоту. Поэтому как ты можешь говорить мне и самой себе, что ты одновременно с тем, что становишься красивее и лучше, не считаешь, что до применения косметики была хуже? Ведь ты же сама сказала только что мне, что красишься, чтобы стать ещё лучше, чем ты есть сейчас. Так что кого ты хочешь опять обмануть? (Он говорит много, долго, убедительно и красноречиво. Его слова, как гвозди, вбиваются в тело пациентки, не давая ей и шанса выбраться из поставленной им ловушки).
Ей нечего возразить. И она опять молчит. Он в очередной раз выставил её полной дурой, и она не знает теперь, что ему отвечать. Тот поток слов, который беспрепятственно слетал у неё раньше с губ, теперь вдруг пересох, и она уже начала понимать, что тем оружием, которым она раньше так искусно пользовалась с другими, здесь не победишь. Но надо же что-то делать, что-то отвечать.
Он вновь задаёт ей всё тот же вопрос: «Почему ты красишься, прикрываясь мнением других?» (Он как-то иначе перефразировал вопрос. Но для неё суть осталась прежней, и она уже не воспринимает его по-другому. Для неё это уже одно и тоже).
К. - (Мысли про себя). Что же отвечать? Я не знаю.
Она молчит, собираясь с мыслями, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё эмоциями.
Психотерапевт молча ждёт. Потом вновь задаёт тот же вопрос в новой редакции: «Почему ты считаешь, что нужно краситься?» (Голос спокоен, но лёгкий нажим говорит о том, что ждать уже нельзя, время идёт).
К. - Я крашусь, потому что хочу. (Некая сбивчивость в голосе выдаёт внутреннее волнение, переживания бурлят внутри неё, но она сохраняет контроль).
П. - Хорошо. Ну а почему ты хочешь краситься? (Чуть мягче и уступчивей).
К. - Потому что я хочу быть красивее.
П. - Красивее, чем без косметики?
К. - … Да (Ответ дался ей нелегко, но она его сделала, и голос звучал твёрдо, даже с некоторым вызовом).
Он ведёт её, не раскрывая карт, чётко заставляя идти только туда, куда надо ему, а не ей. Создаётся впечатление, что ему не нужно ничего от неё, кроме того, куда он её ведёт. Больше ничего - главное цель, которую знает только он и никто другой. Он ведёт, она крутится на вертеле, но выскочить с огня не может. Жарко, всё в дыму. Она продолжает крутиться, обжариваясь со всех сторон. Он один знает, чего он хочет от неё добиться и ведёт только туда. Это его работа. Только работа и ничего более. Он продолжает…
П. - Таким образом, ты согласилась де-факто с тем, что ты красишься потому, что ты не очень красива, и хочешь исправить и дополнить дефекты, сделанные природой при твоём рождении, нанося слои краски на своё лицо, руки, волосы, тело и прочее. То есть, ты веришь, что если бы природа не ошиблась, то у тебя было бы всё хорошо и тебе не требовалась бы доводка до некоего совершенного эталона красоты себя самой. А этим ты прямо подтверждаешь, что ты не согласна с тем, что природа разумна и воплощает в детях своих только совершенные модели человека. Но и это только часть того, что можно про тебя сказать. Но хотя бы пока это. Давай разберём сказанное мной по частям. Ты согласна с тем, что я тебе говорю?
Он ждёт. Пока он говорил, она смотрела на него широко открытыми глазами, понимая, как много, оказывается, значит одно не так сказанное слово и какой шлейф поступков оно сразу влечёт за собой.
К. - Я не готова пока отвечать. Можно я побуду минут пять в тишине, чтобы осмыслить только что сказанное.
Потом она смотрит на диктофон, как бы хотя попросить его о том, чтобы ещё раз прослушать вышесказанное.
Он не возражает и молча перематывает записанное, останавливая его как раз на том месте, где он только что начинал говорить. Подвигает диктофон к ней и, не сказав больше ни слова, выходит из своего кабинета, оставив клиентку одну.
Она сидит одна в кабинете, пытаясь сосредоточиться на смысле сказанных только что слов. Невозможно понять их смысл. Приходится ещё и ещё раз перематывать и прослушивать то же самое. Мысли бегут. В голове почему-то бардак. Нет чёткости и ясности мыслей. Она не может собраться, стать вновь той, кем была ещё совсем недавно, пока не зашла в стены этого кабинета. Но время идёт, надо что-то решать. Смысл сказанного прост и вроде как понятен. Но что-то там меж слов маячит и манит. Хочется понять это, прежде чем двигаться дальше.
