Случай консультирования 13-летнего мальчика, заложника Бесланской школы.
Захват школы в городе Беслане потряс всех. Маленькие дети, ребята постарше, подростки и взрослые столкнулись со страшным злом. Когда заложники были освобождены, на их реабилитацию были брошены целые эшелоны психологов. К сожалению, помощь оказывалась не всегда системно, индивидуализировано и целенаправленно. Что же мешало этому?
На наш взгляд, индивидуализированную поддержку пережившим насилие можно оказать только при условии тончайшего ПРИСОЕДИНЕНИЯ к клиенту. Но, с другой стороны, присоединяясь к травматическому переживанию, психолог может потерять объективность, и сам стать жертвой. Как найти «золотую середину» присоединения, в котором будут сочетаться тонкое понимание клиента и отстраненность от его травматического опыта? Путеводной нитью здесь может стать символический контекст сказки. А именно, психокоррекционной или терапевтической истории.
В данной статье приведен пример психокоррекционной сказки, которая сочиняется на консультации совместно с клиентом. Психолог, сказкотерапевт, приписывает главному герою основные черты консультируемого, символически описывает проблемную ситуацию и совместно с клиентом разрешает ее.
История. За помощью обратилась мать 13-летнего мальчика, заложника в бесланской школе во время событий 1-го сентября 2004 года. После освобождения мальчик в апатическом состоянии был доставлен родными домой. У ребенка была дрожь в теле, никаких видимых физических травм обнаружено не было. Апатичность, со слов матери, проявлялась в полном безразличии к происходящему. Мальчик никак не реагировал на родных, выражающих свою поддержку. Он не отвечал на вопросы и ничего не говорил. Ребенок пытался уединиться и избегал каких-либо вопросов. Его оставили в покое в своей комнате. Через три часа согласился покушать, до этого момента пил только воду. Прием пищи обернулся рвотной реакцией. Через некоторое время мальчика отвезли в республиканскую больницу для обследования на предмет скрытых физических травм. К этому моменту дрожь уменьшилась, но не прошла. Врачебный осмотр не выявил каких-либо травм и заболеваний. После чего мальчик вновь вернулся домой. В своем рассказе мать отметила, что поведение мальчика в больнице отличалось от поведения в семье. Он хотя бы односложно отвечал на вопросы врача, улыбался и чувствовал себя более спокойно. Такое заключение мать сделала из наблюдения за поведением ребенка: «Он сидел в кресле пока врач делал записи, поза у него была раскрепощенная, расправленные плечи, взгляд более осмысленный, дрожь исчезла. Я подумала, что он уже приходит в себя, отходит от этого ужаса. У меня сердце стало отпускать. Однако на меня он не смотрел и мне на вопросы не отвечал».
Всю обратную дорогу к дому мальчик провел безмолвно. Однако дома мать столкнулась с тем, что мальчик от апатии перешел беспокойству. У мальчика появилась тревога, он реагировал вздрагиванием на любой громкий звук за окном, на телефонные звонки. Постоянно проверял, закрыта ли входная дверь. Ходил по дому из комнаты в комнату. На вопросы матери отвечал однозначно. Ночью отказывался ложиться спать. Всю ночь провел в беспокойной ходьбе по дому, свет не выключал. На просьбы матери рассказать о том, что происходило в школе, отвечал отказом. Мать не проявляла настойчивости. Последующие дней 7 поведение ребенка существенно не менялось. Большую часть времени мальчик предпочитал проводить в молчании. С интересом смотрел телевизионные выпуски новостей о событиях в Беслане. Наблюдалась повышенная тревожность и страх внезапных звуков. Положительной динамикой, со слов матери, было то, что на второй день практически исчезла дрожь и не повторялась рвота. Последующую неделю мальчик стал более включенным, начал рассказывать отдельные эпизоды, связанные с началом захвата. О происходящем потом предпочитал не говорить, ссылаясь на то, что плохо помнит. Встречался со своими одноклассниками у себя дома. Выходить на улицу не хотел. На третью неделю после освобождения, как рассказывает мать, «он стал вести себя почти как обычно, стал выходить на улицу, перестал пугаться звонков, шума, сам затрагивал тему трагедии и охотно рассказывал некоторые детали, эмоционально реагировал на известия о его погибших товарищах и друзьях, которым удалось спастись». Однако каждую ночь перед сном он несколько раз спрашивал, закрыли ли входную дверь, и потом еще сам проверял, спал в своей комнате с включенным светом.
