Начинается Школа приёмных родителей. Лица разные, внимательные, наряженные, ответственные, отстраненные.
Я их понимаю. Импульс добрый: хотим взять ребёнка в семью, помочь, спасти, поделиться самым лучшим.
Но нужно пройти кучу инстанций, собрать миллион справок, пройти обучение на Школе приемных родителей (ШПР) и собеседование. Быть длительное время в ситуации оценки.
«Мы ведь помочь хотим»,-звучит негодование бушующих родителей. А здесь столько препонов ставят.
«Своих детей воспитали и этих воспитаем не хуже»,-вот обычное утверждение.
В этой точке кандидаты попадают на ШПР. На занятиях, (а это непросто лекции послушать о воспитании) им придётся прикоснуться к чувственному опыту детей, оставшихся без попечения родителей. Информация полезная, непростая для восприятия. На нашей школе много плачут. Плачут и от жалости к детям, и соприкоснувшись со своим, чаще всего заблокированным горем. Ведь в приемные просто так, от хорошей жизни никто не пойдёт. Здесь все травмированные в той или иной степени.
Зачем в целом ШПР?
Затем, чтобы сразу развеять иллюзию, что у нас-то будет все гладко. С появлением ребёнка жизнь моя (семьи) станет веселее и интереснее. Такая мотивация не самая здоровая.
Задача ШПР дать понять кандидатам, что приемные дети-особые. С ними придётся не просто делить радости и горести жизни, а работать.
Работа нелегкая. Дети, пережившие травму потери, с нарушением привязанности, нуждаются в определённом подходе.
Есть свои правила: когда и как забрать ребёнка из учреждения, как вести себя во время адаптации, каких сложностей ожидать и как с ними справляться. Как помогать переживать горе. Проблема здесь в том, что кандидаты, как впрочем и многие другие люди, не умеют горе правильно проживать. Здесь, на мой взгляд, без личной терапии родителям не обойтись, если они воистину хотят помочь приемным детям восстановиться.
Обычно точкой непринятия служит факт, что успешным залогом формирования здоровой личности является открытие тайны рождения, заполнение книги жизни; так или иначе поддерживание связи с кровными родственниками, нахождение положительного даже в родителях-алкоголиках или наркоманах.
О благодарности от приемных детей лучше забыть сразу.
-как она могла начать воровать в семье деньги! Мы ведь её удочерили!
-я с ним сижу-сижу, а он таблицу умножения запомнить не может.
Да, не может. Если приемные родители берут ребёнка из мотива передать знания, научить-чаще всего это будет провал. Хотя и исключения бывают. Но в большинстве своём у деток, переживших травму потери, просто нет энергии на качественное обучение. Отгорюют-будет. Поэтому надо помогать специальными методами.
Я сопровождаю 70 семей по городу и области. Как психолог службы сопровождения много что предлагаю замещающим родителям. Но, к сожалению, могу сказать, что берут эту помощь единицы. Предложение пройти курс Психотерапии (игровой, заметьте) часто вызывает недоумение и отрицание. Если у ребёнка предположительно диагностируется депрессия, (подтвердить может только психиатр) родители часто пугаются, не верят и не обращаются к специалисту, что приводит к печальным часто исходам-«выстрелит» в подростковом возрасте. Личность не может полноценно развиваться.
Вновь образующиеся семьи ещё как-то готовы к сотрудничеству. А те, что взяли детей несколько лет назад чаще всего не понимают необходимость совместной работы.
Почему надо проходить собеседование после ШПР?
Давали бы детей всем...
Так нельзя. Необходимо определить ресурсы и риски кандидатов. Потому что ретравматизация приемным деткам противопоказана. Под новой травмой понимается возврат детей в учреждение или новую семью. Поэтому я и мои коллеги проводят очень тщательную многочасовую диагностику. Это тестирование, составление генограммы (истории рода), хороший расспрос.
Что бывает, если психолог и (или) сотрудники опеки ошибаются?
Психологически ригидному человеку достаются детки с крайне тяжелым травматическим опытом-сексуальным насилием. Он только про учебу думает, а там столько действий надо сделать до этого... но человек не понимает, не слышит.
Куда здесь смотрели специалисты?
Пожилым дают малышей. Потом кто-то умирает, у ребёнка новая травма.
Родитель сам как ребёнок. Как он будет обеспечивать эмоциональный комфорт сыну-дочери? Не сможет ни с дисциплиной справиться -удерживать необходимые ребёнку границы, ни помогать чувства переживать-родитель сам постоянно вылетает в детскую позицию.
Про нарцистическое расширение я вообще молчу. Сердце кровью обливается, когда заставляют деток достигать новые рекорды.
-Ребёнок только наш! Не нужна нам помощь. Не надо ему прошлое знать. Дадим новое имя и новую фамилию... Сколько потом придётся хлебнуть этим горе-собственникам, которые, якобы, боятся, что данная информация разрушит ребёнка.
Да ничего подобного. Малыш итак бессознательно знает, что не их. Только сказать не может, а болеет, например, постоянно.
Скелеты в шкафу в любой семье ведут к дисфункциям, а в приемной подавно.
Когда я только начинала работать в сфере замещающего родительства и проходила обучение в сфере, нам рекомендовали прочесть книгу Кетти Гласс «Будь моей мамой». Это правдивая история про профессиональную приемную маму и случай, с которым ей и её семье пришлось столкнуться.
Если вы планируете взять деток, прочите сначала книгу. Впрочем читайте её все и в любом случае. Она тяжелая, но маленькая. Прекрасно показывает как (!) надо РАБОТАТЬ!
Если вы точно хотите взять ребёнка в семью, были волонтером; это ваше воистину обоюдное решение с партнером, вы готовы делать все необходимое для приемных детей, то хочу вас «благословить»!
Семья очень нужна и малышам и подросткам, оставшимся без родителей. Без опоры, отсутствие которой губительно для маленькой души.
!