Но он не оставляет ей на это надежд. Дверь открывается, и психотерапевт всё такой же уверенный в себе входит и садится напротив клиентки.
П. - Как у нас дела? Мы будем дальше работать? (Уверенный и звонкий голос как бы вселяет надежду, что всё хорошо).
К. - Всё хорошо. Я прослушала то, что вы говорили последний раз и готова идти дальше. (В голосе некоторая растерянность и смятение, но она держится бодро, стараясь не показывать своё истинное состояние. Внутри неё идёт борьба, некая внутренняя работа не даёт ей собраться).
К. - Я слушаю вас (Голос уже более чёткий и уверенный).
К. - Вы говорили, что я не совсем красива. Вы действительно так считаете? (Голос немного вкрадчивый, говорит с некоторым сомнением и вызовом).
П. - Нет, не считаю. Ты так считала раньше сама.
К. - Я… считала? (Растерянность и удивление в голосе).
П. - Именно. Только ты и никто более. (Уверенность и чёткость, некая чеканность слов).
К. - Но это же не так? (Растерянности чуть меньше, появляется ниточка игривости).
П. - Так и только так. (Та же чёткость и чеканность слов). Никто другой за тебя этого не делал и сделать не мог. Только ты сама и никто более. (В голосе мягкость, та же уверенность и спокойствие. Он ждёт).
Некоторая пауза со стороны клиентки.
К. - Почему вы так считаете? (Твёрдо с небольшим нажимом, интонацией, не терпящей отказа).
П. - Потому что я такой.
К. - Какой? (Опять растерянность и удивление, но не очень сильно).
П. - Такой, каким я себя знаю, чувствую и осознаю. (Мягкость в начале начинает твердеть и вновь переходит в чеканку). Ибо никто другой этого не сделает за меня. (Твёрдо, уверенно и мягко в конце).
Она ждёт объяснений, не удовлетворённая ответом. Это читается в её взгляде, положении тела и во всем, что связано с ней в этой комнате. Молча ждёт, смотрит на психотерапевта.
Тот молчит и тоже смотрит на клиентку. Пауза затянулась, но его это, кажется, не заботит.
К. - В чём дело? Разве что-то не так? (Обеспокоенность и неуверенность в голосе).
П. - Всё хорошо, нет никаких проблем.
К. - Но почему тогда вы молчите?
П. - Я жду ваш ответ.
К. - Ответ на что?
П. - На вопрос, который я вам задавал до того, как вы стали спрашивать, кто я такой.
К. - А какой это был вопрос? Я что-то не помню (Растерянность и сомнение не покидают её).
Психотерапевт повторяет вопрос с той же интонацией, какой говорил ранее: «Почему ты считаешь себя некрасивой?»
К. - Ну это вы так считаете! (Неприкрытое раздражение и вызов в голосе).
П. - Я так не считаю, и я уже тебе об этом говорил только что. Или ты забыла об этом?
К. - Нет, я не забывала! (Обида и раздражение в голосе).
П. - Забывала! Иначе зачем этот вопрос снова, про то, что это я так считаю.
К. - Я не говорила этого… (Пауза и взгляд на диктофон. Она молчит, затем вновь переводит взгляд на психотерапевта).
К. - Я почему-то путаюсь… (Она хочет добавить фразу: «Это вы сами запутали меня», но вовремя останавливается, чувствуя подвох). Она думает, тишина в комнате и звук тикающих часов.
К. - Почему я не могу с вами разговаривать? (Впервые со времени после последнего перерыва она смотрит психотерапевту прямо в глаза, не отводя взгляд).
Психотерапевт молча смотрит ей в глаза и, не отводя свой взгляд, произносит: «Это ты запутала всё сама и потом сама же запуталась в том, что говорила. И это одна из главных проблем твоей жизни. Убери эту пустую и никому не нужную болтовню, и ты избавишься от многих своих проблем. Ну а пока мы всё это время и занимаемся тем, чтобы ты наглядно увидела эту свою проблему сама. Всё просто, но как было тебе объяснить это словами, если ты, вдобавок ко всему, ещё и слышать не умеешь. (Он говорит это спокойно с отеческими нотками в голосе, глядя на пациентку).
П. - Всё хорошо. Надо продолжать дальше.
