Ровно год назад(2013г.) я познакомилась с человеком, который в прошлом столетии присутствовал на встрече-семинаре с носителем идейной гуманистической психологии Карлом Роджерсом. Почему идейной? Да потому, что спустя годы этот человек стал известен во всем мире, а его практическая идея переросла в идею подлинную и стала называться – роджерианством.
Итак. Моим собеседником является Акоп Погосович Назаретян – профессор психологии и доктор философских наук, главный редактор междисциплинарного академического журнала «Историческая психология и социология истории», главный научный сотрудник и руководитель Евро-азиатского Центра мегаистории и системного прогнозирования Института востоковедения РАН.
И я – Алиса Шахова, социальный педагог и практический психолог, работающий в клиент-центрированном направлении:
– Акоп Погосович, расскажите, пожалуйста, когда была эта встреча? Мне, человеку, который обучался клиент-центрированному или роджерианскому подходу, как говорят, сам Бог велел поговорить об этом «эпохальном событии».
А. Н.: – Это было за неделю до его смерти, в самом начале 1987-го. Несмотря на более чем почтенный возраст, он тогда «гастролировал» по Советскому Союзу, побывал в Тбилиси и в других городах, и, конечно, выступал в Москве. Мы сидели в Большом зале МГУ с моим добрым приятелем, известным тогда уже психологом Вадиком Петровским*.
А. Ш.: – А как Вас туда пригласили: взяли за руку и привели?
А. Н.: – Туда всех желающих приглашали. Собралось, думаю, около тысячи человек. Если честно, у меня было чувство, что он мистифицирует. Он не смог на некоторые вопросы ответить прямо, путался. Может быть, перевод был сложным, может быть, возраст сказывался. Ему было за восемьдесят. Но я и мой друг, мы даже переглядывались, когда он рассуждал. Я ему послал записку с вопросом, но ответа не дождались – ушли раньше.
А. Ш.: – А была ли выстроена теория, представлена ли она в виде лекции самим К. Роджерсом или его помощниками? Наверняка он приехал не один.
А. Н.: – Была. Но из всего услышанного запомнился один тезис: в психологии ни в коем случае нельзя экстраполировать. Изучив сотню клиентов, вы не должны переносить свои выводы и обобщения на сто первого, ибо каждый человек индивидуален и неповторим и продуктивным средством психолога служит понимание, эмпатия… Но буквально следующим абзацем он заявил: «Каждый человек, даже самый отъявленный преступник, по природе и в глубине души добр». Мы с Вадимом удивлённо переглянулись – ведь только что он заявил, что обобщать и экстраполировать недопустимо! Честно скажу: не произвело впечатления, лектор был не в форме.
А. Ш.: – Сколько по времени это заняло?
А. Н.: – Заняло все это приблизительно часа полтора. Нас было много. Я послал ему записку с вопросом, но записок было штук сто и уверенности, что до моего дойдет черед, не было. Не знаю, может он на него и ответил, но мы ушли раньше. В зале царила атмосфера восторженного ожидания ответов, все были в состоянии«ох и ах!».
А. Ш.: – Наверное, это был период, когда такие люди, специалисты, профессионалы своего дела приезжали очень редко?
А. Н.: – Уже начали приезжать, это был период перестройки… Роджерс запомнился мне как высокий, представительный джентльмен. Конечно, он путешествовал со свитой и на сцене был с помощниками. Помню, он пригласил какую-то женщину из зала, но не получилось хорошей беседы или консультации. Возможно, дело было в переводе, или еще в чем-то… Возможно, возраст сказывался: восемьдесят пять, как-никак... А через неделю его не стало.
А.Ш.: – Скажите, а в то время прочитать его статьи в журналах как-то можно было?
