Есть две крайности.
Может быть, две стороны одной медали.
Считать, что ты принципиально можешь всё и это достижимо, лишь бы постараться и знать как.
Считать, что я ограниченный человек с ограниченными возможностями, наполнен тем, что в меня вложили и могу только то, что возможно, учитывая мой ограничения.
Первое утверждение для меня о том, что у меня есть надежда.
Второе - у меня есть границы.
Мир безграничен, в нем безграничен и я. Я могу всё, просто надо знать как, я надеюсь и делаю. И у меня получается. И можно привести огромное количество примеров этому. Даже можно сказать: если захочешь, у тебя получится , я в тебя верю.
Получится буквально всё, что угодно.
И на этом месте для меня заканчивается исследование самого себя, а начинается история о всемогуществе и о фантазиях, оторванных от реальности.
Я ограничен в мире и я только человек, мои возможности упираются в мой слабые силы, в мои границы, я имею начало и конец, мне не стать другим.
Эти убеждения явно ограничивают рост.
Так что же мне бы хотелось в идеале?
Уметь выглядывать из окна и выходить из комнаты.
Но сначала: полностью, до последнего винтика, плинтуса между стеной и полом, фактурой стен и запахом изучить, что же есть в моей комнате, на что я могу опираться, чтобы выйти и пойти чуть дальше.
Быть может, об этом предупреждал Бродский, помните?
"Не выходи из комнаты… "
Он говорил о том, что тебя ждет за пределами… много чего и это важно знать и предполагать, что ты сделаешь, когда встретишься…
"… Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса."
Но повод ли это в этой комнате сидеть, когда изучена она и обсуждено, что тебя может встретить в мире вокруг?
Да и Бродский…
Говорит ли он в серьез? О чем его стихи? В самом ли деле он призывает "не выходить из комнаты"?
Начиная каждую строфу: "не выходи из комнаты", Бродский все больше накручивает ощущение абсурдности происходящего.
Как в кривом зеркале, где увеличиваются и искривляются, но не предметы, а чувства и фантазии, поэт все больше и больше идет к преувеличению и наконец доходит до вселенских обобщений.
В этом его стихе диалектика всемогущества переплетается с диалектикой ограниченности существования.
Постепенно начинает понимать, что сама по себе жизнь пишущего строки стихотворения автора, как наблюдателя, вовсе не завязана на огриниченности "сидения в комнате"…
И если есть кураж посмотреть на всё то, что находится за пределами привычного бытия, можно попробовать выйти.
Выйти, опираясь на самого себя.
Или взлететь.
И вот, сам я не выдерживаю, предаваясь мечте, разрывая ограничения, живя надеждой...
Но посмотрите, насколько же увязаны детали бытовой картины мира с полетом птицы…
Без опоры на реальность нет полета.
Помните?
"
Сердце, обросшее плотью, пухом, пером, крылом, бьющееся с частотою дрожи, точно ножницами сечет, собственным движимое теплом, осеннюю синеву, ее же увеличивая за счет еле видного глазу коричневого пятна, точки, скользящей поверх вершины ели; за счет пустоты в лице ребенка, замершего у окна, пары, вышедшей из машины, женщины на крыльце."
!