Она смотрит на него. Смысл сказанного понемногу начинает доходить до нее, и она пытается вновь осмыслить его слова. Он продолжает говорить, но она уже не слышит его. Ей всё равно. Вдруг, как будто из ниоткуда пришло ясное понимание себя самой. Она вдруг очень явственно поняла, что не так в её понимании самой себя. Как будто на миг приоткрылся некий занавес, скрывавший это понимание себя самой ранее. И закрылся… Она пытается удержать смысл только что понятого, но не может. Мешает хаотичный поток мыслей, возникший сразу вслед за этим пониманием.
К. - Доктор, что со мной не так? (Голос напряжен, в нём стальная решимость узнать, понять, что это было. Она смотрит на него и ждёт).
П. - Вот теперь у нас и начался нормальный предметный разговор. Давай начнём сначала, и ты начнешь, наконец, понимать смысл своих, сказанных самой же собой слов. Это будет началом. Попробуй отслеживать, что ты говоришь и думаешь. Поток твоих мыслей пойдёт сам собой. Наблюдая за ним, ты многое сможешь понять и осознать. Но для этого надо, прежде всего, начать думать. А для этого сначала слушать. Ведь так мало надо для начала. Просто слушай, что я тебе говорю, вникай в смысл сказанного мной и лишь затем давай ответ. Ведь всё же так просто. Просто начни, и всё пойдёт само собой. Не спеши слово сказать. Подумай о том, что говорить будешь. Просто подумай и всё. Главное, не спеши много говорить и думай, думай, думай. (Конец почти шёпотом. Голос вначале звонкий, ровный, внимательный, с середины более душевный, добрый и мягкий. К концу едва слышный, очень мягкий, гипнотически-трансовый).
Она поняла. Взгляд осмысленный. Видно желание понять. Она готова слушать, ждёт.
К. - Я готова, доктор.
П. - Тогда начнём с азов, то есть, с самого начала. Постарайся, думая, не думать долго, размышляя, не впадать в стопор, говорить быстро, не засыпая. То есть, быть более собой, чем ты всегда есть. Тогда начнём…
Она молча ждёт.
П. - Я начинаю с самого начала. Попробуй ответить, не вспоминая, что там было раньше. Просто отвечай и всё. Я начинаю… (Он смотрит на неё, встаёт и начинает ходить по кабинету, тщательно подбирая каждое слово).
Потом он садится и, пристально глядя ей в глаза, говорит: «Мы закончили. На сегодня всё. Постарайся прийти домой, отдохнуть. Сегодня был очень напряжённый день. Завтра будет легче. Ты сама всё поймёшь. Пойди домой отдохни. Всё будет хорошо. (Он назначает ей время на следующий день, прощается и выходит из кабинета, оставив пациентку одну. Он закончил).
День №2. Соединение воедино, или Рокировка
П. - Пожалуйста, входи. Как твои дела? У тебя всё хорошо? (По-отечески добрый ровный тон. Спрашивает участливо, деловито).
К. - Да, пожалуй. (Голос немного напряжённый, но в целом всё хорошо).
П. - Тогда приступим?
К. - Да, конечно. (Так же, но чуть спокойней).
П. - Тогда начнём. Но начнём мы не с того, с чего начали в прошлый раз. Видишь ли, - «говорит он, меняя интонацию на более мягкую и полумедитативную, мне надо понять, так ли тебя интересует проблема, озвученная тобою раньше (голос становится вкрадчивым и трансовым), или мы пойдём глубже. Понимаешь ли, сама проблема, высказанная тобой, и гроша ломаного не стоит. Мы могли бы и в прошлый раз успеть её начать. Но… понимаешь ли… (тут его голос крепчает, становясь более уверенным и настойчивым, от вкрадчивости и транса не осталось и следа)… тебе надо понять главное…
Клиентка напрягается, пытаясь лучше понять, что ей хочет сказать психотерапевт.
