В минуту отчаянья...
Зойка мечтала о свободе. Только что такое «свобода» для нее, от кого? Как изменится ее жизнь, если она ее получит? И вообще как она поймет или почувствует, что эта свобода у нее есть? Все эти вопросы постоянно теребили душу. Тревога зашкаливала. Иногда тряслось все тело от предчувствия чего страшного. Почти все время хотелось спать. Зоя вставала уже уставшей. Это состояние все длилось и длилось. Тянуло… Выматывало…
Зое было тридцать с небольшим. Но состояние ее души было пенсионное. Зойка никогда не считала себя красавицей. Старалась одеваться незаметно. Главное, как она считала, чтобы чистенько. В общем, это был ее девиз по жизни: «Бедненько, но чистенько». Хроническая нехватка денег была нормой для их семьи. Дело даже не в том, что она себе во всем отказывала, Зойка даже помыслить не могла, что себе можно, что то разрешить купить. Все только детям. ЕЕ часто мучала совесть, что не может купить сыну или дочери, то чего они просят. Эти мысли доводили до полного отчаянья.
От мужа она отдалилась. Он искренне не понимал, что происходит. А, когда речь заходила о деньгах, мужчина менялся в лице, становился раздражительным, замыкался в себе.
Как оказалась на балкона, Зойка не помнила. Слезы застилали глаза. В горле стоял ком, он очень больно давил, как будто внезапно заболела ангиной. Уши горели. В голове пульсировало. Женщина нето выла, нето стонала. Иногда рыдания вырывались вместе со словами: «Я больше так не могу». Лицо было мокрое от слез и соплей. Она раскачивалась на одном месте и беззвучно рыдала, рыдала… Пальцы впились в перила. Сердце бухало в груди. В такие минуты полного отчаянья она теряла контроль и впадала в изматывающий душу транс.
В последнее время с ней такое происходило все чаще и чаще. Раньше она могла это контролировать и рыдала только дома. Теперь же, такое отчаянье ее настигало на улице, на работе. Это состояние ее настолько изматывало и грызло душу, что Зойка стала постоянно болеть. Так не сильно, но бесконечно.
Наводя порядок в шкафу, женщина нашла свое платье с выпускного вечера. Оно приятно шуршало в руках. Примерить его было не возможно, потому что за последние 18 лет, Зойка заметно поправилась. Она оправдывала себя тем, что двое детей, кормление грудью. А если честно – лень и безразличное, наплевательское отношение к себе. Она не любила свое тело. Свои полные руки и ноги. Живот так и не ушел после родов.
Платье было длинное, на тонких бретелях с красивым лифом. Глядя на него Зоя все глубже и глубже погружалась в состояние полного отчаянья. Она нервно сжимала платье. И вот знакомые до боли ощущения вернулись и накрыли полностью. Она сжалась в комок на полу и закрыла лицо руками. Женщина плакала о чем то очень горьком, казалось это будет длиться вечно…
В комнату вошел сын. «Мамочка, мы пойдем гулять?». Его голубые глаза удивленно смотрели на женщину. Зоя молча лежала на полу и лишь иногда вздрагивала. «Я так больше не буду», - сказал ребенок и опустился на пол. Мальчик свернулся калачиком рядом с мамой и силой начал отнимать ее ладони от лица. «Мамочка, я тебя люблю» - шептал малыш и обнимал нежно за шею. Женщина медленно открыла глаза и увидела заплаканное лицо малыша. Губы его превратились из пухленьких и красных в тонкую бесцветную ниточку. Он продолжать обнимать Зою и нежно жался к ней. «Я тебя люблю, мамочка не плачь» - повторял мальчик снова и снова.
«Я тебя люблю мамочка» - мысленно повторила женщина.
Полежав в обнимку с сыном, она с шумом выдохнула, приподнялась, вытерла слезы и сильно обняла мальчика. Было такое чувство, будто малыш ее только что спас. От чего? Зоя больше не хотела об этом думать. Она получила свободу, о которой, долго мечтала, которую не могла себе позволить.
!

