На протяжении трех лет мы проводили занятия по авторской программе "Сім кольорів життя" ("Семь цветов жизни") в разных общеобразовательных учреждениях интернатного типа. Вот некоторые впечатления от проделанной работы.
Первая встреча с малокомплектным учреждением (приблизительно 50 детей) была тяжелой и драматичной. Казалось, ничего не внушало оптимизма для начала работы по арттерапии - в структуре работы учреждения просто не было ей места. Ощущения были очень котрастными: дружелюбие и заинетесованность педагогов и администрации, общие порядки организации жизни детей и сами дети со своими тяжелыми судьбами, оставившими отпечаток на их поведении.
Но вот кому-то из воспитанников дали лист бумаги и цветные карандаши, и тут же набежала толпа «собратьев по несчастью». Им тоже хочется пристального внимания любой ценой, поэтому они хотят тоже нарисовать свой рисунок. Это желание быть принятым взрослым настолько отличает депривированного ребенка, что его ни с чем не спутаешь. У кого-то рисунок получается, у кого-то - не очень. Рисунки быстрые, небрежные, наотмашь, лишь бы быстрее справиться, без души. Нарисовал - и пошел снова искать эмоциональной и познавательной пищи.
Вот одна девочка выполняет рисунок полтора часа, возле нее уже четыре раза поменялась группа, а она ни в какую не хочет покидать помещение. За это время она уже несколько раз забыла свое задание, но даже при напоминании не может удержать сфокусированное внимание. Позже мы узнали, что девочка имеет диагноз «умственной отсталости» и статус инвалида в связи с этим. Но с какой надеждой она держалась за свой лист белой бумаги и все-таки изобразила дом и дерево, а фигура человека так и не получилась.
Тот, чья надежда на эмпатический контакт со взрослым была грубо оборвана, поменял ее на грубость и равнодушие, даже жестокость. Это дети с нормальным интеллектом и нормальной адаптацией в возрасте 9 -12 лет. Их агрессия - нормальная реакция приспособления на ненормальные условия их детства. Бог знает, какая личная драма за этим кроется… И поэтому реакция этих детей очень характерна: «Нет! А чего мы? А зачем я буду что-то рисовать? Я не умею! Я не хочу! Мы старшие, мы не из этой группы!!!»
Эти дети настолько привыкли к навязчивому поведению взрослых и отсутствию эмпатии к их чувствам и желаниям, что первая их реакция - не интерес и любопытство (на основе поискового интереса), а отказ, тревога и отвержение, чтобы хоть как-то защитить целостность своего Я от грубого вторжения внешнего мира.
Дети полностью лишены личного пространства: все помещение - и их, и одновременно не их. Все поделено на сектора - тут спим, тут делаем уроки (по возрастам), тут – едим за маленькими столами, сдвинутыми в большие квадраты. Когда все дети сидят по периметру и едят, воспитательница ходит по кругу и контролирует содержимое тарелок, и то, куда спрятан хлеб.
Нет индивидуальности и в спальне: можно же, в конце концов, свой рисунок прикрепить над своей кроватью или портрет любимой музыкальной рок-группы, или хотя бы календарик, подаренный спонсором? или открытку от «мамы из Италии», к которой ездил ребенок летом на оздоровление. Нет места для индивидуальности и в столовой: нет столиков, салфеток, приборов, которые будут отличать столы взрослых от обеденных столов малышей, которые могут помочь приучить к опрятности, к порядку и правилам поведения за едой. Нет индивидуальности в отношении одежды. Одежда «выдается», а не «выбирается» ребенком. Ребенок не знает своей территории относительно своих личных вещей, потому что нет их «личных». Все вещи - общие, любой тронет. Нет защищенности. Как можно любить свою одежду, если не любишь себя, если не у кого этому научиться.