П. - Главное - это то, что надо решать не саму проблему, а причины, приведшие тебя к ней. Вопрос стоит следующим образом: или я сегодня подвожу тебя к пониманию сути твоей проблемы, и мы на этом расстаёмся с тобой. Ты оплачиваешь этот сеанс и всё. И потом я жду тебя в любое время, когда ты захочешь прийти снова, и я смогу быть свободным. Или ты захочешь понять причины, приведшие тебя к этой твоей проблеме, нам придётся покопаться чуть подольше, но зато ты поймёшь во много больше. Ты сможешь понять, что в твоей жизни было не так и что с этим можно будет сделать. Потому что у тебя сейчас есть целый комплекс проблем, которые заманили тебя в ловушку и сделали из тебя жертву, поставив тебя в эту неприятную ситуацию. Поверь, сама ситуация здесь ни при чём. Она лишь маркер клубка проблем, накопившихся в твоей жизни. Это лишь вершина айсберга. Разрешив саму проблему, не убрав её корни, мы не решим её в принципе. Хотя для галочки всё будет сделано правильно, комар носа не подточит. Проблема уйдёт, и в скором времени ты сама сможешь понять, что делать и как поступать. Но, не убрав корень проблем, всё повторится. Буквально через месяц или два другая проблема появится вновь на горизонте. Мы можем решить и её, потом ещё одна. Ты можешь обратиться к другому специалисту, можешь решать её сама, как сможешь, но, не убрав саму причину, всё обязательно вновь повторится, только в более тяжёлой форме. Но выбирать тебе. Ибо это твой выбор, твоё решение и твои деньги. Я готов ждать, сколько тебе будет угодно. Но мне нужно твоё решение сейчас, чтобы знать, по какому пути сегодня мы пойдём. (Он говорил долго, вдумчиво и проникновенно).
Она внимательно слушает все, что он ей говорит, оставаясь заинтересованной всем ходом этого разговора. Когда он закончил, она, задумчиво глядя на него, спросила: «Доктор, вы действительно считаете, что всё так плохо, и мне необходимо решить так глубоко создавшуюся у меня проблему?» (Она говорила настойчиво, связанно и быстро).
П. - Не имеет значения, что считаю я. Выбор надо делать вам. Поэтому сосредоточьтесь на сути сказанного мною, сами примите решение. Это ваш выбор. (Чётко, строго, грамотно.)
К. - Я не знаю, я хотела бы посоветоваться с вами. (Неуверенность и некая нервозность выдавали в ней беспокойство и желание перестраховаться).
Он не отвечает, вдумчиво смотря в её глаза. Он ждёт…
К. - Доктор, почему вы молчите? Вы же слышите вопрос? (Больше уверенности, но так же напряжённо и уже заискивающе).
П. - Что из того, что я скажу вам ответ? Это же будет мой ответ, не ваш. Как я могу дать вам то, что вам надо сказать мне самому? Как я могу стать вами, чтобы решить это за вас? (Он говорит много на тему, как принимать решения самому и не ошибиться в выборе. Это целая лекция, которая занимает примерно 15-25 минут времени. Он закончил.)
Она слушает, не перебивая. На лице напряжённое желание понять смысл всего сказанного. Но не всё понимается сразу, она не может ухватить всю речь целиком. Чего-то опять не хватает, чтобы сделать выбор самой. Она уже всё поняла, но медлит с ответом, ждёт.
Он продолжает по-отечески, мягко, пытаясь достучаться до неё. «Пойми, тебе надо решить самой, потому что жить-то тебе. Нет готовой книжки советов и списка решений других людей, чтобы можно было по каталогу найти схожую проблему и проследить, кто как там отвечал и что потом с ними всеми стало. Нет такого. Тебе самой, только так и никак иначе. Понимаешь… (он заговорил немного по-другому: более мягко и трансово)… тебе никто не сможет сказать, что надо тебе, поэтому это одна из самых важных твоих проблем. Видишь ли, каждый мой вопрос обнажает перед тобой одну проблему за другой. Это не те надуманные проблемы, с которыми ты пробуешь бороться сама. Это действительно серьёзные и взрослые проблемы, которые жить тебе не дают.
Он откидывается на стуле, смотрит в потолок и, раскачиваясь слегка на этом стуле, говорит ей стихами то, что до этого она пыталась от него услышать:
Не пытайся понять, что должна
Ты сегодня решенье принять.
Если встреча тебе не нужна,
Не могу я тебя заставлять.
Ты сегодня попала сюда,
Потому что хотела того.
Чтоб себя наконец-то узнать,
Сделать выбор, увы, не легко.
Невозможно себя обмануть,
Ты не сделаешь это теперь.
Обо всех наставленьях забудь,
Ты в себя изначально поверь.
Как решиться на это, пойми,
Что нельзя от себя убежать.
Ведь привычней сидеть на цепи
И о будущем просто мечтать.
Почему ты стоишь у окна
И чего же ты всё-таки ждёшь,
Ты не спрашивай больше меня,
Ведь иначе себя не поймёшь.
Постарайся услышать, пойми,
Что ты хочешь сама получить.
У тебя ещё всё впереди
И на это дана тебе жизнь.
Клиентка сидит в оцепенении, не ожидав услышать такое. Он покорил её, вселил уважение и покой. Она думает. Решение уже пришло само собой. Она не хочет прерывать сеанс и расставаться, не поняв, что происходит с ней. Но она всё ещё не решается высказать его.
