Коллеги, как часто к вам на прием, помимо очевидных неадекватов, приходят «просто» грубияны? Хамы? Агрессоры? По крайней мере в моей практике их было достаточно. Число их нестабильно, но в последние год-полтора размер этой популяции, по-моему, заметно вырос. Сидит передо мной девушка, до 30-ти, заламывает руки (но не как томные тургеневские барышни, а со зверским выражением на лице), горящие угрюмой ненавистью глаза мечутся по стенам кабинета, и иногда останавливаются на мне. Девушка излагает запрос: «Вообще полная ж...», «Кризис х..нов», «Начальница – заср..ка», «И ещё эта сволота...». На этом месте глаза клиентки подергиваются слёзной пеленой. Но ненадолго, испепеляющая ненависть быстро их осушает. В общем – расстались с молодым человеком. Нехорошо расстались, но классически – у него была жена, с которой у него «ничего общего не осталось», и с которой он «жил только ради ребенка». Как чаще всего случается, после того, как жена обнаружила «другую», выбор был сделан в пользу первой. Но дело сейчас не в этом, мое внимание было приковано к стилю презентации проблемы – от сессии к сессии, даже после снятия симптома, презентация была максимально грубой, брутальной. «Бл..., я же хорошая! За что мне эта х...нь?».
Базовая подготовка по общественным наукам всегда заставляет меня смотреть не только на человека с проблемой, но и на общество, из которого он с этой проблемой явился. А общество у нас уж такое, какое есть. Другими словами, не только «каков поп, таков и приход», но и – каков «приход», таков и клиент. А иногда и терапевт, судя, например, по высказанной в одной из здешних публикаций готовности «дать по соплям». Естественно, «в шутку».
Как известно, любая, самая уродливая защита – это все равно адаптация. К «приходу», который задает доминирующие её направления. Курт Левин в свое время доказывал, что социальное поведение людей лучше всего может быть описано в терминах взаимодействия между потребностями индивида и путями, которыми окружающая социальная среда их удовлетворяет или фрустрирует (Левин К. Динамическая психология. М., 2001). В психологической литературе это явление известно как баланс между требованиями и ресурсами. Социальная среда предъявляет к человеку определенные требования, связанные с его профессиональными навыками, количеством требуемых от него усилий, уровнем внешнего контроля, образцами поведения. Ресурсы включают способности человека выполнять эти требования. В случае его положительного взаимодействия с окружающей средой обнаруживается адекватная адаптация к деятельности. Напряжение и стресс возникают в результате некоторого несоответствия: требования, предъявляющиеся к индивиду, превышают возможность человека их выполнить.
В общем, адаптационная практика является особым видом общественных отношений, предполагающим возникновение и функционирование связей между индивидом и социальной средой, направленными на максимально возможную гармонизацию этих отношений и использующим для этого различные приспособительные механизмы и доступные ресурсы.
Так уж вышло, что сложившиеся в сегодняшних российских реалиях общественные отношения индивид/ группа – социальная среда характеризуются значительной степенью угроз и рисков для всех участников. «Ситуации реальной витальной угрозы характеризуются, - по мнению знаменитого физиолога И.П. Павлова, - тем, что готовых, эволюционно закрепившихся программ адаптации к ним не существует. Внезапное шокирующее воздействие жизнеопасных стрессоров, необычных по силе и содержанию впечатлений вызывает резкий диссонанс с прежним жизненным опытом личности. Деятельность организма протекает при полной мобилизации функционального резерва. Защитный ответ реализуется по древним биологическим механизмам – антиноцицептивным (происходящим неосознанно, часто остающимся незамеченным – О.К.) и инстинктивным. Повышается порог болевой чувствительности, усиливаются настороженность и готовность к принятию решений. Вслед за короткой катаболической фазой (процесс реакций обмена веществ, заключающийся в распаде сложных органических соединений – О.К.) происходит торможение корковых клеток, предохраняющее их от деструкции и содействующее процессам восстановительного метаболизма. Аффектогенное сужение поля сознания ограничивает приток травмирующей информации, упрощает её когнитивную оценку. Возможна и более глубокая его дезинтеграция (помрачение). Торможение часто распространяется на экстрапирамидную систему, вызывая общую гипокинезию, скованность, повышение порога болевой чувствительности, вплоть до развития конверсионных расстройств или полного обездвижения. Раньше всего от торможения освобождаются подкорковые области, позднее - новая кора. Подкорковая деятельность получает преобладание над корковой, непосредственная неречевая деятельность - над речевым мышлением. Элементарный, “внеличностный” характер острых стрессовых реакций, резко повышенная аффективность, мучительно яркое, образное переживание тягостных воспоминаний - всё это находит объяснение в подобном преобладании» (Павлов И. П. Полное собрание трудов. Л., 1949).