Спустя около двух – трех недель в к ним в дом пришли представители органов власти, которые расследовали причины произошедшей трагедии и в беседе с мальчиком и родителями попросили их не распространять известную им информацию и подробности произошедшего, сказав, что это может быть для них опасным и вызвать неприятности. Буквально после их ухода у мальчика вновь появилась сильная дрожь, он был напуган и громко кричал сквозь слезы, опасаясь того, что они хотят его убить. «Он словно в момент превратился в маленького пугливого ребенка. Мальчик убежал в соседнюю комнату, залез под свою кровать и громко, умоляя сквозь слезы, просил его не убивать, закрыть дверь и никого не пускать». Такая реакция наблюдалась, со слов мамы, около 20 минут, затем сменилась на тихий плач и сильную дрожь. На объяснения родителей ребенок не реагировал, из-под кровати вылезать отказывался. Примерно минут 30-40 ребенок провел в таком состоянии, после чего уснул в своем убежище. Попытки поднять кровать и достать ребенка разбудили его и вызвали испуг и новую реакцию. Однако, не смотря на это, отец мальчика все же достал его и пытался удержать в крепких объятиях. Ребенок сопротивлялся и плакал. Освободившись, он вновь залез под кровать и просил его не трогать, говорил, что ему страшно и что он не хочет, чтобы его убили. Через небольшой отрезок времени мальчик обратился с просьбой к своей старшей сестре, чтобы та принесла ему одежду, он плача сообщил ей что помочился. Одежду сменил прямо под кроватью, и так провел там всю ночь. На утро выходить отказался, попросил еды и сухой одежды, и ел прямо в своем убежище. На просьбы и мольбы матери выходить категорически отказывался, начиная плакать. Этот последний эпизод и послужил поводом для обращения к психологу.
Во время посещения психолога мальчик находился в своем убежище. Осторожно поинтересовался у мамы, кто к ним пришел. Вступить в контакт с мальчиком удалось не сразу, он не отвечал на вопросы и старался не шевелиться.
Мать хотела, чтобы сын вышел из-под кровати. Собственно, это и стало психологической мишенью данной консультации.
Консультация: запись с диктофонной ленты. (П – психолог. М. – мальчик)
П.- Привет! Меня зовут Дима. Я из Петербурга. Знаешь такой город?
Пауза
П.- Я психолог. Знаешь кто такие психологи? Знаешь чем они занимаются? Ну, раз молчишь, наверное, не знаешь. Тогда я тебе расскажу, если ты не против. Психологи - это те люди, которые обязаны помогать другим людям, когда им плохо. Например, помогать бороться со страхом, обидой. Они знают, как защитить человека от неприятностей, как помочь избежать неприятных последствий (отметим, что эти слова были выбраны не случайно, в подробной беседе с мамой психолог просил ее как можно точнее вспомнить те слова, которые поизносили люди, представляющие власть и которыми была спровоцирована реакция). Психолог старается сделать так, чтобы люди могли спокойно жить и ничего не опасаться, чтобы они могли смело гулять, веселиться и не грустить. Слушай, ты так и не сказал как тебя зовут?
М.- Алан.
П.- Алан? О! Моего старшего брата тоже зовут Алан. Алан, ты слышал, что я тебе говорил?
Пауза
М.- А что у русских тоже есть имя Алан?
П.- А! Я тебе просто забыл сказать, что я из Петербурга, но родился и вырос тут в Осетии, а там я учился и сейчас работаю.
М.- (Переходит на осетинский язык) А почему тогда тебя Дима зовут?!
П.- Ну не знаю… Так назвали. Алан, слушай, а что ты скажешь, если я тоже лягу вот тут на пол? Можно? А то мне не очень удобно нагибаться и говорить. Можно?
(Не дожидаясь ответа, психолог лег на пол, рядом с кроватью. Никакой реакции неприятия не последовало. Алан с интересом, изучающее смотрел на психолога) Ну, давай знакомиться, как это и полагается мужчинам (психолог протянул руку, мальчик охотно ответил коротким рукопожатием). Слушай, Алан, а ты знаешь, почему я пришел к тебе?