Психотерапевт повернув голову вбок, рассматривает пылинки на окне и думает о своём. Он молчит.
К. - (После недолгого молчания). Я готова. (Твёрдо, конкретно, осмысленно).
П. - Готова?
К. - Да. (В голосе решимость и ощущение окончательности выбранного решения. Она готова).
Он понял это уже давно, но ждал, когда она сформулирует своё решение сама. Он ждёт ещё чуть-чуть и продолжает: «Как ты, наверное, уже поняла, мы продолжаем. Но для начала я хочу тебе рассказать одну историю, которая поможет тебе понять, чем мы дальше будем заниматься и как будут проходить наши занятия. И рассказывает ей следующее: «Жил-был царь, и была у него золотая рыбка, которая и сделала его царём и посадила на трон, вслед за желанием, которое он раньше высказал». (Он говорит тихо, неспеша, медленно, даже очень. Каждая фраза чётко входит в понимание пациентки. Она внимательно слушает). Он продолжает: «Она обещала ему выполнить лишь три желания, после чего царь должен отпустить её обратно в синее море. Но царь хитёр. У него осталось лишь последнее, единственное желание, которое он должен сказать рыбке, после чего отпустить её. Но он задумал недоброе. Говорит он, значит, рыбке: «Я прошу выполнить тебя последнее моё желание, после чего ты и уйдёшь в своё море, но оно будет большое. Я хочу, говорит, чтобы ты осталась навсегда со мною и выполняла все мои желания. Это, мол, и есть моё самое последнее желание. Всё просто. Ты ведь сама, говорит, просила у меня последнее желание, и ведь не говорила ты, какое оно быть должно. Вот я тебе его и сказал». На что рыбка ему отвечает: «Нет, - говорит она, - не получишь ты, чего хочешь. Потому что не выполню я то, что против моей воли будет. Не хочу, - говорит, - выполнять я такое, потому что не раба я тебе, не девица в темнице. Свободная я рыбка, вольная. Лишь одно мне желание выполнить тебе осталось, которое ты только что и озвучил. Но не буду я его выполнять, в рабство не пойду я. Я сама тебе предложила три желания твои исполнить. Но не выполнил ты то, что я хотела, ты не стал третье желание загадывать. На том я тебя и покидаю. Всё, что должна была, я выполнила, так что ступай себе с миром, я проклятье своё с себя снимаю. Ничего я больше тебе не должна теперь». И ушла она в синее море. Только хвост её вдали засверкал» .
Он закончил и тихо добавил: «Так что, на том мы с тобой и договоримся. Я помогаю тебе в себе разобраться. А ты ведёшь себя так, чтобы самой себе и мне в этом помочь».
На том и закончился второй день. Они попрощались, и она ушла домой готовиться к новой следующей встрече, которая должна была произойти через несколько дней.
День №3. Сложный день, или Ход офицером
Она пришла несколько раньше обычного и долго ходила в коридоре, не решаясь зайти. Потом зашла, села на свой стул перед психотерапевтом и приготовилась слушать. Он ничего у неё не спросил и сразу начал беседу.
П. - Почему ты пришла?
К. - (Молчит, потом отвечает вопросом на вопрос). Ну, мы же вроде бы договорились с вами в прошлый раз?
П. - (Выдержав небольшую паузу). Почему ты пришла?
К. - (Она снова молчит, не понимая, к чему это повторение одного и того же вопроса.) А почему я должна отвечать? (В голосе строгость и капризные нотки).
П. - Я задал тебе вопрос и не услышал ответ. (Сухой строгий голос опытного преподавателя).
К. - Я не могу отвечать на то, чего не понимаю (Строго, чуть гневно и раздражённо).
П. - Почему?
К. - Потому что вы спрашиваете меня глупость! (Больше капризных тонов, нажим на последнем слове).
Он не смотрит на неё и задаёт вновь тот же вопрос: «Почему вы сегодня пришли ко мне?» (Подчёркнуто строгий и официальный тон голоса с некоторой жестокостью и справедливостью).
К. - Я не знаю, как мне отвечать на подобный вопрос? (Больше удивления, меньше капризных оттенков).
П. - Вот теперь вы наконец-то включились в разговор. Тогда продолжим.
И он вновь задаёт ей тот же вопрос: «Почему вы сегодня пришли ко мне?» (В голосе холод и сталь).
К. - Я могу не отвечать на этот вопрос? (Вопрошание в пустоту).
