Когда мне не хватает вдохновения, я пересматриваю интервью Робина Уильямса проекту Inside the Actors Studio.
Целый час подряд он смешит аудиторию до колик. Поводом становится стакан воды, шаль, вопросы о детстве – любая мелочь. Шутит как дышит. Отвести взгляд невозможно – зал аплодирует стоя.
Но больше всего мне нравится конец.
Девушка-студентка задает актеру вопрос: «Как, как вы это делаете? В чем ваш секрет? Почему не боитесь рисковать и быть уязвимым? Откуда берете столько сил и энергии?»
И Робин Уильямс – первый раз за весь вечер серьезно – отвечает: «Какой же тут риск? Я вижу ваши глаза и живую реакцию. Имповизирую, пробую новые фишки, ищу, творю... Я заряжаю вас, вы меня. Это взаимообмен».
Меня завораживают эти простые и сильные слова о природе творчества и свободе выражать себя.
Все мы чувствуем стеснение, смущение, робость. Боимся подойти первыми, высказаться, выступить, попытаться. Потому что нам кажется, что мы на сцене – и одиноки. На нас направлен прожектор, все нас видят и оценивают.
Этот порочный круг можно разорвать, только заметив других людей. Переведя прожектор с себя на того, кто рядом.
Протянуть ниточку – и увидеть, что ее подхватили. Что рядом есть живые неравнодушные глаза. Что ты не один.
И не могу не поделиться любимой цитатой удивительного Сэлинджера – еще одним взглядом на творчество:
Помню, как я примерно в пятый раз шел выступать в «Умном ребенке». Я несколько раз дублировал Уолта, когда он там выступал – помнишь, когда он был в этом составе? В общем, как-то вечером, накануне передачи, я стал капризничать. Симор напомнил мне, чтобы я почистил ботинки, когда я уже выходил из дому с Уэйкером.Я взбеленился. Зрители в студии были идиоты, ведущий был идиот, заказчики были идиоты, и я сказал Симору, что черта с два я буду ради них наводить блеск на свои ботинки. Я сказал, что оттуда, где они сидят, моих ботинок все равно не видать. А он сказал, что их все равно надо почистить. Он сказал, чтобы я их почистил ради Толстой Тети. Я так и не понял, о чем он говорит, но у него было очень "симоровское" выражение на лице, так что я пошел и почистил ботинки.
Он так и не сказал мне, кто такая эта Толстая Тетя, но с тех пор я чистил ботинки ради Толстой Тети каждый раз, перед каждой передачей, все годы, пока мы с тобой были дикторами, – помнишь? Думаю, что я поленился раза два, не больше. Потому что в моем воображении возник отчетливый, ужасно отчетливый образ Толстой Тети. Она у меня сидела целый день на крыльце, отмахиваясь от мух, и радио у нее орало с утра до ночи. Мне представлялось, что стоит адская жара, и, может, у нее рак, и ну, не знаю, что еще. Во всяком случае, мне было совершенно ясно, почему Симор хотел, чтобы я чистил свои ботинки перед выходом в эфир. В этом был смысл.
!