Далее, проходя коридорами детского дома, наблюдаю такую сцену: в холл перед игровой заскакивает мальчишка лет 9-ти. В его руках огромная коробка карандашей и фломастеров. Он садится за стол и начинает тщательно раскладывать, приговаривая себе под нос: «Ну, вот и все, наконец, нашел!». Я у него спрашиваю: «Что-то потерял?» - «Нет, кто-то забрал, все разломал, а я теперь собираю». Вот и еще одна маленькая трагедия.
Конечно, делить детский дом на сектора проще, чем научить детей самообслуживанию, расселяя их вместе по 3-5 человек. Ведь большой группой их проще контролировать. Если воспитатель не проконтролирует, так дети «доложат». И именно это мешает разделить блоки так, чтобы на 3-5 детей был у каждого свой шкаф с одеждой и своя кровать, на двоих – письменный стол и полки для книг и игрушек, и тоже - личные - и место для игр. Чтобы ребенок мог чувствовать защищенность этого пространства «на троих» и ответственность за него. Чтобы это пространство стало той территорией, где можно завести «особые», не такие как у всех традиции и правила, и это стало бы местом, где пишется история каждого ребенка как отдельной личности, а не обобщенный образ «воспитанника», без учета индивидуальных особенностей и личных предпочтений.
На такой «индивидуальной территории» и воспитатель мог бы уделить внимание не всем «вообще» детям, а этим троим – пятерым, найдя возможность к каждому обратиться по имени и сказать что-то ласковое и хорошее. Ведь совместная деятельность с воспитанником – это не только уроки или контроль: «Что, опять хлеб не доела? Чтобы я этого больше не видела!». Совместная деятельность – это еще и вместе полученные впечатления от фильма, от игры, от похода. Ведь ребенок любого возраста ценит взрослого, который умеет присоединяться к его переживанию и разделять с ним впечатления. А потом, может быть, этот ребенок и раскроет вам свою душу, поделится доверительно самым – самым сокровенным из того, что есть в его душе. Главное, чтобы у воспитателя хватило бы эмоциональной зрелости выдержать это…
В структуре отношения с воспитанниками заложено игнорирование индивидуальных проявлений характера. Чем больше это происходит, тем больше индивидуальность ребенка кричит о своих потребностях, превращая этот крик в проявления эгоцентризма и истеричности, вместо многогранности Я.
Мое знакомство с пятым классом другого общеобразовательного интерната (приблизительно 100 - 150 детей) произошло в декабре месяце. В классе оказалось 15 человек: пять мальчиков и семь девочек. С этим классом я лично вела занятия по программе «Сім кольорів життя». Встречи проходили один раз в неделю. Занятие длилось 90 минут с перерывом на обед.
На предложение начать работу с классом по арт-терапевтической программе откликнулась молодая классная руководительница, которая работала первый год после института. В ее лице сразу почувствовалась уверенность, последовательность и четкость позиции, хотя были и нотки сомнения: «Не знаю, что с ними делать, я на них ору, строю, а они все равно на мне виснут?!».
Дети, обделенные родительским теплом, часто имеют ненасыщаемую потребность в эмоциональном и физическом контакте. Как только они видят в вас стабильный «опорный объект», то начинают буквально «виснуть» на вас, заполняя собой все ваше жизненное пространство. Но на этом далеко не все. Они каждый раз еще будут проверять, насколько ваши рамки четкие, действительно стабильные, насколько то, что «нельзя» - действительно «нельзя», и где границы допустимого. Эта была сложная задача для первого года работы молодой учительницы.
Учащиеся в новой обстановке часто испытывают тревогу неопределенности - что делать? как себя вести с новым человеком? Структурированное пространство тренинга с элементами арттерапии снимает переживание как ведущего, так и участников, тем более, что до этого они не были знакомы.
При проведении занятий проявились некоторые особенности поведения воспитанников интернатного учреждения, особенности их коммуникации, характер их творческой деятельности и динамика чувств.