Психотерапевт сидит с закрытыми глазами, ничего не говорит.
Она ждёт.
П. - Я жду ответ. (Равнодушие и лёгкая усталость).
К. - Я не хочу отвечать на этот вопрос. (Упрямство и каприз – остро и напоказ).
П. - Придётся. Ведь вы же пришли. (Равнодушие и тоска).
Клиентка, не понимая, что происходит, спрашивает его ещё раз: «Я могу не отвечать на этот вопрос?» (Больше растерянности, чем каприза и упрямства).
П. - Нет. Вам придётся отвечать, так как вы сюда пришли.
Клиентка с растерянностью в голосе произносит всё ту же фразу про то, что она не хочет отвечать на этот вопрос. И молча ждёт.
Психотерапевт ждёт, сидя с закрытыми глазами. Непонятно, может, он уже заснул… Ответа нет.
К. - Доктор, я не хочу отвечать.
П. - Тогда идите… Мне не о чем с вами говорить, нечего делать. На сегодня процедура закончена. До свидания. (Глаза по-прежнему закрыты, но он не спит).
Клиентка, оставаясь сидеть, думает…
Психотерапевт в той же позе, молчит.
К. - Я хочу знать, что здесь происходит! (В голосе гнев, напряжение и близкие слёзы, но она сдерживает их).
П. - А по-моему, всё понятно. Вы не хотите работать. (В голосе обида и некая фальшь, чуть выдающая наигранность ситуации).
К. - Я хочу. Это вы не хотите работать со мной. (Напряжение ушло, гнев и растерянность).
П. - Тогда давай разберём ситуацию. Ты согласилась работать для того, чтобы исправить в себе то, что тебе мешает жить. Ты помнишь это?
К. - Да, помню! (Твёрдо и властно).
П. - А я помню другое. Ты не дала в прошлый раз мне ответ, по какому пути мы пойдём с тобой. Ты утвердительно сказала мне, что всего лишь готова работать, но не сказала, как. Вот я и жду высказывания тобой твоего решения. А ты не хочешь мне его говорить. (Спокойно, ровно, без эмоций. Глаза открыты, смотрит в лицо клиентке).
Пауза клиентки, некая заминка, потом мысли вслух: «Так я же говорила. Я не могла это не говорить. Мне кажется, мы с вами всё решили в прошлый раз?» (Она растеряна, искренне пытается вспомнить).
К. - Доктор, я ведь сказала вам об этом ещё в прошлый раз?! (Вопрос и утверждение одномоментно).
П. - Я жду. (По-прежнему спокойный ровный тон). Он подвигает ей диктофон и сразу же включает его на том месте, где она озвучивает ему своё решение в свой прошлый к нему приход.
Она слушает и понимает, что он прав. Но уязвленная гордость не даёт ей выйти из ситуации побеждённой, и она ему говорит: «Доктор, почему вы сразу не сказали мне о том, что я не поняла? Зачем вы спрашиваете о том, что уже знаете, к чему эти формальности?» (Вопрошение к чувству справедливости психотерапевта, желание справедливого наказания).
Психотерапевт молчит, потом встаёт и, прохаживаясь по своему кабинету, начинает говорить. Его тон спокойный и ровный. Он говорит долго, постепенно усиливая интонацию и начиная почти кричать к концу, и заканчивает мягко, дипломатично и с чувством человека, выполнившего тяжёлую неблагодарную работу.
П. - Я могу говорить долго. Но скажу только о самом главном, то есть, о сути того, что ты сейчас меня спрашивала.
1. Это не было вопросом. Ты пыталась заставить поверить меня в то, что я виноват. Тебе почему-то показалось, что я буду сейчас оправдываться перед тобой. Посмотри, что происходит. Ты почему-то вдруг решила, что можешь просто так, лишь потому, что тебе того захотелось, обвинить находящегося рядом с тобой человека. Он говорил с тобой, не обижал, не оскорблял. А вот тебе вдруг что-то привиделось, причудилось, показалось. И ты решила…(Здесь клиентка прерывает психотерапевта).
К. - Я не решила! (В голосе слёзы, обида и раскаяние чуть-чуть). Я… (Здесь психотерапевт прерывает её).
