Современная психотерапия, интенсивно развиваясь в последнее лет десять, претерпела множество изменений как количественного (в её арсенале более 2000 методов) так и качественного характера (от пресловутых директивных «воздействий и суггестий» до «управления развитием») фактически изменила самоё себя, свою суть и смысл. Выйдя из медицинской модели («лечение») и обретая черты различных психологических моделей (психоанализ, гештальттерапия, нейролингвистическое программирование и пр.) психотерапия становится разновидностью обучения взрослого человека – клиента и (или) пациента.
Предметом современной психотерапии является не просто «адаптивное поведение», не просто приобретение новых психологических свойств «противостояния стрессу реалий жизни», но обретение духовного потенциала и счастья (В.В.Макаров). Генеративная психотерапия – экзистенциально-эмпирическая практика обучения субъекта опыту принятия жизненных вызовов и тем самым обучения его стратегиям обретения успеха в тестовых ситуациях – наиболее остро ставит вопрос о смыслах психотерапии и консультационной практики.
Современная психотерапия фактически ушла за пределы собственно клинического контекста. Консервативные установки психиатрической психотерапии уже не способны ограничить психотерапевтическую компетентность и психотерапевтическую практику работой только с психологической патологией. Попытка экстраполировать психиатрию и психиатрическую психотерапию в различные другие контексты социальной жизни (за счёт расширения собственно психиатрического видения маргинальных, пограничных, акцентуированных и подобных поведенческих особенностей здоровых людей) ни к чему конструктивному не приводят. Лозунг «Большую психиатрию – в жизнь!» не состоятелен в принципе. А его попытки реализации (скажем, для диагностики личностных особенностей и понимания мотивации политических, артистических или научных деятелей) чреват трагическими социальными издержками. Будем надеяться, что это уже наша (да и не только) история.
Одно из существенных отличий психотерапии теперешнего времени – это её принципиальная опора на когнитивные, прежде всего мыслительные процессы в ходе взаимодействия психотерапевта с субъектом. И актуализация субъектной позиции клиента и даже пациента. Тем самым ломается многовековая, и даже тысячелетняя традиция апелляции к иррациональному и таинственному – мистическому аспекту психотерапевтического взаимодействия. Эта традиция подчёркивает ведущую и главную роль психотерапевта, наделяя его чертами мага, чародея, волшебника…. Проявление этого положения дела можно наблюдать в «чудесном образе» народного целителя или гадалки. Эти парапсихологические и парапсихотерапевтические формы отражают огромную потребность людей в психологической помощи. Реальную квалифицированную психологическую помощь, однако, через эти «пара формы» получить нуждающиеся не в состоянии.
Ещё одной важной чертой современной психотерапии, открыто или неявно (пресуппозиционно) обозначаемой различными исследователями, является существенное расширение основного её предмета – а именно, психического и психологического здоровья человека. Благодаря более широкому пониманию категории здоровья и, соответственно, категории психологической патологии оказалось возможность появления так называемой психотерапии здоровых людей. Эта, казалось бы, противоречивость и семантическая не сочетаемость категорий «здоровый человек» и «психотерапия здоровых» легко разрешается за счёт понимания условности каждой из них.
Я полагаю, что под категорией «психологически здоровый человек» нужно понимать не отсутствие у него психологической симптоматики и психологических проблем, а систему благоприобретённых личностных качеств и стратегий принимать жизненный вызов и учиться адекватно действовать в сложных для него тестовых ситуациях. Психологически нездоровый человек – тот, который в ситуации вызова не справляясь с тестовой ситуацией, начинает жить симптоматикой. То есть жить в страдании. Получается, что психологически здоровый человек – это есть зрелая личность, который является, по сути, субъектом собственного развития. А. Маслоу характеризовал таких людей как самоактуализирующися.