А.П.: – Думаю, да, возможно. В «Хрестоматиях» по психологии наверняка были. Я вообще-то индивидуальной терапией не занимаюсь, поэтому не очень вчитывался. Но вообще западные психологические направления в СССР были известны, хотя по большей части через «критические обзоры». Например, в 20-е годы повально увлекались З. Фрейдом (ведь его почитал Л. Троцкий!). Троцкого прогнали – «прогнали» и Фрейда. И с другими «буржуазными» авторитетами происходили колебания. В начале 70-х «реабилитировали» социальную психологию. А в 1975 году мне дали задание из ЦК КПСС написать брошюру о буржуазных школах социальной психологии. Говорят, я был чуть ли не первый после 30-х годов, кто написал, что это – не дребедень. Я работал тогда на самой первой в СССР первой кафедре социальной психологии Института общественных наук при ЦК КПСС.
Резюмируя, можно сказать: суть гуманистической психологии: не ломать то, что есть в человеке, а дать ему возможность гордиться тем, что есть. Если хотите – придать этому достоинство.
По этому поводу ходит анекдот:
Встречаются два друга, один другому и говорит:
– У меня есть знакомый психолог, психотерапевт, лечит – что хочешь.
Тот заинтересовался, и попросил познакомить. Через месяц встречает и спрашивает:
– Ну, что, вылечил?
– Вылечил.
– И что, ты теперь не мочишься в постель?
– Да нет, в постель-то я по-прежнему мочусь, но теперь я горжусь этим!
А. Ш.: Вывод: относиться к человеку должно с уважением, кем бы он ни был, где бы он ни был, каков бы он ни был. Возможно ли такое? Возможно, но иногда (если честно) сложно.
И добавила, вздыхая: – Да… труды наши тяжкие… нелегко нам, ой нелегко… И на этой возвышенной ноте я предлагаю закрыть тему роджерианства и открыть… Акоп Погосович, а расскажите, пожалуйста, о своей нынешней работе.
А.Н.: – А как тяжело относиться с уважением ко всему неблагодарному человечеству!!! (смеётся)
А.Ш.: – В каком смысле?
А.Н.: – Ну, Вы же спросили о моей работе, а она в терминах клиент-центрированности в качестве клиента рассматривает всё человечество.
Дело в том, что уже более 20 лет я занимаюсь вопросами, находящимися на стыке психологии и философии в рамках так называемой Универсальной (от Universal–Вселенная) истории или Мегаистории (на Западе – BigHistory). Это относительно новое научное направление рассматривает понятие эволюции не в традиционно биологическом смысле, но предельно широко: как процесс усложнения нашей Вселенной от кварк-глюонной плазмы после Большого Взрыва до развития разумной жизни на Земле. При этом самым сложным продуктом эволюции является психика человека. Её изучением сегодня занимаются такие новые дисциплины, как эволюционная психология, культурная антропология.
Итак, первый постулат: мир и мы как его передовой рубеж – эволюционируем, усложняемся.
Второй – усложняемся неравномерно. Я сейчас не буду вдаваться в детали этой неравномерности, скажу лишь, что с определенного момента эволюция Вселенной начала ускоряться. И если поначалу динамика усложнения мерялась миллиардами лет, то сегодня – только не пугайтесь! – счет пошел уже на годы. Да, да, мы живём в столь стремительное время… – оглянитесь вокруг… причем я не имею ввиду политическую бурю вокруг Украины, вернее, не столько ее – любой аспект жизни цивилизованного общества меняется буквально на глазах. В первую очередь – аспект информационный, связанный с появлением интернета и мобильной связи. И если технологии продолжат развиваться в том же духе, уже совсем скоро – в середине столетия – прогнозы открывают для нас совершенно головокружительные перспективы симбиотического будущего. В отличие от трансгуманистов, меня, как психолога, в смутных очертаниях этого будущего тревожит вопрос: хватит ли в обозримой перспективе человечеству мудрости обуздать резко возросшую технологическую силу?
Сам факт нашего с вами существования говорит о том, что пока что мудрости хватало. Хотя с незапамятных времён палеолита мы не раз находились на краю пропасти тотального самоуничтожения, чему посвящена моя книга «Цивилизационные кризисы», вышедшая в 2001-м году. Но в 20-м веке сила человека, а точнее убойная сила оружия, резко возросла: ядерное оружие подвело некую черту, за которой древнейший механизм борьбы с хаосом – деление на «мы – они» – стал чрезвычайно опасен. Мы уже могли свалиться в пропасть – в 1962-м во время Карибского кризиса. Но устояли на краю. Физически и морально уничтожив, предав забвению тех, кто сыграл тогда самую значительную в истории цивилизации роль.