П. - Я решил говорить тебе эти слова, и я буду тебе это говорить, чего бы мне это ни стоило. Потому что я так решил. И я не буду спрашивать у тебя разрешения, можно ли мне разговаривать с тобой так, как я хочу. Я просто говорю - и всё, и меня не интересует более твоё мнение по существу того, что я сейчас говорю. Потому что это ты пришла ко мне и это ты согласилась играть в те игры, которые я тебе навяжу. И я не буду спрашивать тебя, могу ли я так поступить или нет. Я не обязан тебе ни чем, и я не раб тебе. Не буду я прыгать перед тобою на задних лапках и умолять тебя выслушать меня. Всё просто. Или ты слушаешь меня и принимаешь мои правила игры, или ты уходишь, и мы прощаемся с тобой. (Жёстко, по-деловому, мягко местами, но одновременно справедливо и честно, глядя ей в глаза, когда она подымает на него взгляд).
Она слушает нервно, молча и напряжённо. Ощущение, что хочется уйти, выйти, выбежать, чтобы не слышать, но не уходит, что-то держит её, встать не даёт.
П. - Таким образом, продолжим. Итак, я говорил тебе о том… (тот же тон голоса, которым и закончил свою прерванную ранее речь), что… Так ты уходишь сейчас или нет? – прямой вопрос, глядя в глаза. - Или я буду продолжать?( Он стоя ждёт, смотрит на неё).
Она молчит и нервно перебирает вещи, не глядя на него.
Он молчит.
Она тоже. Но сидит и никуда уже не собирается. Просто сидит и ждёт.
Он продолжает, как бы не замечая её неготовности отвечать ему на предыдущий вопрос.
П. - Таким образом, продолжаем. (Он продолжает говорить тем же тоном и с той же интонацией, что и раньше).
Она молча слушает и ждёт, что будет дальше.
П. - Я буду говорить, много ли, мало ли, длинно ли, коротко ли. Но я буду говорить, сколько мне будет нужно. Пойми, не до того момента, пока ты захочешь, а до того, когда я приму на это решение. И перебить меня тебе я не позволю! (Тон жёсткий, даже чересчур, авторитарный, и мягкий, и отеческий одновременно. Он почти кричит к концу, но потом уже более мягко и спокойно, и этими словами начинается следующее предложение). Поэтому продолжим.
Он сел, пододвинулся ближе к пациентке и начал говорить.
П. - Понимаешь, так и должно ведь быть. (Голос мягкий, участливый, отечески добрый, мудрый и справедливый). Ты ведь пока не готова даже к тому, чтобы нам говорить. Видишь ли… (Пауза несколько более длинная, чем нужно, и далее всё так же мягко, но уже более по-деловому, спокойно и размеренно. Идёт обычная психотерапевтическая работа, где всё спокойно, плавно и своим чередом).
Он продолжает: «Наша работа с тобой только началась, и для начала я хочу обозначить тебе основные моменты нашей дальнейшей совместной работы. Понимаешь, всё только началось». (Голос становится ещё более мягким, вкрадчивым и спокойным. Он говорит медленнее и тише, почти переходя на шёпот).
Она слушает напряжённо и внимательно. Временами ей даже приходится вслушиваться, насколько спокойно он ей говорит. Напряжение постепенно спадает, она успокаивается и продолжает слушать ещё внимательней.
П.- Понимаешь… (медитативно-завлекательно, как гипнотизер, заговаривающий гремучую змею), я ещё и не начинал практически, а ты уже не можешь и высидеть. Слова градом вылетают из тебя. Как будто ты минуты не можешь просидеть, не сказав слова, не высказав своих замечаний и не поставив оценку любому моему действию и поступку. Пойми! (На этом слове самый сильный акцент). Мы не сможем далее и шага сделать, пока ты будешь вести себя подобным образом. Это всего лишь слова. Но каждое из них значит настолько много, что дней, нужных нам на разбор всех ситуаций, твоей жизни не хватит для того, чтобы объяснить мне тебе, что они значат и как меняют всю твою жизнь. Главная проблема твоей жизни именно в том и состоит (тут он делает паузу, потягивается, поворачивает голову в разные стороны, как бы разминая затёкшие места, и продолжает дальше тем же спокойно-трансово- завлекающим негромким голосом). Ты не можешь остановиться, чтобы подумать. Тебе надо знать всё, обо всех и прямо сейчас. И чтобы каждый дал тебе ответ на каждый из твоих бесчисленных вопросов. И пусть только попробуют мне не ответить. Цель жизни в том и стала состоять, всё подчинено этому тотальному контролю за всем и вся в твоём окружении. Каждый непременно что-то должен тебе. Ты и шагу пройти не можешь, чтобы не одёрнуть кого, не пропустить ни одно событие, которое даже может тебя и не касаться, чтобы не прокомментировать и не дать ему свою оценку. Всё должно быть по-твоему, а не по тому, как, допустим, решил кто-то другой. Вот в этом и есть твоя главная насущная проблема. У тебя их ещё две основных и несколько второстепенных. Но пока нам не до них. Надо разобраться с главной. Ведь именно на ней-то и базируется все, что произошло с тобой в последние дни. Ты и пришла ко мне с тем, что не могла решить то, к чему и привела тебя вся твоя жизнь. А это всё случилось лишь из-за того, что ты не можешь решить свою главную проблему. Решив ее, поймёшь многое. Главное - решить, что наиболее важно для тебя: решить твою проблему, с чем ты пришла, или разобраться с главной проблемой твоей жизни, которая и тяготит тебя и не даёт тебе жить. Поэтому выбирай. Или мы идём вперёд, меняя твоё восприятие самой себя и разбирая главную проблему твоей жизни, на что потребуется определённое время, или мы закончим все уже сегодня, полностью разобрав суть твоей небольшой проблемки, которую то и проблемой назвать нельзя.
