В данной небольшой статье я хочу представить свои мысли по поводу профессионального отношения психолога к человеку (клиенту), с которым он работает. Часто используемый в литературе и практике термин «терапевтическая позиция» как должный уровень профессионального отношения, в целом узнаваем психологом-практиком, но больше, как мне кажется, на интуитивном уровне. Когда начинаешь задумываться, что же такое действительно терапевтическая позиция, все становится не столь очевидно.
По мнению многих авторитетных психологов, отношение психолога-консультанта к клиенту представляет собой «причудливую смесь заботы и беспристрастия» (по выражению Мэри Френсис Сили «Горячие линии»). С одной стороны, психолог достаточно глубоко погружается в жизнь и переживания клиента. Он заботится и принимает другого человека без тени осуждения, его внимания и чувства в первую очередь сосредоточены на чувствах и точке зрения клиента. Данный вид взаимодействия неизбежно порождает близость. Консультант в силу эмпатического сопереживания входит в состояние внутреннего мира клиента, разделяет его, отождествляется с ним. Но одного этого отождествления недостаточно для действительной заботы, действительной помощи. Консультант должен быть кем-то еще, чтобы помочь, нужна и другая идентификация. Эту другую сторону помогающей позиции консультанта часто описывают, как «объективную», «отстраненную». Мэри Френсис Сили: «С другой стороны консультант должен быть объективным и беспристрастным, не позволять себе быть полностью поглощенным проблемами клиента, сохранять определенную отстраненность, чтобы иметь возможность оказать поддержку, а не отождествлять себя с собеседником…». Данное высказывание действительно отражает практику профессионального консультирования, но не дает ответ на вопрос: если консультант разотождествляется (или частично растождествляется) с переживаниями клиента, с кем, с чем же он тогда отождествлен? Что это за позиция «объективности и беспристрастия»? Способен ли живой человек-консультант быть таким? Достаточно часто бывает, что под «объективностью» скрываются и проявляются личностно обусловленные либо защитные реакции психолога на контексты клиента, и сущность их, на мой взгляд, представляет собой неосознанный психологом контрперенос. Ранний психоанализ объяснял сильную эмоциональную реакцию психолога на пациента скорее недостаточной профессиональной готовностью терапевта. В настоящее время все больше психотерапевтов и психологов различных школ признают теснейшую связь переноса и контрпереноса и склонны рассматривать многие (если не все) состояния психолога, возникающие по отношению к клиенту как динамику общего поля (консультант-клиент) под влиянием состояний клиента. Бесспорно, что между клиентом и психологом возникает бессознательная индукция и сохранять мнимую «объективность» не представляется уже не только возможным, но и профессиональным. И все же, ограничено ли отношение психолога к клиенту только готовностью оказать помощь, войти в эмпатическое сопереживание и характером и обстоятельствами объектных отношений? Позиция объективности повторяет первое видение психоаналитической терапевтической позиции (беспристрастное зеркало) и по-моему является просто попыткой выразить и сформулировать более высокое состояние сознания, которое включает одновременное эмпатическое понимание опыта и переживаний клиента и второй фокус внимания консультанта – какую-то другую позицию вне предъявляемого опыта клиента. Более высокое состояние сознания в данном контексте означает не конкурентное превосходство одного уровня сознания над другим, а более объемлющее, более сложно организованное, подобно тому, как навык чтения представляет собой более высокий уровень по сравнению с навыком распознавания букв.
Отношение терапевта к клиенту, которое действительно является помогающим, описано Карлом Роджерсом и следование принципам помогающих отношений выступало и выступает ведущим методологическим принципом профессиональной работы психологов-консультантов. Роджерс выделяет три главные составляющие таких отношений: 1. искренность или конгруэнтность – осознание и выражение своих настоящих, правдивых чувств по отношению к клиенту. 2. принятие и уважение клиента (другого человека), всего спектра его переживаний и опыта, что создает безопасную для клиента атмосферу. 3. эмпатическое понимание, которое дает возможность видеть личный опыт человека с его точки зрения.
В концепции Роджерса, которая в целом хорошо ложится на практику, с нашей точки зрения последние два пункта не вызывают значимых трудностей для психолога, если, конечно, он (психолог) обладает нормальной чувствительностью, готовностью открываться чувствам других людей, умеренной выраженностью защитных реакций и убеждениями, допускающими право клиента иметь отличные от него установки и ценности. А вот в первом пункте (правдивые! настоящие!) таится сложность, потому что исходя из концепции «общего поля», есть место странному вопросу «чьи это чувства я чувствую по отношению к клиенту? Кому они принадлежат?». Потому что не бывает правдивых и неправдивых чувств, а бывает место контрпереносу и динамике эмпатических отождествлений «Я» консультанта.