М.- молчание
П.- Сегодня мне позвонил твой дядя и попросил меня приехать, сказав, что все очень переживают за тебя и, что тебе так тяжело, что ты спрятался от всех под кроватью.
М.- молчание
П.- Знаешь, многие люди, когда им очень тяжело, хотят остаться одни, наедине с самим собой, чтобы подумать, как решить ту или иную проблему в жизни. У тебя бывает такое, когда ты не хочешь никого видеть?
М.- Нет.
П.- Значит ты быстро справляешься с трудностями. Так?
М.- Не знаю. Наверное.
П.- Алан, а знаешь, как животные спасаются, когда им что-то угрожает?
М.- Какие?
П.- Ну, не знаю. Например, черепаха, мышка, ежик.
М.- Убегают, наверное…
П.- Ну, конечно, те, кто может быстро бегать, убегают и…
М.- …и прячутся.
П.- Да, прячутся до лучших времен, да? Пока не станет безопасно. Кстати, Алан, а вот как ты думаешь, откуда, например, мышка узнает, что уже безопасно и можно выходить? (Психологу было важно выяснить, индивидуальные критерии безопасности мальчика).
М.- Ну, она смотрит из своего места, и видит, если кошка ушла, то можно ей выйти.
П.- Согласен с тобой, что она, скорее всего, сидит и смотрит, подглядывает за тем, кто ее пугает. Ну, это понятно, мышь убегает, а что делать черепахе, которая медленно ходит? Как ей уцелеть?
М.- А почему ты не говоришь на осетинском?
(Психолог ожидал этого вопроса поскольку мальчик говорил на осетинском языке, а психолог отвечал ему на русском. Однако подобный вопрос ребенка отражает его, возможно неосознанное, желание уйти от обсуждения травматической ситуации)
П.- Знаешь, Алан я очень хорошо все понимаю по-осетински, но, к сожалению, уже не очень хорошо говорю, и мне несколько стыдно с тобой говорить, это будет очень смешно. Ну, если хочешь, я могу продолжить на осетинском, мне это будет полезно. Я буду тебе даже благодарен за возможность поговорить на родном языке. Только обещай не смеяться. Ладно?
М.- Хорошо. (с улыбкой)
П (на осетинском).- Алан, ты мне так не сказал, что же делать черепахе?
М.- Действительно, необычно ты говоришь. Ты по-осетински говоришь как бы русскими словами. (Улыбается)
П.- Тебе это нравится или мне лучше по-русски говорить?
М.- По-осетински. (улыбается) (Психолог дал возможность мальчику ощутить свое превосходство, и тот этим воспользовался. Таким образом, у мальчика возникло ощущение того, что он владеет ситуацией, а значит – он сильнее).
П.- Вот интересно все-таки, что ты думаешь по поводу той черепахи, которую мы с тобой обсуждали. Как ей быть в ситуации, когда ей угрожают НЕПРИЯТНОСТИ и опасные последствия?
М.- Ну, не знаю. У нее есть панцирь, она в него прячется.
П.- Ну, да есть панцирь, в который она прячется с головой, да?
М.- Да.
П.- Но тогда мне не понятна одна вещь. Мышка может наблюдать из своей засады, миновала ли опасность, так? А черепаха-то с головой залезла внутрь, и ничего видеть не может. Как она поймет, что все прошло и можно вылезать?
М.- Нет, она видеть может, у нее глаза открыты, просто голова спрятана.
П.- Ну да. Ты прав, она, наверное, видеть может. Но вот представь себе, что тот, кто ее хочет съесть, тихо стоит у нее сзади. Она-то его не увидит, шеей она крутить не может, для этого ей надо высунуть голову, а это может быть опасно. Понимаешь?
М.- Да, понимаю. Я не знаю.
П.- Ну что тогда ей делать? Всю жизнь сидеть в своем панцире? (Пауза) Ей же есть надо? Пить надо? Гулять надо? В туалет ходить надо? Что ж ей сидеть вот так и умирать? А вдруг ее ждут братья, сестра, может быть, ее маленькие дети? Как ей быть? Как понять, что можно уже вылезать? (Психолог последователен и настойчив в своем стремлении выяснить критерии безопасности мальчика, а также в том, чтобы показать ребенку неэффективность выбранной стратегии защиты).