Условность категории «психотерапия» становится очевидной в свете понимания природы психотерапии. Суть различных и многообразных форм и методов психотерапии фактически сводится к созданию необходимых условий для формирования у клиента субъектной позиции и овладения адекватными стратегиями управления собственным развитием на базе его проблемной симтоматики. Психотерапия – буквально как «лечение психики» во многом потеряла своё значение. В свете сказанного этот термин следует расшифровывать как специфическую форму психолого-педагогического руководства развитием клиента.
Я предлагаю это понимание и видение современной психотерапии для здоровых людей, имеющих психологические проблемы. Именно понимание и видение психотерапии как формы психолого-педагогического руководства развитием человека. Сам факт психологической проблемы у субъекта свидетельствует о «несогласии» нашего бессознательного с возникающими трудностями. Появляющаяся психологическая симптоматика как раз и отражает факт такого несогласия. И если человек не справляется с психологической проблемой и начинает с ней жить, то это «несогласие» (вплоть до «протеста») становится и «фигурой» и «фоном» - содержанием его жизни. А сама проблемная ситуация для субъекта воспринимается как жизненный, экзистенциальный тупик.
Очевидно, что психотерапия и психологическое консультирование играют роль «сталкера» - организатора и проводника субъекта из его «зоны фиксации» в пространство желаемого. В этом ключе психологическая проблема приобретает статус «творческой эвристической задачи»! И не только для психотерапевта, но и для клиента! Привлекательность, семантика и энергетика для субъекта (клиента) возможностей и перспектив, открывающихся в обнаруженных в психотерапевтическом взаимодействии, становится решающим для него фактором мотивации «продвижения», изменения и развития. Эта мотивация делает субъекта открытым для новых и адекватных форм восприятия, мышления и поведения в проблемных ранее тестовых ситуациях.
Изучая состояния людей, открытых в сторону решения проблемы, ориентированных на поиск новых, ещё не апробированных способов мышления и поведения, явно бросается в глаза одна очень важная особенность. А именно: человек в ситуации выхода из тупика не исполняет никакую роль, не пользуется готовыми шаблонами, не опирается на убеждения относительно реальности и собственной идентичности. Он как бы попадает в ситуацию незнания и в состояние незнания. При этом он - как играющий ребёнок - не испытывает никакой растерянности или сомнения, а, наоборот, воодушевлён некой интуитивно открывающейся для него возможностью новой перспективы.
Само по себе это состояние открывает способность к генеративному расширению, актуализирует генеративное мышление. Условно можно назвать такое состояние «прединсайтным». «Прединсайтное» состояние каждый раз возникает во всех тех случаях, когда человек спонтанно или целенаправленно теряет фиксацию и тем самым невольно или вольно позволяет мышлению и фантазии следовать за некими интенциями. Если обратить внимание на играющих и увлечённых игрой маленьких детей, то мы обнаружим эти самые необусловленные социальными нормами и требованиями соответствия этим нормам креативные формы поведения. Детская способность к необусловленному и тем самым креативному квази ролевому поведению, на мой взгляд, и есть непосредственное выражение его аутентичности. И именно в психотерапевтическом процессе как раз и актуализируется (в силу крайней заинтересованности и заряженности клиента на счастливое разрешение психологической проблемы) эта его детская творческая аутентичная натура – способность удивляться, творить и от души радоваться жизни.
Психотерапия в последнее время обрела явно выраженный и мощный вектор ориентировки своих подходов и методов на обретение людьми аутентичных форм восприятия и переживания обстоятельств исходной проблемно-тестовой ситуации, на формирование и актуализацию субъектной позиции и ответственного поведения. Тем самым современная психотерапия, всё более полно отражая аутентичность, реальную природу человека, оказывается не просто фактором формирования гуманистического общественного сознания, но прежде всего превращается в важнейший реальный социальный институт личностного и духовного развития человека. Будучи тесно связанной исследовательскими проектами и системой практики с тайнами и закономерностями аутентичности природы человека, современная психотерапия автоматически становится междисциплинарным основанием системы человекознания в целом.
!