Итак, осуществляя терапевтические действия, психолог-консультант переживает различные состояния. Это не только эмоции и чувства, но и некие целостные, скажем пока так – комплексные системы переживаний, в каждой из которых можно выделить как эмоциональную, так и когнитивную, поведенческую и ценностную составляющую (а может быть и еще другие, например, телесную). В этом смысле переживания консультанта в процессе консультирования можно обозначить как определенную позицию или отношение. Условно и упрощенно позиции консультанта можно разделить на следующие:
1. Позиция согласующегося (конкорданного) контрпереноса (по Генриху Ракеру) или переживания, соответствующие переживаниям клиента. Или эмпатическое переживание, что ребенок (клиент) чувствовал по отношению к раннему объекту. Т.е. если клиент переживает, например, вину и беспомощность, консультант разделяет эти состояния, эмпатически переживая то же самое. Если консультант не осознает данную позицию, он не в состоянии управлять динамикой состояний клиента, если же осознает, он выходит на другой, более высокий уровень сознания и владения ситуацией.
2. Позиция дополняющего (комплементарного) контрпереноса или чувства, соответствующие переживаниям раннего или значимого объекта по отношению к ребенку (клиенту). В этом случае, взаимодействуя с клиентом, переживающим, например, вину и беспомощность, консультант может войти в состояние обвинения, авторитарности или чувство полноты собственной власти (или др., в каждом случае комплементарное состояние зависит от объектных отношений клиента, которые подсознательно чувствует консультант). (По Генриху Ракеру) Мак-Вильямс Н. «Психоаналитическая диагностика» с. 54. Данный контрперенос, как отмечает Мак-Вильямс, на поверхностный взгляд может казаться неэмпатичным. В действительности, консультант в данном контрпереносе не перестает эмпатически чувствовать клиента, но чувствует (или может отождествляться) и те энергии, которые по принципу дополняемости или взаимодействия противоположностей испытывают те люди (объекты), которые связаны с клиентом тесными отношениями. Например, эмпатически чувствуя клиентку, которая рассказывает, как много лет ее не ценит муж, обижает, унижает и проч., психолог в какой-то момент начинает испытывать сильное раздражение. Таким образом, он может с большой вероятностью осознать, что в данный момент он чувствует не свои чувства (не только свои), а мужа клиентки. Если консультант не осознает источник контрпереноса, он может повторить реакцию этих близких, которая может не являться терапевтичной. Если осознает чувства и приписывает их своей личности, он лишается важной информации о клиенте и некоторых возможностей в консультировании. Если консультант осознает наличие и суть контрпереноса, он переходит на более высокий уровень осознания и владения ситуацией.
3. Позиция сопротивления или защитные переживания психолога-консультанта на реакцию контрпереноса. Данная позиция может возникать, если психолог не готов открыться переживаниям, которые актуализируются при работе с контекстом клиента и показывает, какие части жизненного опыта психолога являются болезненными и непринятыми. Понятно, что психолог тоже человек и имеет свой предел эмпатии и право на защитные реакции, но все же это скорее не-позиция. У К. Роджерса есть такая формулировка: если в отношениях с другим человеком мои чувства соответственно осознаются, если никакие чувства, существенные для данного отношения, не спрятаны ни от меня, ни от другого человека, тогда я могу быть почти уверен, что отношения будут помогающими. Выражаясь иначе, если я могу создать помогающие отношения с самим собой (если я смогу осознать и принять мои собственные чувства), тогда имеется большая вероятность, что я смогу сформировать помогающие отношения с другим человеком. (К. Роджерс «Взгляд на психологию. Становление человека» с. 94)
4. Терапевтическая позиция или переживание принятия и осознанного отношения психолога-консультанта к более, чем двум позициям контрпереноса (определение мое, извините). Суть осознания как психического процесса – трансценденция, выход за пределы в более высокий порядок, в более широкий контекст и соответственно видение из этого контекста. Какое-то существенное изменение происходит, когда я могу эмпатически переживать, например, и жалующуюся обесцененную женщину и ее раздраженного мужа одновременно. Например, приходит такой вопрос: а что еще происходит с их душами, пока они изводят друг друга? Интересно, что осознавая несколько объектов эмпатии одномоментно, психолог-консультант (да и любой человек) начинает испытывать состояние мягкого сострадания и любви ко всем фигурам контекста, сопровождающее принятие. Любовь здесь по сути - принимающее внимание из более высокой, чем диадная, точки сборки. Поднимаясь в это состояние сознания, «Я» консультанта, его «точка сборки» одновременно в поле своего принятия держит как переживания опыта клиента (эмпатически чувствуя его как себя), так и существенные для клиента объекты его внутреннего мира (также эмпатически их чувствуя). Дополнительно появляющееся состояние в терапевтической позиции - взгляд на объекты контрпереноса с более высокой точки сборки - Мир - Бог? как совокупности неких законов жизни, переживаемое, честно говоря, непонятно кем - только психологом? Это еще контрперенос или что-то другое? Свидетельствую, что когда психолог входит в состояние терапевтической позиции, клиент это бессознательно воспринимает тут же и динамика консультации меняется. Считаю, что идентичность консультанта в процессе переживания глубокого контакта с клиентом, может включать и включает эти классы (уровни) осознания: человек – другие люди – мир (Бог). Я думаю, что психолог-консультант может переживать в своем отношении к клиенту не только энергию состояний клиента и переживания его близких, родительских фигур, и ранних объектов, но и энергию более высоких целостностей жизненной системы, в том числе и отношение к клиенту некой архетипической божественной силы, к которой обращаются как молитвы, так и претензии человека. Интересно, что когда подобное состояние сознания (терапевтическая позиция) появляется, становится невозможным испытывать (по-крайней мере длительно) явно выраженные чувства и состояния прямой и комплементарной эмпатии (грубо говоря, психолог перестает быть «на чьей-либо стороне»). Эмпатийное переживание в терапевтической позиции более тихое и тонкое (но все же не объективное и беспристрастное), и при его устойчивости контакт с переживаниями клиента и его внутренне-внешними фигурами не теряется! Парадоксально, но факт...
