Начало статьи - http://www.b17.ru/article/47342/
В первой части статьи я рассказала про пусковой механизм травмы и переживания, которые сопровождают травматический стресс. А во второй - хочу затронуть вопросы, которыми и я задавалась в своё время, и многие люди, как мне кажется, задаются.
Почему кто-то травмируется, а кто-то - нет? И почему вообще люди такие хрупкие?
Несмотря на то, что механизмы переживания экстремального стресса универсальны для всех - травмы в результате приобретают далеко не все. Даже в ситуациях, которые с большой вероятностью вызовут травматический дистресс у любого человека (природные и техногенные катастрофы, боевые действия, насилие) - травмируются не все. Существует, исходя из клинических данных, достаточно большой процент людей, которые не проявляли никаких признаков травмы после переживания катастрофического события. И наоборот, есть люди, которые приобретают посттравматические расстройства из-за событий, которые можно отнести к "обычному" социальному опыту.
Очевидно, у людей - разная степень устойчивости. Влияет общее физическое здоровье, информированность и возможность влиять на события, а также, в первую очередь - наличие ранних детских травм в структуре характера. У неизлеченного травматика риски повторной травматизации возрастают в разы. Кроме того, решающее значение имеет не только событие само по себе, но и внутренняя картина травмы: восприятие ситуации и отношение к ней, личностный смысл события, переживание и оценка собственной жизни.
Успешное проживание стрессов состоит в чередовании этапов мобилизации и расслабления. После отдыха человек готов к новым стрессовым нагрузкам. Но и полноценный отдых возможен только при адекватной разрядке возбуждения, накопленного во время сопротивления стрессору. У животных это происходит естественным путём. Американский ученый Питер Левин, автор одного из современных подходов к психической травме, который интегрировал знания в области не только психологии и психотерапии, но и биологии, психофизиологии и нейропсихологии, описывает примеры естественной разрядки напряжения у животных, для которых характерна защитная реакция «замирания» в случае опасности. Например, антилопа, преследуемая гепардом, падает замертво за миг до того, как гепард схватит добычу. Неподвижная жертва имеет шанс не быть съеденной сразу: возможно, хищник оттащит «мертвую» добычу в кусты и временно её оставит. Другая функция состояния оцепенения (иммобилизации) – обезболивание. При этом нервная система животного, которое кажется мертвым, по-прежнему предельно активирована: мозг и тело продолжают получать те же самые вещества (адреналин и кортизол), которые помогали при попытке бегства. В случае спасения временно «замороженное» животное выходит из состояния шока, начиная дрожать и трястись всем телом, разряжая таким образом большую часть энергии, удержанную её нервной системой. Наблюдения биологов подтверждают, что если у животного подавить эту спонтанную разрядку – оно с большой вероятностью впоследствии погибнет. На основе этих наблюдений и разработан вполне успешный метод работы с травмой у людей - актуализация в памяти травматического события с разрядкой телесного напряжения в безопасных условиях.
Инстинкты в жизни человека играют гораздо меньшую роль, хотя его реакции на опасность в большей мере остаются биологическими. При этом человек далеко не всегда может задействовать такой же инстинктивный способ разрядки напряжения. В случае опасности главным мотивом человека, несомненно, становится мотив самосохранения, но составляющими этого мотива является не только сохранение физической целостности, но и такие разнообразные стремления как сохранение самоуважения, статуса, своего Я, своих идеалов. То есть отсроченное реагирование - это вполне естественный для человека механизм, который является побочным эффектом человеческой сложности. Естественные процессы переживания травматического стресса подразумевают постепенную переработку переживаний, допуск в сознание только той информации, на которую у человека на определенном этапе хватает ресурсов.
Может показаться, что человеческий механизм запечатления события в психике с последующими травматическими изменениями личности – является менее совершенным, чем быстрая инстинктивная разрядка напряжения. И в ряде случаев рекомендации «учиться у природы» действительно могут быть полезны как составляющие техники исцеления человека. Но следует помнить о когнитивной сложности человеческих задач, о дополнительных сознательных измерениях во внутреннем мире человека, о возможностях личностного роста. Травма возникает в разрыве между невозможностью справиться с ситуацией и в то же время невозможностью эту ситуацию допустить, смириться с ней. Для животного это означает гибель. Человек выживает именно ценой того, что ситуация оказывается «отсроченной». Реакция может быть отложена до того момента, когда человек будет внутренне готов изменить ситуацию или придать ей новый личностный смысл. В. Франкл убедительно показал, что человек может вынести все что угодно, если в этом есть смысл. В остром периоде травма влечет за собой крах идентичности и всей системы жизненных приоритетов человека. Попытки компенсировать эту катастрофу могут приводить к созданию новой, более гибкой и жизнеспособной системы ценностей. Если, разумеется, действия по постепенному переживанию травмы по каким-то причинам не были подавлены.
!