М.- Не знаю. (Эти слова мальчик произносит с некоторым раздражением и слезными интонациями одновременно, сжимается, плотнее прижимается к полу, заметна легкая дрожь. Подобная реакция связана с посттравматическим переживанием страха и ощущением собственного бессилия в контексте формирования адекватных защитных механизмов).
П.- Сказать тебе как? …. Знаешь, у животных, как и у человека, кроме зрения, есть еще и другие органы чувств. Например, они тоже умеют слышать, способны чувствовать прикосновения, у них хорошо развито обоняние, то есть они улавливают самый слабые запахи. И вот когда у них нет возможности видеть, они пользуются другими чувствами. Наверное, сперва черепаха прислушается, а не стоит ли кто за спиной и не шуршит ли травка под ногами ее охотника, и если она ничего не слышит, то немного успокаивается, но не до конца. Она же не глупая, она проверяет еще одним способом - она принюхивается к запахам вокруг, она глубоко вдыхает воздух и понимает есть или нет запах ее охотника. И если его нет, то она еще больше успокаивается. То есть она знает, что опасность миновала, как минимум, по двум признакам, так? По запаху и по…
М.- …слуху.
П.- Точно! Но этого ей достаточно, как ты думаешь?
М.- Не знаю, нет наверное.
П.- Я тоже считаю, что нет. Да и черепаха так считает, поэтому она притихает и пытается понять, не держит ли ее кто-нибудь за панцирь, не привязана ли к нему какая-нибудь леска или нитка, которая в случае, если она начнет двигаться, будет удерживать ее, или не привязали ли к ее панцирю веревку с пустыми консервными банками, которые будут греметь, когда она поползет.
М. (улыбается, услышав о пустых банках).
П.- Смеешься? Что, привязывал, небось, кошкам? Так вот, когда она складывает в своей голове все показатели, то она понимает, есть опасность или нет. И если какое-то чувство говорит ей, что лучше пока не вылезать, то она совсем не обязательно должна прислушаться только к нему. Она будет слушать их все, и, если большинство говорит ей, что безопасно, то она принимает решение вылезать. Понял?
M.- Да. (Во время рассказа психолога мальчик немного расслабился, стал менее тревожным. Это закономерно – психолог предложил ему путь решения его проблемы, пока на символическом уровне)
П.- Алан, а знаешь, зачем я тебе все это рассказывал? А?
М.- Не знаю.
П.- Мне показалось, что та ситуация, которая произошла с тобой сейчас, очень похожа на ту, что мы обсуждали…
М.- Почему?
П.- Просто мне так кажется! Наверное, потому, что, когда я зашел в комнату и узнал, что ты сидишь под кроватью, я подумал: наверное, этому парню сейчас непросто, и его все так достало, что он спрятался ото всех, чтобы не доставали. А может быть, он напуган чем-то, может, он, как та черепашка, таким образом пытается сохранить свою жизнь, чтобы потом вылезти из панциря и снова пойти щипать зеленую травку. Но животные очень часто встречаются с опасностями, и хорошо знают те сигналы, знаки которые говорят, что угроза миновала, и можно вылезать, а ты пока еще не знаешь, когда это можно делать. Может быть, подумал я, этому парню будет интересно узнать, когда можно перестать бояться, когда можно сказать страху: «пошел на фиг!». Вот почему я решил с тобой познакомиться и поговорить. Понимаешь?
М.- Да, я боюсь, что они меня найдут. ( Мальчик пытается удержать слезы)
П.- Алан, давай с тобой попытаемся вместе понять, грозит тебе что-нибудь или нет? Решать будешь ты сам. Если ты почувствуешь, что есть угроза для тебя, то ты скажешь мне, и я объясню всем ситуацию. И никто не будет делать попытки достать тебя из убежища. Ты будешь тen до того времени, пока не почувствуешь, что можно спокойно и безопасно его покинуть. Давай? Согласен? Мы – мужчины, мы всегда договоримся! Идет?
М.- Да.
