психиатрия и психотерапия" itemprop="image" src='/foto/uploaded/d0c8e934d51f4c2064d1761ada481089.jpg'>
В чем различия подходов психиатрии и психологии, психотерапии? Психиатрия призвана выявлять, диагностировать, лечить и профилактировать возникновение не просто психологических проблем, а именно душевных заболеваний. Очень большое значение, поэтому в психиатрии придается систематизации самих болезней. Отсюда вытекают свои плюсы и свои минусы в методологии, а значит свои ограничения. Психиатрия имеет дело с аномалией, патологией. Слишком велико значение решены/ нерешенных социальных и правовых вопросов. Довлеет ответственность. Замечено давно, что психиатрия не способна за симптомом разглядеть нечто приспособительное хотя бы на определенном этапе развития болезни. Да по большому счету в этом необходимости и нет. У психиатрии, как мы видим, свои задачи, на них и нужно фокусировать усилия. В каком то смысле допустимо говорить и о ортодоксальных психиатрах, которые считают всякую психотерапию излишней. Дескать, зачем тратить время и усилия, когда можно достичь эффекта одними медикаментами? И если представить себе такое общество, где вообще запрещена психологическая помощь и психотерапия, то как-то да будут приходить в норму те же невротики.
Психиатрия оперирует терминами клиническими, которые в неподходящих руках становятся ярлыками мешающими самоуважению, мешают терпимости. Работая психиатром и будучи в то же время психотерапевтом, я часто слышал особый язык психиатров. Он изобилует нашей красивой терминологией. Хочет кого-то психиатр оценить, особенно это поражало, когда речь заходила не о больном человеке, то будут использованы слова, описывающие психический статус : «манерный», «гипомимичный», «параноидный» и прочее. Пожелает доктор пошутить над коллегой, например, прозвучит словечко из того же набора. По-доброму, любя, но произнесет ведь.
Психотерапия, особенно гипнология в ее современном состоянии, наоборот ставит акцент на уникальности качеств отдельного клиента, готова рассматривать любое, даже самое причудливое поведение, как приспособительное, вполне корригируемое самим же индивидом с проблемой.
Современный клиент (пациент) вполне подкован и в состоянии уловить эту разницу. Кому хочется быть записанным в больные?! Вот так порой к психологу приходит и душевнобольной, который начал свои поиски не с психиатра, что ему действительно необходимо, а с психолога. Большинство психологов в состоянии увидеть душевное нездоровье, но иногда теряется время в археологических раскопках детства, в распутывании непростых отношений с мамой. Не всякий бред нелеп, иногда высказывания душевнобольных убедительны, правдоподобны и вызывают у собеседника оказать «поддержку», желание помочь в том виде, в каком это представляется самому безумцу.
Противоречие вероятно, никогда не будет устранено, к нему можно быть просто готовым. Почему я говорю о неустранимости противоречий, да потому хотя бы, что задачи этих двух дисциплин разные. У психологов нет задачи видеть болезнь в проявлениях проблем клиента, а психиатры не склонны к непродуктивному, грозящему ошибочной диагностикой психологическому поиску. Компромисс становится реальностью при проявлении интереса психолога к психиатрии и, наоборот. Психиатрам полезно вспоминать, что психиатрия не единственно верная наука о человеке!
!