А.Ш.: – Я краем уха слышала: в конце того года по телевидению шел фильм… кажется он назывался «В одном шаге от третьей мировой»…
А.Н.: – Да, был такой фильм с трагичным финалом: Кеннеди убили сразу, Хрущева свергли через некоторое время, а непосредственных участников – сотрудников посольств, разведок и журналистов – сделали козлами отпущения…
С тех пор мы притёрлись к ядерной угрозе, на место которой пришли другие страшилки. И если предельно кратко, то суть моей работы – показать самую страшную из них – вероятную ограниченность возможностей нашей психики: если смыслы жизни человека могут вертеться лишь вокруг идеологических/религиозных осей, – мы обречены.
А.Ш.: – А чем Вам не нравится религиозная ось?
А.Ш.: – Тем, что в какие бы филантропические одежды она не рядилась, сколько бы не воспевала любовь к ближнему, она в той или иной мере замешана на противопоставлении «мы-они». А это – тупик. И если человечество хочет выжить, ему необходимо подняться над всеми междусобойчиками и междоусобицами, над любыми этническими, национальными, конфессиональными и прочими распрями. В награду оно получит ни много, ни мало всевозрастающую власть над Космосом, над Вселенной. Создается впечатление, что достигнув в нас некоего предела сложности, Вселенная сможет совершенствоваться дальше лишь уже под нашим непосредственным влиянием. Повторяю: при оптимальном сценарии Вселенная может развиваться дальше посредством разума ее обитателей. А при всех прочих сценариях нас ждет печальная участь выбракованной «ошибки природы»: или быстро катастрофично, или сравнительно медленно – после долгого зависания в состоянии сытой скуки.
Всё услышанное было столь неожиданным и непривычным, что и я на минуту зависла. АкопПогосович смотрел таким грустным и в то же время участливым взглядом, что мне стало стыдно чуть ли не за всё неблагодарное человечество. Я только и смогла пролепетать:
–Ну… может всё как-нибудь образуется?
– Конечно! – подмигнул ученый, образ которого (я только сейчас это уловила) – напоминал канонического древнегреческого мыслителя из учебника. – Но сначала нам надо вырвать наши братские народы из средневековой напасти меряния национальными достоинствами. И я сейчас, сию минуту, как раз и работаю над такой национальной идеей для россиян, которая выше – которая наднациональная и, не побоюсь этого, ставшего в советском прошлом ругательным, слова, космополитическая. Лишь через заботу об общем для человечества благе видится путь к ликвидации опасной однополярности мира. И по моему глубокому убеждению, Россия подходит на роль уравновешивающего полюса больше, чем, к примеру, Китай. Почему? Ответ на этот вопрос как раз и лежит в плоскости психологии, но это – большая отдельная тема.
–Тогда мне остается от всей души пожелать Вам достижения намеченного, а нашим народам – скорейшего избавления от опасной напасти. И на этой оптимистической ноте – завершить эту столь содержательную беседу! Спасибо Вам огромное!
…Я держала в руках новую, вышедшую в марте этого года книгу Назаретяна «Нелинейное будущее» и благоговейно вздыхала: если клиентом Человечество занимаются такие тонкие умные психологи… у него, то есть у нас, наверняка есть неплохие шансы и на выздоровление, и на, хоть и нелинейное, но счастливое будущее!
-----------------------
* – Петровский Вадим Артурович – российский психолог, специалист в области теории и методологии психологии, психологии личности, социальной психологии, психологии развития, психологического консультирования, математического моделирования личности. Автор идеи персонологии– "науки личности" и мультисубъектной теории личности. Д-р психологических наук (1994), чл.-кор. РАО (1995), профессор (1997).
!