Занятие первое. Путешествие Снежинки.
Первая встреча была праздничной и проводилась в виде новой формы «тренинг - сказки»: «Жила-была Снежинка ... и попала в Страну, где сбываются мечты…».
Сначала каждый участник тренинга выбрал себе «снежинку» по цвету и размеру (диагностично!!!). Потом все могли наклеить свои снежинки на большой лист бумаги и создать «страну, где сбываются мечты» из того, что будет нарисовано.
Воспитанники долго рассматривали средства для рисования. Хотя всего было достаточно, дети относились к ресурсам так, как если бы они были в дефиците: выхватывали их друг у друга, стремились оттолкнуть соседа, потом не могли поделить разноцветный клей, слишком сильно смазывали им поверхность своей снежинки и проч.
Первое, что бросилось в глаза, заключалось в том, что дети, которые большую часть своей жизни проводят в интернате (домой возвращаются на выходные и на каникулы), были в начале первой встречи не просто «воспитаны», они были «заорганизованы». На занятии присутствовало 9 учащихся. Все они были предельно «правильны», сверхскромны. Никто не позволял себе проявлять своих чувств и переживаний, никто не проявлял спонтанности, никто не нарушал канву сценария. И я с облегчением вздохнула: все-таки это была наша первая встреча.
Когда по сценарию нужно было сказать свое впечатление, два слова о себе, какой-то вымышленный сюжет или образ, то ответы детей были скудными, похожими друг на друга. Если какой-то ответ выбивался из «общепринятых», то дети сами жестко поправляли, после чего автор уже не смел даже поднять глаз.
Когда примерили элементы карнавальных костюмов, то создать целостный образ получилось только 3-4-м детям. Содержание историй о вымышленном герое сводилось к тому, что «принцессу нашел принц» или «жил-был зайчик…» На себя обращало внимание отсутствие сюжетной линии в рассказах детей или направленность сюжета на «объединение пары».
Скудность сюжета, его однобокость соответствовали ограниченности переживаний учащихся, их неспособности дифференцировать свои переживания, ослабленной символизации, затрудненности проявлений спонтанности и творчества. «Объединение пары» можно было рассматривать, как стремление обрести целостность в поиске преданного объекта для своих чувств.
В финале тренинга дети наклеивали свои снежинки на большой рулон бумаги и создавали «Волшебную страну». Мое удивление в роли ведущей заключалось в том, что они рисовали широкие разноцветные круги вокруг своих снежинок, как бы отгораживая от всего внешнего, и не стремясь добавлять ничего в виде «сказочных объектов». (Рисунок 1). В этом и в других проявлениях этого занятия прослеживалась тенденция непреодолимого желания иметь свою личную территорию, защищать ее от вторжения. Такое поведение является характерной особенностью детей из социально-неблагополучных семей, находящихся на воспитании в интернатном учреждении.
Дети, почти, на 75% не рисовали другие объекты «своей мечты», как будто, что их мечта просто не существует, или они не услышали задания. Но, при этом, они были все-таки увлечены спонтанным творчеством - в этой ситуации им не нужно было «рисовать правильно». Хотя весь процесс и не напоминал групповое взаимодействие - каждый отстаивал самого себя и не слышал другого - все таки, чувствовалось, что здесь, в коллективе существуют свои строгие правила выживания, и каждый занимает свое социальное место: от «лидера» до «отверженного». В итоге, «Волшебная страна» осталась «пустой».
Целью каждого участника было «найти себе территорию» и отгородиться. Несмотря на то, что места хватало всем с избытком, дети вели себя так, как будто оно в дефиците. То же отношение было и к ресурсам изобразительных средств. Они впервые видели цветные мелки, жирную пастель, цветной клей, гуашь - и с жадностью набрасывались на все это. Это было первое проявление спонтанности.