Другими словами, стрессовая ситуация, напрямую угрожающая здоровью и жизни, характеризуется шоковым состоянием, преобразующим затем реакции организма в разряд защитных, в ходе чего в человеке пробуждаются древние оборонительные инстинкты, которые, в свою очередь, активизируют, прежде всего, органы чувств, работу же мозга (области коры) редуцируют до задач, связанных с анализом непосредственной обстановки, в которой находится индивид, причем в максимально схематизированном виде («есть угроза – нет угрозы», «черное – белое», «свой – чужой»). Такие реакции характерны для состояний, называемых в психиатрии «боевой психической патологией». По данным нейропсихиатрических исследований, интенсивная и длительная психическая травма часто приводит к глубоким изменениям личности, вызывает органические процессы в центральной нервной системе и во внутренних органах. Кроме того, психическую травму (буквально - психическое повреждение) могут причинять не только доступные чувственному переживанию внешние воздействия, но и многие другие, скрытые от непосредственной когнитивной оценки или игнорируемые личностью экологические влияния. Как утверждает Е.В. Снедков, «экзогенные факторы действуют на человека опосредованно, через его биологические приспособительные механизмы. Новые внутренние структуры психики формируются путём усвоения структур внешней деятельности; внешняя причина (causa externa) становится внутренней (causa interna). Сущность реактивных психобиологических трансформаций в боевой обстановке заключается в повышении специфической устойчивости организма к воздействию боевых стрессоров, закреплению памятного следа поведенческих навыков, имеющих первостепенное значение для сохранения жизни и выполнения поставленных задач. Совершенство специфической адаптированности к стрессорным влияниям боевой обстановки возрастает с увеличением продолжительности пребывания в этих условиях» (Снедков Е.В. Патогенез и нозография боевой психической патологии// Проблемы реабилитации. 2001. № 1. С. 46).То есть, личность, адаптируясь к экстремальной среде, начинает воспринимать её в качестве своеобразной «нормы», или «обычного состояния», к которому выработаны соответствующие приспособительные механизмы.
Понятно, что восприятие окружающей среды в качестве враждебной, угрожающей вызывает совладающие ответы индивида, носящие, как правило, разрушительный, брутальный характер, это – агрессия и/ или бегство. Эрих Фромм, как известно, выделял именно такие реакции в качестве адекватных адаптационных практик в условиях витальных угроз. «Собственно говоря, для всех ситуаций, провоцирующих, возбуждающих агрессивное поведение, характерна одна общая черта: они представляют угрозу витальным интересам. Поэтому мобилизация агрессии в соответствующих зонах мозга происходит во имя жизни, как реакция на угрозу жизни индивида и вида; это означает, что филогенетически заложенная агрессия, встречающаяся у людей и животных, есть не что иное, как приспособительная, защитная реакция. …Животное на угрозу своему существованию реагирует либо яростью и нападением, либо проявлением страха и бегством» (Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994. С. 93).
Социум, ставший опасным для своих членов, социальная среда, отличающаяся враждебностью и исполненная угрозами и рисками – эти характеристики современного российского общества являются, к сожалению, реальностью, а не гиперболой. При кризисном состоянии общественных отношений резко увеличивается и количество факторов, вызывающих стресс, связанных с резко возросшей уязвимостью членов общества, что вынуждает индивидов и группы корректировать свои приспособительные реакции к социальной среде. Другими словами, нападение и бегство являются естественными реакциями индивидов на внешнюю угрожающую среду. Брутальность кристаллизуется в качестве адекватной приспособительной реакции так же совершенно логично и естественно – она вызвана страхом – иррациональным чувством, свойственным периодам неопределенности, когда весь мир представляет собой одну сплошную угрозу, наполняется демонами и сверхъестественными безжалостными силами.
В случае серьезных социальных потрясений включаются и активизируются целые комплексы страхов – как экзистенциального характера – страх за свою жизнь и жизни и здоровье своих близких, так и когнитивного – страх перед миром, ставшим вдруг совершенно непонятным и необъяснимым. Естественным образом набор реакций на эти страхи включает и брутальные стратегии. Брутальность – это, фактически, своего рода оскал загнанного в угол зверя, постоянная упреждающая демонстрация готовности к агрессии, символический комплекс, выполняющий свою изначальную древнюю функцию – обороны и защиты. Значение страха и следующей за ним брутальности может быть объяснено и в терминах известной «теоремы Томаса», согласно которой мы должны определять ситуацию как реальную, если она реальна по своим следствиям. Фактически, «угрозы» может и не быть, но постоянная потенциальная и актуальная реакция на неё делает её «реальной по своим последствиям». Брутализация отношений возникает в кризисном социуме, актуализирует проблему социальной адаптации и в значительной степени определяет формы последней. Вопрос в том, как её учитывать в индивидуальной или групповой терапии. Тот же Снедков говорит, что при работе с комбатантами эффективна логотерапия по Франклу. А ещё релаксация по Джекобсону (см.: Посттравматическое стрессовое расстройство / под ред. В.А. Солдаткина. Ростов н/Д, 2015. С. 141). Возможно...
Передо мной сидит девушка, слегка после 30-ти, с красивым, но искаженным злобой лицом. «Бл...» (бьет кулачком по коленке, сверкающей из стильно порванных джинсов), «Тварь», «Я эту с-суку удавить готова!». Это она про мужа, с которым развелась, но которого никак не может выгнать из их некогда совместного жилища.
!

