Контейнирование - способность к выдерживанию различных видов психической энергии, таких как - эмоции, напряжение, инстинктивные импульсы и многое другое.
В психоаналитической традиции термин Контейнирование связан с двумя именами: Дональд Винникот и Вильфред Бион.
Концепт Контейнирования (или концепт холдинга) - является основополагающим для большинства психотерапевтических практик. В процессе работы психотерапевту необходимо создавать холдинг или контейнер в работе с клиентом и в некоторых случаях только такие действия могут быть основным условием исцеления. В психотерапии терапевт помогает клиенту укрепить свою внутреннюю способность к контейнированию и выдерживанию чувств, как если бы он был альтернативным родителем.
У некоторых клиентов есть потребность укреплять свою способность контейнировать в связи с искажением ранних отношений мать-дитя, но есть и другое происхождение данной проблемы - шоковая психическая травма или Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Когда человек попадает в ситуацию связанную с угрозой для своей жизни (пусть даже им так воспринимаемую, а не реальную). В таких ситуациях высвобождаются энергии, которые мы называем инстинктивными - ярость, паника и др. Даже при самом лучшем внутреннем "контейнере", полученном в наследство от любящих родителей, человек может оказаться не в силах выдержать накал психической энергии такого высокого уровня... и способность к контейнированию уязвляется.
Как происходит восстановление (укрепление) способности к контейнированию в психотерапевтическом процессе? Клиент ощущает присутствие травматического опыта в себе, как конкретное необработанное впечатление. Беспокойство, вызываемое возрастающим присутствием в нем таких впечатлений, повышается, и, следовательно, он нуждается в их эвакуации. Терапевт принимает то, что эвакуирует клиент и трансформирует болезненные переживания. Терапевт частично "переваривает" драйвы клиента. Таким образом, клиент может теперь повторно принять в себя (re-introject) свои эмоциональные переживания, модифицированные и смягченные. Таким образом, совместно создается мыслимая и переносимая репрезентация травмирующих событий, которая в новом виде может быть усвоена и переварена клиентом, а значит, интегрирована в опыт. И, вместе с этим, он укрепляет или обучается и самой функции контейнирования. Через отношения с терапевтом клиент приобретает опыт контейнирования собственных переживаний, так что он, со временем, приобретет способность осуществлять функцию контейнирования самостоятельно.
Можно подытожить, что психическая деятельность и духовное здоровье клиента в основном основано на взаимодополняющей встрече между внутренней толерантностью клиента к фрустрации и способности терапевта к контейнированию.
Необходимо подчеркнуть, что контейнирование не означает лишь "дезинтоксикацию" непереносимых чувств. Существует и другой базовый аспект. Контейнирующий терапевт также, вручает клиенту дар - способность к обозначиванию, осмыслению. Терапевт помогает ему образовывать мыслительные представления, понимать свои эмоции и декодировать, таким образом, то, что происходит. Это позволяет клиенту со временем быть толерантным к отсутствию терапевта и последовательно укрепляет его способность переносить фрустрацию.
Вильфред Бион выделил отношения между контейнером и содержимым трех типов:
1. Ригидная связь
Контейнер реагирует на вторжение, становясь ригидным и отказываясь отвечать на то, что вошло в него, в результате его содержимое, контейнируемое, утрачивает свою форму или смысл. Таким образом, терапевт сообщает клиенту: «Я не понимаю, что случилось с тобой!» - тем самым, он устанавливает слишком большую эмоциональную дистанцию между собой и клиентом и отвергает те переживания, которые клиент хочет эвакуировать, возвращая ему их не модифицированными.
2. Хрупкая связь
Этот тип связи является противоположностью первому. Здесь контейнируемое обладает такой силой, что переполняет контейнер, и он взрывается или в той или иной степени утрачивает свою собственную форму и функцию. Тогда терапевт и клиент оказываются полностью дезориентированными вплоть до паники и нервного срыва. Еще хуже ситуация складывается в том случае, если терапевт, чрезмерно тревожный сам по себе или попадающий в собственный драйв, возвращает обратно клиенту, не только его не модифицированную тревогу, но и эвакуирует в него свою тревогу. Тогда терапевт использует клиента, как хранилище для своих, непереносимых душевных содержаний, или может пытаться поменяться с ним ролями, стремясь к тому, чтобы быть самому контейнированному клиентом вместо того, чтобы контейнировать его.
3. Гибкая связь
Гибкая связь подразумевает, что терапевт может реагировать более чувствительно и гибко. Он может принять в себя переживания, которые не могут удерживаться клиентом.
Терапевт должен быть способен переживать чувство клиента, с которым он пытается справиться посредством проективной идентификации, но при этом сохранять уравновешенность.
Здесь контейнируемое входит в контейнер и оказывает на него влияние, тогда как сам контейнер и его форма и функция также модифицируют контейнируемое. Терапевт должен чувствовать (ужас, страх, панику) и все же сохранять уравновешенное состояние ума, и тогда постоянный процесс взаимного влияния и адаптации не прерывается.
