Почему мы нуждаемся в древнегреческой любовной лексике
Любовь - это наша Высшая ценность, то, чего мы хотим и то, во что мы верим, То, что делает нас истинно человечными.
Любовь – это также то, что является источником постоянного немалого беспокойства. Прежде всего, мы тревожимся, вполне ли мы нормальны, потому что часто чувствуем, что, возможно, мы не испытываем любовь так, как должны были ли бы.
Общество очень директивно в этой связи. Оно убеждает нас, что для того чтобы быть нормальным человеком, мы все должны иметь сексуальные отношения и, кроме того, что эти отношения должны быть очень специфическими: предполагается, что мы находимся в постоянном в восторге от присутствия нашего партнера, мы тоскуем по нему в его отсутствие, жаждем держать его в своих руках, целовать и заниматься с ним сексом каждый день.
Другими словами, мы должны следовать сценарию романтического экстаза на протяжении всей нашей жизни.
Это красиво в теории и чрезвычайно мучительно на практике. Если мы определяем любовь и соответственно понятие нормы таким образом, то большинству из нас придется признаться себе (с большим смущением), что мы мало знаем о любви – и поэтому мы не можем считать себя достойными, здравомыслящими и нормальными людьми. Мы создали культ любви, который радикально расходится с большей частью нашего реального опыта отношений.
В этом месте древние греки могут нам помочь. Именно они поняли, что существует много видов любви, каждый вид с его достоинствами и сезонами – и что справедливое общество нуждается в правильном словаре для «узаконения» этих различных состояний сердца.
Греки назвали мощные физические ощущения, которые мы часто испытываем в начале отношений, словом ‘Эрос’ (ἔρως) . Но они знали, что любовь не обязательно заканчивается, когда эта сексуальная интенсивность ослабевает, как это почти всегда происходит в отношениях через год или около того.
Наши чувства могут потом перерасти в другой вид любви, которую они описали словом ‘филия’ (φιλία) которое переводится как ‘дружба’, хотя греческое слово гораздо теплее, более лояльно и более трогательно, чем его перевод.
Аристотель полагал, что мы переживаем Эрос в молодости, а позже основываем наши отношения – особенно наши браки – на философии филии.
Этот термин добавляет важный нюанс в наше понимание жизнеспособного Союза, что позволяет нам увидеть, что мы все еще можем любить, даже когда мы находимся в той фазе, которую наша собственная, более однобокая лексика не ценит.
У греков было третье слово для любви: агапе (ἀγάπη). Точнее всего оно переводится как милосердная любовь. Это то, что мы можем чувствовать по отношению к тому, кто плохо себя ведет или страдает от изъянов характера – но к кому мы продолжаем чувствовать сострадание. Это то, что Бог может чувствовать к своему народу, или то, что зрители могут почувствовать к трагическому персонажу в пьесе.
Это любовь, которую мы испытываем по отношению к чьей-то слабости, а не к силе. Этот термин напоминает нам о том, что любовь - это не только восхищение достоинствами, это еще и сочувствие и великодушие к тому, что хрупко и несовершенно в нас.
Эти понятия – Эрос, Филия и Агапе – существенно расширяют наше представление о том, что такое любовь на самом деле. Древние греки мудро поделили слепое основание любви на составные части. Благодаря им, мы понимаем, что в нашей жизни, вероятно, гораздо больше любви, чем полагает наша нынешняя лексика.
