С первых минут работы понятно, что An – продвинутый пользователь в психологии и консультировании. Делает всё старательно, каждый раз включает логику, обдумывая слова и строя грамотные, красивые фразы. Как выяснилось позже, она действительно уже работала с психологами.
- Итак, Аn, что болит больше всего здесь и сейчас?
Пауза и слёзы… причём неожиданные для неё самой – она явно не собиралась плакать, и обескуражена ими. Пытается собраться и подавить их.
- Зачем вы подавляете своё чувство, которое заставляет вас плакать? Ведь, делая это постоянно, вы так и не будете знать, что же это за чувство…
- Но если я буду плакать, я не смогу говорить…
- Мы здесь не столько для того, чтобы говорить, сколько для того, чтобы понять и почувствовать. Попробуйте разрешить себе чувствовать. Отключайте вашу логику и рацио…
- (Плачет…) У меня такое чувство, будто я предала себя…
- Что это значит?
- Я не могу заниматься творчеством, приходится делать то, что надо, чтобы зарабатывать. Я не могу принимать собственные решения. Всё время как будто предаю себя… занимаюсь не тем, чем хочется…делаю то, что важно другим.
- Как давно это с вами?
- Не знаю, мне кажется всегда.
- Вспомните девочку An, её детство. Там было так же?
- (слёзы… видно, что ей действительно очень больно – An, что плачет сейчас?
- Это обида…Обида на отца, который вечно пил и обижал мать, которая вечно страдала…
- Расскажите об этом.
- Отец постоянно пил и дома часто были скандалы. Доходило и до рукоприкладства, и я часто вставала между ними, чтобы защитить мать. Однажды, мне было лет десять и это я помню очень хорошо, я сказала маме, что она должна развестись, что так нельзя. И я была уверена, что она сделает это ради себя и ради нас. Но она как то свела этот разговор к другому, и дала понять, что не будет этого делать. Я была возмущена, это было неправильно. Но она сказала, что одна не потянет нас двоих…
- И тогда вы поняли, что мать будет всегда нести свой крест из-за вас?
- Да!
- И вы почувствовали вину…
- О! Вина всегда со мной! Это чувство, что нельзя быть счастливой, когда рядом кому-то плохо. Мама дала мне это понять очень конкретно и я поняла это сразу и навсегда! - (?) Я помню этот случай очень отчётливо, хотя мне было около пяти лет. У отца был выходной, и меня не повели в садик. Мы были с ним дома, когда приехали его друзья и позвали нас кататься. Он работал на автобусе и на нём они и приехали. Они, конечно, поехали не кататься, они выпивали своей компанией, о чём-то разговаривали, а я сидела на большом тёплом двигателе и мне было очень хорошо! Мы ездили по городу, я видела как работает папа, когда у него не выходной. И я была счастлива и горда за него – ведь пассажиры зависят от водителя! Потом мы приехали домой, и прямо с порога на меня набросилась мама. Она кричала, что чуть с ума не сошла от переживаний за меня, что я не имела права ехать с ним (будто у меня в пять лет был какой- то выбор и я могла что-то решить!) В общем, она свела как-то весь скандал к тому, что я должна выбирать – она или он… Иначе я ей не нужна… Но ведь я не могла ничего ни решать, ни выбирать, а она меня так!…
- И сейчас вы оправдываетесь за тот эпизод, включая разум, а тогда, будучи ребёнком вы могли только испытать инстинктивный страх, что мама вас разлюбит, если вам будет хорошо, если вы будете любить кого-то кроме неё… А для ребёнка, страх потери родительской любви – самое страшное, ведь он завязан на инстинкте самосохранения….
- Да, я всегда была очень послушной! Я даже спрашивала у неё разрешения на то, что вообще не нуждается в разрешении, например, можно ли сходить в туалет…
- Вы были очень удобным ребёнком…
- Вот именно! Удобным для мамы…И кроме того, наверное, именно после того случая определились роли: папа – антигерой, которого нельзя любить, мама – страдалица.
- Неудивительно, что, привыкнув на всё получать разрешение матери, вы не научились принимать самостоятельные решения. Вы научились жить для других, но так и не рискнули хоть что-то сделать для себя. Вы научились предавать себя. А это не добавляет счастья. Удобному ребёнку сложно вписаться во взрослую жизнь...
!