Решающим аспектом отношения контейнер-содержимое является потребность в «уравновешенном мышлении», т.е. в контейнировании гибкого типа. Некоторые терапевты не могут сохранять уравновешенное состояние психики. Вероятно, правильнее было бы сказать, что все терапевты время от времени терпят неудачу - одни из них чаще, чем другие. Но они терпят неудачу двумя характерными способами - ригидным и фрагментированным. Ригидный терапевт принимает что-то в себя и, как описывал это Бион, произносит формальные ответы без реального понимания страдания клиента. Хрупкий терапевт, соприкасаясь со своим страдающим клиентом, распадается на части и паникует. В любом случае клиент получает обратно свои собственные проекции с косвенным сообщением, что состояние его души непереносимо - терапевт показал, что никакая душа не может вынести этого.
Клиент страдает от «безымянного ужаса» - то есть состояния психики, которое не поддается осмыслению.
Когда у человека нет возможности контейнировать свои чувства, он вынужден воспользоваться механизмом вытеснения для того, чтобы избавиться от неприятных переживаний. То есть, способность к контейнированию дает человеку возможность проживания чувства.
А вот что еще пишут по поводу контейнирования (вольный перевод фрагментов статьи Sabar Rustomjee "Containment and failures of containment"
" ... в ситуации терапии, контейнирование может быть высказыванием терапевта, сделанным в подходящий момент, которое показывает, что терапевт знает и понимает глубокие чувства и переживания клиента, которые он испытал, или которые ждут того, чтобы быть пережитыми..."
"... Контейнером может быть либо человек, принимающий на себя эту роль, либо способ мышления, который представляет собой способ отношения к жизненным переживаниям. Например - контейнирующая мысль, которая приводит к подходящему действию".
Вильфред Бион проиллюстрировал отношения между контейнером и содержимым на примере отношений мать-ребенок, которые могут быть иллюстрацией и для психотерапевтического процесса:
"Ригидная связь: в этом случае я вижу такой вариант развития - ребенок чувствует себя непонятым, непринятым и в дальнейшем не доверяет матери контейнировать свои чувства. В этом случае он будет пытаться сам как-либо себе помочь, хоть по возрасту это ему слишком рано, и со временем выработает паттерн обращения с чувствами, который будет сопровождать его и во взрослой жизни. Это может быть вытеснение, бурное отреагирование и много чего еще, в том числе и модель, которую предлагает мать (механический подход к чувствам, направленный скорее на заглушение, чем на истинное удовлетворение потребности). Мне кажется, что в этом случае запросто могут появиться ритуалы и навязчивости у ребенка. А со временем у взрослого могут появиться проблемы, связанные с компульсивными видами поведения.
Хрупкая связь: после переживания опыта такой реакции со стороны матери, ребенок вырастает с ощущением, что его чувства, переживания и проблемы могут переполнить его близких, что его чувства непереносимы окружающими или их слишком много. Такой человек будет все время испытывать чувство вины за выражение чувств и бояться быть до конца откровенным. В то же самое время, как и в первом случае ребенок не получает контейнирование чувств от матери, но сам он их контейнировать тоже еще не может. Поэтому он находит другой способ избавиться от неприятных переживаний - чувства вытесняются или проявляются в саморазрушительных актах, а в будущем - привычках.
Гибкая связь: в этом случае ребенок учится не пугаться своих чувств, а наоборот, искренне переживать их и справляться с ними. Как и везде, мать служит моделью поведения, и во взрослом состоянии человек будет уверен, что чувства переживаемы, естественны и к ним нужно относиться с вниманием и уважением."
Интересную модель функционирования человека и общества в целом предложил Винникотт, так называемую, "Схему луковицы". Винникотт говорил, что ни один человек не может существовать изолированно от сообщества и культурной среды. Культура снабжает схемами воспитания, выживания, поведенческими кодами, языком и т.д. Как писал Фрейд (1921): «Каждый индивид является составляющим элементом больших масс и - через идентификацию - субъектом многосторонних связей...»
С этой точки зрения, мы можем рассматривать окружение ребенка (или любого человека) как систему, состоящую из большого количества концентрических кругов, подобных листьям луковицы. В этой схеме ребенок находится в центре, вокруг него имеется первый лист - его мать, далее - лист-отец, и затем следует большая семья со всеми родственниками, и дальше друзьями, соседями, деревней и локальным сообществом, этнической, лингвистической группой, наконец, человечеством в целом.
Каждый лист имеет много функций относительно внутренних листьев: сохранять и давать часть культурных кодов, работать как защитный щит, а также функционировать как контейнер, по терминологии Биона. Винникотт говорил: «Младенец не может быть представлен сообществу чрезмерно рано, без посредничества родителей». Но также, и семья не может быть представлена более широкому сообществу сама, без защиты и контейнирования своих ближайших листьев. Глядя на эту «луковицу», мы можем представить, как какие-то тревоги могут захлестнуть, переполнить один, или более листьев в обоих направлениях - к центру ли, или к внешнему краю.
В такой «луковице» существует утонченная система фильтров и контейнирующих зон переработки между внутренними и внешними листьями. Мы можем представить, какой вред могут нанести такие социальные катастрофы, как войны, массовые миграции, травматические социальные изменения и т.д., нарушая эту «луковицу». Мы можем это сполна ощутить, глядя в глаза детей в лагерях беженцев и слушая их дезориентированных, изгнанных родителей. В этой ситуации нужно ли подчеркивать огромную роль психотерапии, как важного инструмента для налаживания связей и восстановления утраченных контейнирующих зон?
!
