Тема смерти, по известным причинам, всегда являлась очень «заряженной». По сути, страх смерти можно назвать одной из основных движущих сил развития личности. Собственно, фрейдистское «либидо» и адлеровский «комплекс превосходства» - символически, это векторы, двигающие индивида от смерти.
Сознание человека, для того чтобы справиться с таким объемным и пугающим явлением, дробит его на мелкие страхи, которые как бы существуют локально - опредмечиваются, тем самым привязывая энергию страха смерти к конкретным формам и ситуациям, что освобождает восприятие жизни от тотальной тревоги. Но если раскапывать первопричину людских страхов – в конечном счете мы приходим к одному корню.
На разных этапах развития человечества, в различных культурах формировались свои формы отношения к умиранию, обряды и способы сосуществования с этим феноменом, который был органично включен в картину мира людей. Многие традиции, сказки и легенды были направленны не столько на формирование компульсивных защитных механизмов, сколько на то, чтобы сформировать привыкание и восприятие смерти, как естественного спутника жизни, тем самым снизив страх по отношении к ней. В ряде обществ (особенно милитаризированных) формировался позитивно-привлекательный образ смерти, как блага..
Но с какого –то момента в развитом обществе появляется тенденция прятать смерть. Получается, такое массовое регрессирование в «детское состояние» с незрелыми формами психологической защиты, в то время, как раньше использовались более взрослые варианты. Возможно, эра массового потребления и стимулирования продаж крупными корпорациями, создавшая моду на потребление и удовольствие, сместило нас в сторону субличности ребенка.
Так или иначе, социум начинает избегать мыслей о смерти и всего того, что с этим ассоциируется. В итоге, сам загоняет себя в ловушку, потому что ужас никуда не уходит - просто меняет формы, становится диффузным, но вслед за приложением сил к вытеснению (помимо замораживания огромного количества энергии и эмоций) появляются, так сказать, побочные явления.
Архетип смерти – это, глубинно, про завершение любого процесса, любого действия, с получением результата от него. Вытесняя из своей модели мира «смерть» - человек превращает себя в Сизифа. Часто, при выраженном вытеснении страха смерти, индивид, с такой моделью поведения, по окончании любого действия как бы проскакивает финал. Понятно, что делает он это не осознанно, и выражаться это может в разных формах – в виде не завершения деятельности (откладывание окончания, постоянные метания между разными делами, без завершения какого-либо из них), в виде прокрастинация или отсутствия уверенности в своих силах. Другой вариант, который стал все чаще встречаться – обесценивание, лишение вкуса и яркости результата деятельности – тот случай, когда, по достижении цели, клиенты фиксируют в себе разочарование, бесчувственность, холодность по отношение к достигнутому. Символично, в свете выше сказанного, что постоянное действие без конца - было наказанием Сизифу за то, что он, не желая умирать, обманул вестника смерти и приковал его.
К слову, у людей с описанными сложностями, отмечаются нарушения всех процессов перехода к новому, прохождению этапов развития. Раньше в этом помогал институт инициаций, исчезнувший ныне из нашей жизни. Функцией обрядов перехода (инициации) как раз и было отражение естественного хода жизни - чередование рождения (начала) и окончания (смерти). Такие традиции фиксировали факт перехода в новые состояния, основываясь на метафоре «для того чтобы сосуд наполнить, его нужно сперва опустошить», и были связаны с наиболее важными возрастными кризисами ( частично совпадающие с теорией Э. Эриксона) - как бы проводили итоговую черту (про значение обрядов инициации читайте в следующей статье).
Еще одна позитивная роль смерти, если не уводить ее в тень нашего бессознательного, – как ни странно – это подтверждение для нас факта нашей жизни. Говоря словами экзистенциалистов – только «на грани», мы чувствуем, что живем. Но с изъятием смерти из нашего «поля зрения», эту позитивную ее функцию нужно чем-то замещать. Суть в том, что изолировав от себя все напоминания о грядущем конце – ужас по отношению к нему остается – но расщепляется и становится непредметным. Чтобы с этим как-то справляться, формируется невротическая потребность получать символические подтверждение – что «все ок», «я жив». И обычно демонстрация себе этого производится таким индивидом через погружение в режим постоянных активных действий (на работе и отдыхе) - такое вот залипание в том, чтобы постоянно что-то делать. Однако обратной стороной этого становится синдром профессионального выгорания и патологической усталости - мы не даем себе отдыхать, постоянно должны находиться «в движении». Используя восточную «терминологию» - смерть – это ИНЬ, избегая ИНЬ мы полностью фиксируемся на ЯН. Но переизбыток ЯН приводит к истощению самых ЯН-ских сфер – что оказывает известное влияние на все возрастающее количество расстройств репродуктивной системы, влияет на рост депрессий.
Еще одна форма замещения витальной функции смерти – создание внешних подтверждений существования «Я», постоянное подчеркивание своей самости. Необходимым становится процесс самовыпячивания в виде активных (не всегда глубоких и «настоящих») социальных связей, демонстративности и демонстрации всех сторон своей жизни, создание у окружающих иллюзии ее активности и получения обратной связи о том, что это замечено. Такое вот общество «селфи» и «лайков», желания выделяться и быть «в тренде». Спутником этого явления становится невротизация общества и нарциссизм.
В итоге – от чего бежим – к тому и приходим. Количество страхов (а корневым из них является страх смерти), тревожных расстройств и фобий, неуверенности в себе - в запросах на терапию у клиентов неуклонно растет.
Забавно, что одной из форм поддержания гомеостаза (баланса) в коллективном бессознательном общества, наложившего вето на тему смерти, - стал возросший интерес к различным течениям психологии, эзотерики, восточных практик – в которых как раз часто преобладает ИНЬ-ский компонент и вопросы о том, что будет по ту сторону жизни; или противоположный полюс – экстремальные виды спорта, отдыха, самовыражения.
Так или иначе, для полноценного функционирования нашей психики необходимо перестать табуировать все, что связано и напоминает нам о смерти. Принятие и фаталистическое отношение к ней, как естественному процессу, сопровождающему бытие и его венчающему, несомненно раскрепощают саму жизнь, дезактивируя множество страхов, облегчая переживание утрат и восприятие рисков, а, следовательно, стимулирует перемены и развитие. А это, в свою очередь, является одной из основ здоровых межличностных отношений и реагирования индивида на окружающую действительность.
Задача восстановления баланса «жизнь-смерть» в модели мира человека на данный момент решается посредствам различных подходов – от глубинного погружения в тему, до символических симуляций встречи с умиранием. Татантотерапия и экзистенциальная психология, что следует из самого названия этих направлений, обращают на данный феномен особое внимание и далеко преуспели в работе со сферой восприятия смерти.
Я в своей практике встречу с феноменом смерти и работу со страхами провожу в форме группового тренинга, используя интегративный подход, а также структуру по которой строятся большинство обрядов инициации. http://www.b17.ru/trainings/pryruchi_vnutrennego_zveria/
В любом случае, вытесняя страх смерти, разбивая его на различные мелкие страхи (в мелочах мы прячем объемность фигуры) – мы замораживаем в этом процессе колоссальную энергию и эмоции. Поэтому погружение и работа с этой теневой нашей сферой всегда высвобождает много сил и дает ресурсы для развития.
Так и получается – зная о смерти – мы делаем больше для жизни.
!
