Мы все – живые. Мы все живем, развиваемся, учимся, работаем, отдыхаем – так или иначе, активно и по-разному – мы существуем в этом мире. Наполняем собой этот мир. Наполняемся сами.
Взять, к примеру, отношения – именно они наполняют нас. Но наполняют очень разным, иногда чем-то желанным, а иногда и не очень.
И в них, в отношениях, мы и встречаемся с нашими чувствами.
Мы вступаем в отношения, находимся в отношениях, выходим из них, вспоминаем о них.
А иногда нам кажется, что чувств нет, что это не чувства возникают, а возникает пустота, отрешенность, отчужденность, отсутствие чего-то. Но и пустота эта, согласитесь, она особенная, это не вакуум. Это специфическая пустота, наполненная пустота, может быть - это пустота ожидания, может быть – это пустота разочарования, но там, в этой нашей внутренней пустоте обязательно что-то есть. Если приглядеться.
А всегда ли хочется приглядываться? Далеко не всегда.
Вот заметил я у себя что-то похожее на пустоту, на разочарование. Начну приглядываться, а вдруг там еще более сильные негативные чувства. Злость, например, или что другое. И вдруг они у меня направлены на близкого и любимого мне человека?
И что тогда мне с этим делать?
Пока я не приглядываюсь, то мне вроде бы и делать с этим ничего не надо. Я хожу печальный и даже, может быть, равнодушный.
А если вдруг начну приглядываться к себе или прислушиваться – например, если меня близкий человек начнет расспрашивать – что тогда делать?
Тогда ведь придется разбираться – кто, когда, что, кому сказал почему. Не хочется?
Иногда хочется, но чаще не очень.
Но я могу, конечно, сходить к психологу, к психотерапевту, к моему личному психотерапевту, которого я выбирал и выбрал, а могу на группу сходить. Почему не к другу? Могу и к другу. Но бывают такие чувства или состояния мои, которые я другу и объяснить то не могу. Даже сам себе не могу. Хожу кругами, а ничего не меняется.
А если уж я дошел до психолога, то тут я могу себе позволить глубоко в себе разбираться. Могу не глубоко.
А могу даже так глубоко, как мне кажется, я один и не смог бы. Потому что страшно мне было одному.
Болело у меня там, но один на один с собой я старался не замечать этого, отвлекал себя. А оно продолжало болеть, а я продолжал не замечать.
А потом решился пойти к тому, кто может мне помочь заглянуть туда, где страшно. Страшно, например, что вдруг я могу заплакать от моих сильных чувств. А я ведь взрослый. И мне, кажется, плакать не полагается. Я ведь и взрослый, и сильный.
Почему я думаю, что именно психолог – это тот, с кем я могу рискнуть и заглянуть туда, где могут быть мои слезы?
Потому что, во-первых, у меня за то время, пока я лелеял мою пустоту, могло внутри много чего печального накопиться, оно там может давно лежать и меня тревожить, оно уже есть.
Во-вторых, потому что я знаю, что этот вот человек, психолог, психотерапевт – он не станет мне советовать, не станет меня укорять, - не станет добавлять мне сложностей.
В-третьих, я помню, что мои разговоры у психотерапевта – они для меня и про меня такого, какой уж я есть, и все-все мои чувства тут важны.
Ну и еще, я точно помню про «правило конфиденциальности» - всё, что я тут сейчас наплачу, останется в этом кабинете между нами.
Но, конечно, вот так, прийти, разрешить себе открыться, поделиться печалями – это очень непросто.
И я всегда говорю, что те, кто идут к психологу, идут на психологические группы – они здорово рискуют. Они рискуют открывать такие темные уголки души, которые и самому себе бывает страшновато предъявить, не то, что другим людям. Даже сказать бывает страшно. Даже сформулировать для себя.
Поэтому - снова и снова – те, кто рискует быть живым и настоящим, встречаться с самим собой разным, странным, гневным, ранимым – примите моё уважение.
!
