Говорить о смерти трудно. Сложные, противоречивые чувства, отрицание. Хотя скорбя о других, мы теоретически понимаем, что нас тоже ожидает эта участь. Готовы ли мы? Не знаем ни время, ни место, ни состояние. А если бы знали? Предположим, что умрем через две недели. Что вы будете делать эти 14 дней?...
В своем рассказе с таким же названием священник Андрей Ткачев довольно резко, но искренне, пытаясь убедить своего собеседника задуматься о смерти и смысле жизни, рассуждает:
"Я, например, не хочу умирать в городе. Грязь, пыль, суета. Во многих высотных домах даже грузового лифта нет. Вот умрешь на девятом этаже, тебя сносить замучаются.
Потом, кладбища все далеко. Будут полдня тебя везти в ритуальном автобусе, будут в пробках стоять, будут рычать сцеплением и визжать тормозами. И не будет в этой фантасмагории ни тишины, ни умиления. Как намек на смрадную жизнь, смерть будет окутана выхлопными газами.
Ты не кривись и не соскальзывай с темы. Если не я, то кто и когда с тобой об этом поговорит? О смерти говорить надо.
Даже гробовых дел мастер Безенчук, который пьян с утра, имел для смерти множество имен. Раз люди по-разному живут, думал он, значит, по-разному и умирают. Одни "приказывают долго жить", другие "упокоеваются", третьи "ласты склеивают" и так далее. "Гигнулся", "кончился", "зажмурился". Все-таки лучше, чем просто "сдох". Это уже как-то совсем по-скотски.
Ты как хочешь, "сдохнуть", или "окочуриться", или "Богу душу отдать"? Я, например, хочу "упокоиться".
И надо, чтобы деревья росли у могилы или цветы вокруг. Все-таки на рай похоже.
Ангелы за душой придут, придут, родимые. Заплаканные придут, потому что подопечный их скверно жил. Мелко жил, без полета, без настоящей радости. Как червяк жил, все рыл и рыл хитрые ходы в беспросветной тьме. Вот и дорылся.
Собственно, и не жил совсем. Разве это жизнь, когда перед смертью вспомнить нечего, а родственники, кроме как "сколько водки на стол поставить" и "сколько венков заказать", больше ни о чем думать не будут?
Страшно будет на себя со стороны смотреть. Они тебя моют, а ты на них со стороны смотришь. Они твои негнущиеся руки в новую рубаху запихивают, галстук тебе повязывают, туфли новые надевают, а ты смотришь. Смешно даже. Глянь, как туфли блестят. Отродясь в таких чистых не ходил. Засмеялся бы, если бы не Ангелы за спиной и не эти... чуть поодаль.
Эти придут, понимаешь? Ты понимаешь, бараньи твои глаза, эти придут! Те, которые с тобой до сих пор только через мысли общались. Они шептали, а ты гадости делал; ты грешил, а они твою совесть убаюкивали. Ух и страшные же они! Вот когда ты молиться начнешь. Хотя вряд ли. Не начнешь. Там начинать поздно. Там можно только продолжать то, что на земле начал.
Картину Мунка видел? "Крик" называется. Так души от страха кричат. Не приведи Господь, и ты так кричать будешь, когда свое окаянство почувствуешь и этих увидишь. Самое страшное, что на тебя в это время будут с трудом пиджак надевать и все мысли родни будут крутиться вокруг расходов на похороны и поминки.
Опять же, время года какое будет, неизвестно. Летом страшно, что от жары вздуешься. Мухи, вонь... Поститься надо, чтоб сухоньким преставиться. Незачем червям пиршество устраивать.
Зимой зябко в холодную землю ложиться. И могилу копать тяжело.
Лучше, конечно, весной, но не ранней, когла слякоть, а после Пасхи. Если в Пасху умереть, то даже над гробом вместо простой панихиды будут петь торжественно, весело... "Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его. Пасха-а священная нам днесь показа-а-а-ася: Пасха нова святая..." Красота. Вечной жизнью жить хочется!"
О смерти думать надо. Но важно отличать два понятия: "Танатофобия" - патологический страх смерти; полная противоположность этому - "Память смертная".
Память смертная заставляет человека не "убегать" от смерти, а делать жизнь такой, в какой не страшно жить и после которой не страшно умирать. Такое присутствие смерти в сознании вдохновляет человека быть благодарным за все, что он получает от жизни. Она "учит нас не терять времени, хотеть лучшего, выбирать изо всего одно прекрасное, жить Божественным на земле, пока еще длится наша недолгая жизнь" (И. Ильин). Ведь далеко "не все, чем мы живем, стоит того, чтобы мы отдавали ему свою жизнь" (И. Ильин).
Память смертная - это не просто мысли о конечности земного существования, не философские размышления о бренности мира, это особый способ организации себя и своей жизни, это ежедневная самопроверка на готовность предстать перед Богом. Выдающийся философ М. Хайдеггер писал: "Смерть вызывает тревогу, потому что затрагивает самую суть нашего бытия. Но благодаря этому происходит глубинное осознание себя. Смерть делает нас личностями".
Замечательные слова Б. Брехта: Бояться надо не смерти, а пустой жизни".
!