П.- Только вот у меня к тебе просьба - не мог бы ты мне сказать, где я могу взять какое-нибудь одеяло, чтобы подстелить, а то, честно говоря, у меня косточки болят на полу долго лежать.
М.- Возьми с кровати покрывало.
П.- А можно?
М.- Да.
П.- Как мама отнесется к этому?
М.- Она ничего не скажет. Пол же чистый. Не бойся.
П.- Ну спасибо. Я не буду бояться.
Так на чем мы остановились? ….
М.- Что я сам скажу, когда захочу вылезать.
П.- А, точно! Ну вот, поскольку мы с тобой тут лежим и «загораем» на солнышке под лампочкой, мне вспомнился мультик про черепаху и львенка. Знаешь такой мультфильм?
М.- Нет.
П.- Да знаешь, там еще песенка была: «Я на солнышке ….»
М.- А, да, да. Видел, там в очках была черепаха.
П.- Точно! Так вот, я предлагаю нам с тобой на время стать этими персонажами. Идет? Я буду львенком, а ты черепахой. Согласен?
М.- Ну давай. А что надо будет делать?
П.- Все просто! Помнишь в мультике львенок постоянно доставал черепаху вопросами всякими. Много-много ей вопросов задавал, она просто готова была от него бежать. Но черепаха ему все же терпеливо, не спеша, и подумав, отвечала на все вопросы, не пропуская ни одного. Помнишь?
М.- Да. Они песни пели друг другу.
П.- Да, и песни в конце они пели. Спелись, что называется! Так вот, я тебя буду доставать вопросами, а ты будешь на них отвечать. Согласен?
М.- Какие вопросы?
П.- Простые совсем. Ты их знаешь, поверь. Только для начала, ты тогда выпрямись, как черепаха, загорающая на солнце. Ложись на живот. Да, да, на живот. Вот так. Ну нет, руки тоже тогда вперед вытяни, пусть они тоже загорают. (В это время мальчик расправляется и ложится под кроватью на живот с вытянутыми руками) Вот, вот так. И представь себе, что ты отдыхаешь на красивом теплом берегу. Горячие песчинки приятно массируют твое тело, расслабляя каждую мышцу. Ты глубоко дышишь, вдыхая аромат моря, ветер доносит до тебя запах свежего хлеба, который пекут где-то недалеко от пляжа, твой слух ласкает приятный шум волн. Ты лежишь и слушаешь приятную мелодию моря. Только глаза у тебя закрыты, потому что очень неудобно отдыхать с открытыми глазами. Как в песне «… черепаха все лежит и на солнце не глядит». Но вдруг, в какой-то момент, внезапно, абсолютно на ровном месте, в считанные секунды на берегу возник сильный ураган! Ветер налетел с такой силой, что все вокруг задрожало, стало очень холодно, слышался сильный звук сильного ветра, глаза открыть было невозможно, потому что в них сразу же попадал песок. Все происходило так неожиданно, что не только черепаха, но и никто другой (а на пляже было много народу) не могли сообразить, что делать. А ветер стал такой сильный, что его порывы стали вырывать деревья с корнями, подхватывать все, что на пути, и уносить вдаль. Ну, что черепаха сделала в первую очередь, когда все это началось? Как ты думаешь, Как она себя спасала? … А?
М.- Не знаю, спряталась?
П.- Наверняка. А куда?
М.- В панцирь?
П.- Ну конечно же, а куда еще. Ну прячься! Она поджала лапки, да? Втянула голову в себя. Да, вот так! (мальчик сложил руки по швам и втянул шею) И, представь себе, как только она успела это сделать, ее подхватил ветер и понес куда-то далеко. И оказалась она где-то в незнакомом, как ей казалось, месте. Лежит и не шевелиться! Очень ей страшно высунуть голову из панциря. Ну, думает, полежу чуть-чуть, подожду, что будет дальше. И вот она лежит, боится ужасно, но понимает, что нужно что-то делать. Не дело это - вот так лежать, тем более, что мелкие муравьи стали залезать внутрь, ее кусать. Очень больно это. И решила она сперва … что сделать? … А, Алан?
М.- Слушать стала, кто рядом с ней есть.
П. .- Точно! И что она слышала?