Он закончил и только тут отвёл свой взгляд от лица клиентки. Встал, потянулся, расправил спину и сказал ей равнодушным тоном, не терпящим возраженья: «Можешь пока 5-10 минут отдохнуть, расслабиться, и мы продолжим». И вышел из кабинета, больше не взглянув на пациентку.
Она тоже встала, собралась и вышла из кабинета. Ей хотелось одного - бежать из этого кабинета. Но туда не было возврата. Сила притяжения психотерапевта была настолько велика, и он настолько точно отвечал её запросу того врача, который мог ей действительно помочь, что она понимала: «У меня нет выбора. Что бы ни случилось, я всё равно должна дойти до конца. Чего бы мне это ни стоило. Ведь или я решу то, или нет. Другого пути нет». Подумав это, она встала у окна, задумчиво наблюдая за автомобилями, проносящимися вдали на оживлённой автостраде.
К. - Вот это да! (Подумала она). Как же я могла раньше не видеть такого очевидного в себе. Ведь так же просто. Всё ведь настолько очевидно, что невооружённым глазом видно. Но как я могла такого не видеть?
Она повернулась и медленным шагом, всё так же погружённая в раздумья зашла в туалет.
День №3. После перерыва
П. - Итак, мы продолжаем двигаться дальше.
Психотерапевт сидит напротив неё и спокойно, взвешенно рассуждает с ней на тему, какой путь из двух им предложенных она выберет. Он говорит спокойно, не навязывая ей выбор, а просто спокойно продолжает рассуждать о проблемах её жизни. Они несколько касаются проблемы, с которой она и пришла к нему, но лишь вскользь. Он плавно переводит разговор в нужное ему русло и помогает ей сделать свой выбор. Она говорит, что согласна продолжать выбранный им путь, чтоб изменить в себе то, что ей действительно мешает жить. Они говорят довольно долго, как двое старых знакомых, которые ещё не доросли до приятелей, но им до этого уже недалеко).
Наступил вечер, за окном стемнело. Они довольно долго сегодня провели эту совместную беседу. Ей хорошо, спокойно. От психотерапевта сквозит спокойствием и уверенностью. Он знает, что ей надо, и она готова, и теперь действительно готова идти вперёд, до тех пор, пока не изменит себя сама. Они договорились до этого окончательно.
К. - (Мысли про себя). Ведь прошло целых три дня, а мы ещё и не начинали, можно сказать. Но я зато столько всего узнала про саму себя за эти дни, что многое ранее готова была бы отдать, чтобы кто-то показал мне саму себя, какая я есть. И я ещё наверняка многое смогу узнать. А будет ли результат? (Слабая мысль, откуда-то возникшая сама собой). И тут же другая: «Но я ведь уже много чего поняла и, думаю, пойму ещё. Ну ладно, пора собираться». Назначенное ранее время уже давно прошло, и надо идти домой. Но ей не хочется уходить. Она готова ещё сидеть и сидеть, пока он не отпустил её.
Она встала, попрощалась и пошла домой, думая обо всём, что происходило сегодня. Ей не было жалко потраченных денег, ибо оно того стоило. Впереди были выходные, а ей уже хотелось, чтоб они быстрее прошли, чтобы можно было встретиться вновь и приступить к новой беседе, волнующей её и дающей ей много новых пониманий самой себя и желание жить дальше.
Занавес
День четвёртый. Ход конём, или Новый взгляд на саму себя, или, собственно Начало
Но это другая отдельная тема, которая будет потом…
!
