Кризис как новогодняя традиция(версия статьи для журнала ПОнедельник)

КРИЗИС КАК ДРЕВНЯЯ НОВОГОДНЯЯ ТРАДИЦИЯ

Период новогодних праздников традиционно является временем стресса. Символическое значение этого периода маскируется радостным возбуждением праздника. Но сами праздники, как известно, уходят корнями в глубокую древность. В те самые времена, когда человечество смогло отражать циклическую суть природных процессов, когда "пышное природы увяданье" сменяется "морозом и солнцем чудесного дня». Осознание конечности бытия привело людей к ритуализации поведения: окончание тяжелого времени трудовых и боевых подвигов сменяли мистерии, во время которых проходили символические ритуалы "смерти-возрождения». Символически человек уходил от старого и отжившего, и проходя через опьяняющий ритуал праздника рождался к новой жизни. Его прежнее "социальное Я" уходило, и человек мог начать жизнь с "чистого листа». Мы можем наблюдать элементы ритуала "смерти-возрождения" в дошедшем до нас празднике Масленицы, с проводами зимнего времени и сжиганием чучела на костре. 
В западноевропейской традиции таким период является предрождественский период, сочельник, в постсоветской России таким периодом стало предновогоднее время. Для нас стало привычным наблюдать, как с полубезумным видом буквально носятся по гипермаркетам покупатели "затовариваясь" продуктами и подарками, как ускоряется и без того плотный поток автомобилей на городских магистралях, спешащие водители теряют остатки осторожности, рискуя попасть в аварийные ситуации, с каким настойчивым упорством люди пытаются завершить проекты именно в конце года любой ценой, не считаясь с потерями и ценой вопроса.

В этот период критичность мышления снижается, начинают преобладать элементы мышления архаического, волшебного, уходящего корнями в примитивную магию подобия. Ведь мистерия защищает от накопившегося за предыдущие месяцы чувства вины, за все что было не выполнено и отложено за этот период. Символическое стремление отыграться и очистить суровую и всевидящую совесть от вины самообмана в течение года толкает к плохо обдуманным и иррациональным поступкам. В основе такого поведения лежит попытка взять под контроль не только собственное поведение (которое как раз могло отличаться непоследовательностью, плохим планированием, недооценкой риска и противоречивостью стратегии), но и плохо контролируемые факторы (удача, макроэкономические и социальные процессы). Ведь возможность индивидуального контроля человека над чем-либо крайне мала, и ее иллюзия поддерживается воспитанием и научением. Если мы лишимся этой иллюзии, то легко впадем в беспомощный ужасно поиск удовольствия и любопытство побуждают нас действовать и планировать свою жизнь, ставя все новые амбициозные цели и забывая о других, более ранних.

В результате ужас перед загадкой бытия замещается у нас планами, стратегиями, а также рутиной повторяющихся действий и социальных ритуалов, делающих мир иллюзорно безопасным и предсказуемым, а существование в мегаполисах суетливым и тревожным (если Вы попали на вершину социальной пирамиды и можете устанавливать правила игры сами) или скучным и раздражающим (если Вы вынуждены играть по правилам других). Поэтому приближение праздника манит перспективой одномоментной разрядки напряжения, однозначного и мистического преображения, когда "...все проблемы остаются в прошлом году...". В это период даются обещания, проверяются на прочность нарождающиеся любовные союзы, подводятся промежуточные итоги бизнес-стратегий. И конечно, расцветают пышным безумством мистерии корпоративен, бессмысленные и беспощадные праздники безудержного веселья, позволяющие растворить и проиграть накопившуюся за месяцы совместного труда ненависть конфликтов и мелких интриг, чтобы вновь почувствовать себя частью чего-то большего, чем индивидуальная конкурентная стратегия.

 И прочувствовать, в союзе с немалыми дозами этанола, сопричастность к великой миссии корпорации и свой скромный вклад в великое будущее "всего прогрессивного человечества". 
Но этот год особенный: к традиционному предновогоднему маниакальному психозу, добавился апокалиптический привкус экономического, в частности валютного кризиса. Пошатнувшееся доверие к национальной валюте подхлестнуло невиданный ранее потребительский спрос в области продаж автомобилей, бытовой электроники, и в целом импортных товаров. Возникшие на рынки дефициты, также отразили ритуально-магический характер выросшего спроса. В частности, традиционный индикатор психизма населения: дефицит гречки. Апокалиптические фантазии о приближающемся голоде имеют два источника: один вполне рациональный, связанный с осознанием хрупкости логистических цепочек виртуальной и глобальной экономики, включающий элементы роботизированного порядка и хаоса, и меж поколенный страх социальных экспериментов советской и постсоветской эпохи (продразверстка, раскулачивание, девальвация, деноминация, рэкет, рейдерство).

В российском обществе крайне популярны архаичные мифы, основанные не на устойчивом развитии, а на сверхмобилизации. Былинный образ Ильи Муромца побуждает наших соотечественников искать "волшебные решения" в стиле товарища Шарикова, призывающего в критической ситуации "взять все и поделить". Прозорливые инвесторы с радостью наблюдают, как иррациональное поведение сограждан открывают новые возможности для развития, а люди, не дружившие со стратегическим мышлением и ранее становятся еще менее рациональными в своих поступках. Но апокалиптические фантазии имеют и другой иррациональный источник: силы нашего желания. В этот момент просыпается в народе "масленичное сознание", страстно желающее перемен, иррациональным образом видящее в кризисной ситуации магический источник решения всех проблем, когда мощная волна кризиса сметет набившую оскомину рутину, необходимость социального принуждения и карьерно-конкурентной гонки, столь привычной в современном мегаполисе, но совершенно утративший свой эволюционный смысл.

Наша цивилизация сделала упор не на развитие человека в целом, а на развитие технологий, и стремится подчинить человека технологиям. Протест нашего «глубинного Я» против технологизации и ритуализации жизни и проявляется в катастрофических опасениях по поводу кризиса. Они отражают наше желание вернуться от рутинного и привычного к удивительному и новому. Ведь именно желание нового и отказ от рутинного породило современные технологии. Так что встречаясь с многочисленными фантазиями и пророчествами относительно кризиса, пользуйтесь старым фрейдистским методом обращения с фантазиями: ищите в себе ту часть нашей глубинной сущности, которая страстно желает пугающих наше "рутинное Я" критических перемен.
Ведь любая социальная гарантия является не более чем иллюзией и защитным маневром нашего сознания.

2015-03-15
Статья выложена в ознакомительных целях. Все права на текст принадлежат ресурсу и/или автору (B17 B17)

Что интересного на портале?