М.- Сопение чье-то. Рычание.
П.- Сопение, рычание. Это ее пугало?
М.- Нет, не пугало.
П.- Как это?
М.- Потому что это было знакомое сопение, это был львенок. Наверное, он валялся где-то рядом с ней, и она обрадовалась, что не одна.
П.- Да, черепаха прислушалась внимательно, услышала сопение и рыки и, подумав, вспомнила, что где-то их раньше слышала и что больно эти звуки напоминают ей ее знакомого львенка. И звуки сказали ей: нет опасности! Кругом все свои! Да? Но она не торопилась с выводами, она же была супер-продуманная черепаха, она решила, что верить только лишь одному слуху не стоит. И что она начала исследовать? Что делать?
М.- Дышать начала.
П.- Да. Она начала принюхиваться, вдыхать в себя воздух. Ну давай, Алан вдыхай! … Что она там улавливала? Какие запахи там были?
М.- Сырости, и курятника.
П.- Сырости и курятника запах почувствовала она. «Вот это да! - подумала черепаха, - Где же я, интересно, оказалась!? Может, меня в курятник к курам занесло?» Страшно ей стало от этого запаха?
М.- Нет, интересно стало. (смеется)
П.- Да, ей стало интересно и даже смешно. Она представила себе, что лежит в курятнике, а сыро ей, потому что, наверное, плюхнулась в гнездо и раздавила я яйца. (Алан смеется) И что же она решила делать дальше? Решила остаться в гнезде и высиживать цыплят? (Алан смеется)
М.- Нет, она голову стала вытаскивать.
П.- Прямо сразу голову?
М.- Да. А что, не надо?
П.- Не знаю, черепахе видней. То есть она решила, что там безопасно?
М.- Ну, она попробует чуть, а потом, если что, засунет обратно.
П.- Понятно. Ну, не вижу голову.
М.- Вот. (парень разгибает шею)
П.- Вытащила она свою голову сперва наполовину, открыла глаза… И что она увидела?
М.- Ноги.
П.- Какие ноги?
М.- Человеческие. …. Она в зоопарке оказалась, а рядом с ней в клетке львенок сидел. А рядом там куры были. (смеется сильно)
П.- Ну ни фига себе! Вот это да! Так что, получается: ее ветром прямо в зоопарк принесло, что ли?
М.- Нет. Ее куда-то сперва выкинуло, а люди ее подобрали и принесли в зоопарк!
П.- И что?
М.- И она там теперь жить будет.
П.- А как ей там? Как она себя там чувствует в безопасности?
М.- Ну да. Она там за стеклом, и ходит спокойно, ее кормят. Только вот воняет там.
П.- Ну что же делать? Ей там нравится или нет, что-то я не очень понял?
М.- Наверное, нет.
П.- Ну и что ей делать? Чего она хочет, как ты думаешь?
М.- Хочет как раньше жить.
П.- А сможет?
М.- Сможет. Ей только убежать надо из клетки.
П.- Слушай, может ей помочь надо как-то освободиться? Что надо сделать, чтобы ей помочь?
М.- Ничего не надо. Она выроет яму и уйдет.
П.- Ну супер! Смелая, отважная, а главное, какая умная черепаха! Ты не находишь?
М.- Угу. (улыбается)
П.- Алан, ну а тебе самому сейчас как, страшно? Вот ты, как та черепаха посмотри вокруг, подыши этим воздухом, прислушайся. Не торопись. Подумай и скажи: надо тебе сейчас прятаться как той черепахе, есть ли угроза для тебя тут в твоем доме?
М.- Нет. Не надо. (Говорит очень тихо, еле слышно)
П.- Правильно ли я тебя понял, ты говоришь, что для тебя сейчас нет тут угрозы, и ты можешь вылезти из своего укрытия и чувствовать себя тут спокойно.
М.- Да!
П.- (Протягивая руку) Ну что, братан, вылезаем?
(Алан потихоньку, как бы стесняясь, выползает, держа за руку психолога).
Пойдем в ту комнату ко всем или хочешь тут остаться?
М.- Пойдем.
(Алан выходит и сразу бежит в туалет).
