Три девицы под окном
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
"Кабы я была царица,-
Говорит одна девица,-
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир".
- "Кабы я была царица,-
Говорит ее сестрица,-
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна".
- "Кабы я была царица,-
Третья молвила сестрица,-
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря".
А.С.Пушкин «Сказка о царе Салтане».
Дальше сказка наша потекла не совсем по Пушкину, уж простите, Александр Сергеевич за вольность изложения!
Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит …
Входит Няня.
Да-да, та самая, Арина Родионовна, которая «подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя». Ну, тут, Александр Сергеевич немного преувеличил – было в ту пору Арине Родионовне всего шестой десяток, очи еще отлично видели, нитку в иголку вдевала она с первого раза, а уж слухом – и подавно Господь не обидел.
И молвила наша няня девицам такие слова:
- Ох, и странно мне от вас, душеньки, слушать такие речи. Особливо от тебя, Марфуша, ты же старшая, да и от тебя, Фёкла, средненькая. Вот младшенькая, Аринушка, тёзка моя, та дело говорит – родила бы, значит, для суженого богатыря. Вот такие речи молодцам полюбится могут. Ведь от кого богатырей-то рожают? От лучших молодцов, роду хорошего. Значит, девица правильно себя понимает. Опять же – могучие дети, богатырские, только от большой Любви рождаются, значит, любить да уважать она мужа свово, собирается. Ну и сына-богатыря именно от него хочет родить, а не от кого другого. Правильный призыв это называется, душеньки. Вот увидите – не замедлит к ней царь-батюшка-то посвататься. А вы, что глаголите-то?
- А что мы не так сказывали?
- Да чего хорошего? Вот ты, Марфуша? Вот ведь, имя-то у тебя какое – Хозяйка ты, значит, госпожа. А что ты по жизни делать собралась?
- На весь крещеный мир приготовила б я пир!
- Готовить это хорошо, ладная хозяйка завсегда мужа свово да деток должна радовать вкусной стряпней. Но ведь весь мир кормить – взмокнешь да устанешь до смерти. А когда же Зазнобушкой, ладушкой быть, которая уж такая царевна, что не можно глаз отвесть: днем свет божий затмевает, ночью землю освещает, месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит. А сама-то величава, выступает словно пава; а как речь-то говорит, словно реченька журчит. Ну, и где тебе в чаду-то кухонном речи такие красивые учиться говорить. И будут звать тебя, Марфушка, всю жизнь – поварихой, а Аринушку, сестру твоя – ладушкой. Нравится тебя?
- Нет!
То-то. – Да, к тому же, и снеди, что ты наготовишь – твоему суженому зараз не съесть нипочём. Не лопнуть же ему на свадебном пиру. И вообще давно замечено, что на свадебке собственной ни пить, ни есть особо не стоит – силы молодым на другое беречь надобно. Чтобы друг от дружки всю ночку оторваться не могли.
- А ты, Фекла, чего удумала? Фекла, то бишь, славная душа, угодная Богу. Чем решила суженого приманить, призвать?
- Да на весь бы мир одна наткала я полотна!
- Во-во, одна бы целую деревню ткачих переплюнула. А на кой ляд? Зачем твоему суженому столько полотна зараз? Ему простыни одной белоснежной было бы достаточно, чтобы на ней с тобой возлежать, любиться ночкой жаркой, зарю вместе встречать, да сына богатыря зачинать! И будут тебя звать ткачихой всю жизнь. Нравится?
- Нет!
- И чего это вы девицы, красавицы, так себя не любите вовсе, не хотите сами себя приголубить, побаловать да понежить. Вот ты, Марфуша, чем плоха, скажи на милость?
- Да, тятенька, ещё когда я только в девичью пору вступала, сказал, что я поперёк себя шире, что Зорька, корова наша, постройней меня будет. Вот я и решила, что раз так неказиста - буду делать то, чего другие не делают – авось, тогда и на меня найдется молодец какой-нибудь захудаленький.
- Да, вырвать бы язычок у батюшки твово, прости Господи, чтоб его приподняло да хлопнуло! Да где его глаза-то, небось, всё на кабак косят. Ты в зеркало, когда последний раз на себя взглядывала?
- Не помню.
-То-то. Ты смотри, какая ты нонче стала: круглолица, да румяна, движения легкие, полный стан – прелесть что такое. На, вот тебе мое зеркальце заветное – смотри в него каждый день, да расхваливай глаза свои лазоревые, да косы льняные. Поняла?
- Да!
- А ты Фекла, чего на себя рукой-то махнула? Только работой себя огрузила.
- Ах, нянюшка, я вообще в любовь не верю, обманная она страна, в ней каждый житель – обманщик.
- Это кто ж тебе глупость такую несусветную поведал-то?
- Да, нянюшка, помните, в прошлом году ко мне один красный молодец, сын купеческий посватался, я от счастья чуть не летала. А потом – исчез, месяца два не ездил, я и узнала, что он женился, взял в жены обычную девицу, да с приданым необычным – с приисками медными. Тут-то я и махнула на себя рукой.
- Ну что ж, всяко в жизни бывает. Но я тебе, девица, так скажу – ты радуйся, что сгинул так быстро молодец твой, а что лучше было бы, чтобы он потом после свадьбы тебя бросил, раз не на красоту твою зарился, а на богатство? Так что вот, девоньки, смотрите на себя чаще в зеркало, или вон в озерцо Светлое, что под окном разлилось, радуйтесь, Господа благодарите, да родителей, что Вас всех трёх пригожими да румяными, такими мастерицами сделал.
А ещё другому вам учиться надо - выступать красиво, величаво, словно павы, да красиво с суженым разговаривать, заботиться о его здоровье да делах ратных.
- А как?!
Ну, например, спросить мужа, отца деток ваших, при случае: «Ой, ты князь, ты мой прекрасный, что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?»
- Здорово. А еще как обращаться к супругу надо?
- Эх, вы, мои милые девицы, знали бы вы, слова-то какие есть в русском народе, прямо как песня льются: сокол ты мой ясный, лапушка, любезный, желанный, ладушко, Раздобренькой, славной и сладкой свет молодец, сугревушка ты мой тёпленький. Вот и питомец мой, свет мой батюшка Олександр Сергеевич эти слова любил…
От такой-то красоты и разумных речей ваших кто ж откажется? Да вам скоро отбою от женихов не будет. Поняли, мои хорошие?
- Да!
Тут дверь светлицы заскрипела, и в светлицу… не вошли, а просто вбежали три молодца – царевич и два его друга, царевичи из соседних стран. Опустились перед девицами на колени и попросили их руки. А там рядком и за свадебку.
Тут и сказки конец, а кто слушал – молодец!
!