Первые две позиции обусловлены контекстом переживаний клиента, возникают неизбежно и неосознанно и являются прекрасным материалом для понимания клиента, если психолог их осознает. Говоря очень упрощенно, конкорданный контрперенос вводит психолога во внутренний мир клиента, комплементарный позволяет почувствовать как к нему относились близкие окружающие (ранние объекты), т.е. дает понимание отношения значимых людей к клиенту. А также, следовательно, и основные внутренние системы отношений клиента. Терапевтическая позиция независима от особенностей контекста, предъявляемого клиентом и является позицией осознания и принятия состояний контрпереноса (т.е. всей совокупности переживаний, которые вызывает в нас соприкосновение с клиентом и его системой связей с миром), какими бы они ни были. Но терапевтическая позиция не может возникать, так сказать, теоретически - она всегда имеет основанием глубокую здесь и сейчас переживаемую эмпатию. Т.о., терапевтическая позиция - это особое, расширенное по отношению к обыденному состояние сознания. Можно описывать данное состояние как профессиональную субличность, однако по нашему мнению, это не совсем точно отражает то, что происходит.
Таким образом терапевтическая позиция психолога-консультанта обеспечивает наиболее полную профессиональную помощь клиенту за счет того, что консультант во-первых способен видеть и учитывать больший спектр факторов внутреннего мира клиента, а во-вторых нахождение психолога в терапевтической позиции и состоянии создает особое поле восприятия и взаимодействия в процессе консультирования. Транслирование терапевтической позиции создает помогающие отношения и актуализирует ресурсы клиента.
Исследуя опыт нахождения в терапевтической позиции, можно заметить, что данные переживания очень напоминают пиковые переживания, описанные Абрахамом Маслоу. Здесь мне хочется привести его описание дословно, хоть оно и длинное (курсив мой). Маслоу пишет: «… во время пиковых переживаний сама природа реальности может восприниматься более четко, а ее суть постигаться более глубоко, …все Бытие, если смотреть на него с "олимпийской" точки зрения … является нейтральным или хорошим, а зло, боль или опасность представляют собой феномен неполноты как результат неумения увидеть мир в его целостности и единстве и восприятия его только с эгоцентрической или слишком низкой точки зрения. (Разумеется, речь идет не об отрицании существования зла, боли или смерти, а, скорее, о примирении с этими явлениями, понимании их необходимости.) …Боги, которые могут всецело созерцать и объять Бытие и, стало быть, понимать его, должны воспринимать его как доброе, справедливое, необходимое, "зло" же должны воспринимать как продукт ограниченного или эгоистичного видения и понимания. Будь мы богоподобными в этом смысле, мы тоже обладали бы вселенским пониманием и никогда бы ничего не осуждали и не презирали, ни от чего не приходили бы в ужас и ни в чем бы не разочаровывались. Мы могли бы испытывать только сострадание, любовь к ближнему, милосердие и, возможно, печальное или веселое удивление (в высоком смысле этого слова) от несовершенства других людей.Но ведь именно так нередко относятся к миру самоосуществляющиеся люди, и все мы так относимся к миру в моменты наших пиковых переживаний. Именно так все психотерапевты пытаются относиться к своим пациентам. Разумеется, мы должны принять как должное, что такое богоподобное, вселенски терпимое, смиренное бытийно обусловленное отношение обрести чрезвычайно непросто, вероятно даже невозможно в его чистой форме, и все же мы знаем, что это весьма относительно. Мы можем подойти к нему более или менее близко, и было бы глупо отрицать существование этого феномена только потому, что это случается нечасто, длится недолго и никогда не происходит в чистом виде. Хотя нам никогда не стать богами в этом смысле, мы можем более или менее часто быть более или менее богоподобными.» (Маслоу А. Психология бытия», с. 135)