Размышления. Итак, цель консультации достигнута – мальчик вышел из-под кровати. Это – видимый результат, безусловно, весьма ценный для его родителей. Но есть и невидимый результат консультации – у мальчика «включились» конструктивные механизмы инстинкта самосохранения, заблокированные травмой. Как это произошло? Давайте разберемся по порядку.
Первое, и самое главное – присоединение к ребенку. С помощью каких приемов оно было достигнуто?
- Присоединение к виду деятельности и позе – психолог лег на пол, тем самым продемонстрировав свое принятие способа самовыражения мальчика.
- Присоединение по принципу «мы с тобой одной крови – ты и я»: психолог и мальчик родом из Северной Осетии, психолог и мальчик – мужчины.
- Присоединение по принципу «ты кое в чем умней меня» - психолог дал мальчику возможность пережить превосходство в знании осетинского языка.
- Символическое присоединение к проблеме – психолог дал понять мальчику, что понимает, почему тот так себя ведет – он исследует способы избегания опасности и самосохранения. Это совершенно нормальный процесс, как для людей, так и для животных. Другими словами, психолог сформировал символический транслят подсознанию мальчика: «ты – нормален».
- Чувство юмора – забавные метафоры, сравнения, переключение внимания приносят хорошие плоды.
Присоединение – это, действительно, искусство. То, что внешне выглядит легким, - тренируется, оттачивается годами.
Какова была гипотеза консультации? Психолог предположил, что основная проблема заключается в нарушении нормального функционирования защитных механизмов. Другими словами, проблема в том, что инстинкт самосохранения, как психическая структура, потерял свою гибкость. Известно, что гибкость обеспечивается и подпитывается творческой деятельностью. Когда в голове проносится множество комбинаций, как можно поступить в трудной ситуации, - человек действует, ощущая собственную силу. Когда в голове имеется только одна комбинация того, как избежать зла, человек ощущает свое бессилие перед опасностью.
Эти размышления позволили сформировать основную стратегию консультирования – показать мальчику как можно больше способов, вариантов противостояния опасности, расширить его представления о способах преодоления трудных ситуаций.
Первый шаг в реализации данной стратегии – установить индивидуальные критерии безопасности мальчика. Оказалось, что они в данном состоянии не активны, к ним нет доступа - страх заблокировал аналитический и творческий ресурс. Поняв это, психолог делает второй шаг – он в доступной форме информирует ребенка о том, какие у него есть индикаторы опасности. Поскольку информирование происходит в метафорической форме, знание минует сознательные барьеры и проникает непосредственно в подсознание ребенка, начинает питать его творческий и аналитический ресурсы.
Однако одних коррекционных приемов при данных обстоятельствах недостаточно – мальчик находился в состоянии психического истощения. В таких случаях сказкотерапевты обычно рассказывают медитативные сказки. Этим достигается определенная степень релаксации и происходит «психологическая подпитка». В нашем же случае психолог комбинирует медитативную сказку с психокоррекционной, внося в благополучный контекст истории провокационный сюжет. Внезапно налетевший ураган – символ травматической ситуации, завязка новой коррекционной сказки, продолжение которой сочинялось дальше совместно с мальчиком. В процессе создания этой истории происходило символическое проживание и частичное освобождение от травматического опыта.
Важный элемент, этап консультирования – интеграция символической информации в реальную жизненную практику клиента. Именно поэтому психолог и задает мальчику вопрос: «Знаешь, зачем я тебе это все рассказывал?» Этим вопросом-связкой начинается процесс перевода метафорической информации в реальные модели поведения.
Таким образом, на консультации были достигнуты две цели – видимая и невидимая. Видимая - мальчик вышел из-под кровати и начал постепенно включаться в жизнь. Невидимая – у мальчика актуализировались конструктивные механизмы психологической защиты. Метафора «запустила» этот процесс на бессознательно-символическом уровне, а дальше Сила Жизни должна взять свое…
… Люди, пережившие тяжелую травму, это особые люди. Однако известно, что испытания всегда даются по силам, а на плечи главных героев сказочных историй возлагаются самые тяжелые и ответственные испытания. Потому задача психолога при работе с травмой, прежде всего в том, чтобы повернуть человека лицом к его собственной силе. Тонко присоединяясь, поддерживая, информируя, творя.
!
