Я не работаю с психосоматикой.
Нет, я в нее, наверное, верю. Наверное. Нет, точно верю. В принципе. Как в механизм. Но для меня регенерация на уровне живой материи, это чудо из чудес – с кем то случается, но точно не со мной.
Не надо вот только сейчас делать большие глаза и говорить тыжпсихолог.
Да, я психолог и по этому не только точно знаю границы своей компетенции, но и могу их открыто озвучивать.
Так вот я не работаю с психосоматикой.
Вернее не работала.
Пришла клиентка. Мы с ней когда то хорошо продвинулись – замуж и все такое.
Пришла с диагнозом. Онкология, да.
Пришла серьезно настроенной на победу и я первые пол часа слушала текст про:
- про то, что она все понимает
- что диагноз (такой) это про то, что с ней что то не в порядке
- что она сама так выбрала
- что это последствия ее неправильных действий, мыслей, чувств…
В общем, что она сама виновата.
ВИНОВАТА, понимаете? Она сама.
Она же теперь (после терапии) взрослая, она отвечает за себя и за все, что с ней происходит. Это же так по взрослому - отвечать за себя.
И с запросом, понятно, на изменить себя, сделать себя такой, что бы поправиться.
Словом, она пришла собранная, понимающая, готовая работать над собой.
Вроде ж все правильно… Но пока я ее слушала, во мне нарастало даже не раздражение, нет. Сумасшедшее напряжение и несогласие. НЕСОГЛАСИЕ.
Я не могла отделаться от картинки в голове, как будто мама привела на прием к школьному психологу своего ребенка с запросом – сделайте с ним что ни будь – он сломался.
В части общества сейчас сильно популярна тема про «взять на себя ответственность за свою жизнь», про «ты причина всего, что с тобой происходит» и тд. Повально увлечение саморазвитием и самосовершенствованием.
И под лозунгом этого самого развития, мы становимся сами к себе беспощадными.
Вернее, проявляем эту беспощадность. Ярко, открыто и под одобрительные возгласы рядом идущих.
Так вот. Разговаривать с «мамой» я не стала. Отсадила в сторону.
А вот с девочкой поговорили.
Про то, что ей очень страшно. Очень-очень. СТРАШНО.
Про смерть. Оказалось (кстати часто так и бывает), что страшно не про смерть. Совсем иные страхи прячутся за этим привычным названием.
Про обиду на близких. Оказалось, они тоже испугались, а в испуге люди часто делают странные вещи. И важно не то, что сказано (или не сказано) на испуге, а что сделано в итоге. А сделано много и это много просто не виделось от обиды.
Про то, что она не виновата. От слова совсем. Что бы там «мама» не вещала про ответственность и прочую чушь. Мир велик и каждый человек – часть Мира, часть общества, часть семьи. И думать, что только от человека зависит все происходящее в этом мире, обществе и семье – это наглость несусветная, гордыня нечеловеческого масштаба.
Про право выбора. Умереть в том числе.
Про право не оправдываться ни перед кем за свой выбор. В том числе за выбор умереть.
Про право изменить выбор в любой момент, если вдруг возникнет желание. Желание, а не принуждение. Никакие долженобязан тут не работают. Вернее уже сработали - в данном случае весьма красноречиво.
В этом месте позвала присоединиться к разговору «маму».
Еще раз прояснили про права. Договорились искреннее изо всех сил помогать «девочке» искать свои желания. Не навязывать, но поддерживать, какими бы странными они не казались. Договорились, что будем долюбливать))
В общем, с психосоматикой я не работаю, нет. С людьми – да.
!

