- «Аааа…. Как Вы думаете… я нормальный?»
- «Я выбрала Вас потому, что Вы психиатр»
- «У Вас медицинское образование, вот я и подумала – уж Вы-то точно поймёте, что со мной…»
- «Я не псих?» – слова, которые я обычно слышу от клиентов уже после сессии, перед самым выходом у двери.
- «Ну вот, наконец-то, настоящее, зачем приходил», - думаю я в такие моменты.
Так часто бывает, что самые сокровенные вопросы и фразы клиенты задают перед уходом. Перед уходом их задавать безопаснее: сказал и сбежал. Это как последние секунды, чтобы надышаться и нырнуть в самый омут, чтобы потом остаться одному. Одиночество, на которое обрекаешь себя полностью самостоятельно, чтобы никто не увидел неверия и боли. Кто так не делал?!
Мы так воспитаны, что нельзя показывать стыдное. Люди, задающиеся вопросом «А нормальный ли я?», обычно лишены свободы. Внутри у них бьётся живое, заставляет чувствовать то, чего чувствовать никак нельзя, а показывать уж и тем более – страх, панику, злость, обиду, страстное желание чего-то… Но… «Не веди себя так – над тобой будут смеяться», - знакомо?
Для меня смешной – синоним слова милый, такой, с которым хочется быть рядом. Я удивлена, что поколением раньше, поколением моей мамы – я часто слышу свидетельства этого от её ровесников - это синоним слова унизительный, клоун в самом худшем смысле. Клоуном быть стыдно и страшно, стыдно и страшно быть и рядом с клоуном.
Клоуны – они как будто лживы. Они смешные, яркие, но и по-настоящему страшные для некоторых людей. Они ведут себя непредсказуемо, как сумасшедшие, которым разрешено говорить всё самому царю. Клоуны символ обмана – они втираются в доверие, ну а потом… да одному Богу известно, что будет потом. Всё это неопределённость, потому нельзя доверять им и нельзя доверять себе, яркому и весёлому.
Перенесёмся на ещё одно поколение раньше.
- «Кто много смеётся – плакать потом будет», - ворчливо говорила моя бабушка. А уж сколько раз слышала я это от других женщин примерно 30-х годов рождения.
Будь тише, незаметнее, и выживешь, живи поближе к кормушке, нельзя выделяться. И нельзя показываться рядом с теми, кто выделяется. Правдолюбцы не a фаворитах у власти были, и их друзья заодно.
Клоунофобия – откуда она берёт своё начало? Ещё поколениями раньше, может быть, цыгане с их балаганом легли в основу этого страха?!
Не всё то золото, что блестит, запретный плод сладок, дьявол предстаёт в ангельском обличье. Это перевёртыши, которые умудрённые опытом взрослые транслируют детям. Это сумасшедшее противоречие пограничника – выдавать чёрное за белое, белое за чёрное. Ты не должен верить не только другим, но и себе, ты сумасшедший, потому что то, что ты видишь – это совсем не то. Газлайтинг и безумие чистой воды.
Когда-то это имело смысл выживания – для семьи, рода в целом. Иногда позже это имело смысл выживания для ребёнка. Дети не живут без любви, потому принять, что мама ругает или даже бьёт, оставила жить у бабушки, а сама уехала куда-то, не хочет слышать о твоих желаниях – значит придать смысл своему страданию, найти опору, быть принятым в своей семье с её жизненной философией. Но время идёт, мама стареет, мир вокруг полон соблазнов и наполняется возможностями. В среднем возрасте есть и деньги, и время, и силы, а привычка не слышать свои желания остаётся. И вот так пройтись бы колесом на главной площади страны, или пригласить на свидание вон того вон красавчика, или плюнуть в лицо хамоватой начальнице – да нельзя, приличные здоровые люди так себя не ведут. Не то что клоуны некоторые.
И ещё вариант – клоунскую маску, маску веселья часто надевает на себя человек, испытывающий реально совсем невесёлые чувства. Шутки часто прикрывают агрессию, страх, готовность атаковать. Шокирующий опыт сближения с последующим ударом в спину не только запоминается на всю жизнь, но и передаётся из поколения в поколения, мешая потомкам жить своей жизнью. Только со временем начинается путаница, и уже настоящее живое чувство прячется внутрь, прикрываясь маской тревоги, депрессии, равнодушия.
Потому вопрос - «Я нормальный?» - означает для меня – «А примешь ли ты меня такого… взаправдашнего? Могу ли я быть с тобой рядом, а потом и в этом мире, не притворяясь, по-настоящему?»
Наверняка есть ограничения. Но, правда, не могу вспомнить, чтобы было по-другому – кажется, могу.
!