Не правда ли, есть нечто внутренне узнаваемое в описанном состоянии для психолога-консультанта в процессе его работы? Для некоторых психоаналитически серьезно настроенных коллег оговорюсь, что термин «богоподобность» используется Маслоу не в смысле патологической инфляции, а скорее в функции (если можно так выразиться) безусловного принятия и любви. Обеспечивает же подобное переживание, на мой взгляд, масштаб точки сборки, которая включает несколько (много!) фокусов внимания, а точнее - поле взаимовлияния этих фокусов. В этом поле взаимовлияния личность психолога (с ее неизбежными несовершенствами) отходит на какой-то десятый план, и его терапевтические реакции, решения и восприятие перестают быть личностно (и теоретически) обусловленными. Когда ты (психолог) по-настоящему чувствуешь, переживаешь и даешь право на существование многим объектам своего внимания в контексте одного клиента, твои действия становятся более профессиональными, так как ты видишь живую систему, а не ее элемент. Мир клиента видится тебе восхитительно сложным, неоднозначным и ресурсным. Работать в терапевтической позиции - скорее радость и награда, чем усилие.
Вот наблюдения некоторых психологов о своей терапевтической позиции:
Терапевтическую позицию трудно описать рационально, потому что это некое целостное переживание, которое связывает воедино двух человек (психолога и клиента) и эта связь всегда находится в отношении к более широкому контексту. Выразить ее даже метафорически достаточно сложно.
Вот примеры метафор (образов) терапевтической позиции со слов психологов: объемное «эхо»; 3D-обзор; стереоскоп; объемный обзор, как с вершины горы; ощущение в себе канала связи с Высшим; проводник; Я – не совсем Я, у меня несколько фокусов внимания; Я + Наблюдатель; Я – бабочка в руках и руки, держащие бабочку.
Чувства, которые переживает консультант в терапевтической позиции (аффективный компонент):
Это что-то трепетное, нежное, хрупкое, трогательное, но в то же время очень надежное. Это измененное состояние сознания, безусловная любовь, единение с другим человеком, расширение сознания до уровня Вселенной, устойчивость, благодарность, связь с Высшей Силой. Благодать и восторг. Бесконечное удивление, переживание чудесности. Приключение, предчувствие хорошего, вдохновение, радость совпадения, новизна, целостность. Переживание непоколебимой прекрасности Бытия, умиротворение, тепло, сотворчество.
Когнитивный компонент терапевтической позиции выражает убеждения и ценности, которыми руководствуется консультант и которые помогают войти в терапевтическую позицию: Каждый человек – драгоценность; Я готов услышать все, что говорит мне клиент; Я верю в тебя и себя; Если ко мне обратились, значит, это нужно обоим в данный момент; Все мы находимся в общем энергетическом пространстве - поле, в котором происходит взаимообмен энергиями; У каждого человека есть свобода воли, свобода выбора, свобода распоряжаться своей жизнью, У любого человека масса силы и ресурсов; То, что я делаю, нужно миру и мир от этого становится счастливее; Мне нравится делиться тем, что я знаю, мне интересно видеть жизнь с позиции другого человека, Все неоднозначно и многообразно и я черпаю из этого для себя, пропуская мимо ненужное; Каждый человек – это целый мир, нужно бережно к нему относиться; В каждом живет Бог, нужно помочь снять «слои», чтобы Бог был виден.
Поведенческий компонент: Какие действия я совершаю, чтобы реализовать свою терапевтическую позицию (вообще это все истинно профессиональные действия): отражаю чувства клиента, если клиент готов, задаю ему трудные вопросы, ведущие к развитию его понимания себя, своей жизненной ситуации; не отгораживаюсь от тяжелых чувств клиента, а присоединяюсь к ним, наблюдая за тем, что получается; если ничего не помогает – внутренне молюсь; разбираю стену своего сопротивления по кирпичику и тогда возникает чувство благодати.
В этой своей статье, написанной для коллег-психологов, я не открываю чего-то нового. Мне важно было поделиться своей мыслью, что помогающая терапевтическая позиция психолога возникает не от его желания помочь, не от качеств его личности (хотя вообще-то от этого тоже, но опосредовано) и его знания теорий и методов. А от зрелости его эмпатии, от того, насколько он способен отдать свою эмпатию всем субъектам контекста клиента, развить свое принимающее внимание так, чтобы оно могло чувствовать существенные связи мира клиента со всем миром и его законами.
!