Определенная скученность появлялась в той части групповой работы, где рисовали мальчики. Они делали это громко… В их рисунках у двоих воспитанников появились рядом со снежинками фигурки людей, собака, дом.
К концу занятия я почувствовала, что первый контакт с детьми был установлен и мое пристуствие вызвало живой интерес у них. У меня сложилось первое впечатление о детском коллективе, его лидерах и о каждом из них. Были и «прозрачные личности», которых я не могла запомнить еще пару встреч. И это тоже оказалось не случайно. Когда тебя всю жизнь не замечают, или замечают, чтобы одернуть - поневоле или будешь кричать о себе и уйдешь в тень.
Большой плакат «Волшебной Страны» был вывешен в коридор на период праздников, а потом оставался висеть в кабинете психолога, где и проходили дальнейшие встречи. Дети это восприняли с восторгом, периодически напоминали себе и другим: «Это моя снежинка!..», «Это мы рисовали, помните!..», «А тебя тогда не было…». (Рисунок 2).
Каждое занятие также сочетало тематическую беседу, индивидуальное интервью, групповую работу, заполнение «Щоденника самоспостережень», коммуникативные упражнения, элементы арттерапии. Классная руководительница вначале проявила живой интерес, но, в дальнейшем, проведя 1-2 первых темы и оформив ответы детей в электронном виде, не смогла принимать в этом процессе участия.
Реальность вносит свои коррективы. А реальность была такова, что в учреждении вам все время «что-то сыпется на голову»: то «спальни готовить к проверке, то внеочередную встречу родителей с администрацией, то «Вечерниці», то «Школа шукаэ таланти», то неожиданно возникшая экскурсия.
Занятие второе.Имя на ладони.
Целью второго занятия было исследование микроклимата в группе воспитанников, развитие доверия и эмпатии, способности слушать друг друга. На большом листе учащимся было предложено сделать рисунок собственной ладони, в середине обозначить все то, что является для них ценным, все то, что интересует в жизни, из чего состоит жизнь.
На рисунках детей объекты были изображены только в середине «собственной ладони» (интровертированность и закрытость) (Рисунок 3). Иногда рисунок имел жирный цветной контур (как в ситуации «снежинок» первой встречи - потребность в личном пространстве и защите). Ни один из воспитанников не рисовал объекты, которые считал ценными, за пределами своей ладони - во внешнем пространстве. У 60% воспитанников были изображены в виде ценных объектов фигуры людей, 40% воспитанников изображали классический сюжет, характерный для детей 6-8 лет («солнышко», «облака», дерево», « дом»).
Когда было предложено задание «проложить дорожки к своим друзьям», воспитанники не спрашивали разрешения друг у друга, рисовали без учета своих симпатий и антипатий - только для того, чтобы буквально выполнить задание. Детям коллективная работа понравилась, настроение было хорошее.
Со своей стороны хочется прокомментировать, что часто воспитанники интернатных учреждений не переживают состояние собственной ценности. Все, что они делают как творческую работу, на самом деле никого не интересует. Воспитатель выбирает 2-3 «хороших» и «красивых» или «содержательных» работы для собственной отчетности или школьной выставки и не обращает внимания на работы других. Ребенок остается неинтересным сам для себя. Как результат, возникает равнодушие к своему творческому продукту и самому себе, желание говорить одновременно с другими и при этом никого не слышать. Эта же особенность проявилась и на занятиях. Если происходило обсуждение работ, ученики повторяли одну, самую удачную фразу, которую сказал кто-то смелый. Было ощущение, что «индивидуальность» воспитанников просто стерта, ее не существует. В приоритете «быть принятым», а не «быть собой». Когда возникала необходимость услышать друг друга, внимание детей удерживалось не более, чем 10 минут.
Занятие третье. Каракули: создание спонтанного образа и рассказ о нем.
К третьей встрече дети уже приходили всем классом (10-12 человек) и занимались два урока по 45 минут с перерывом на обед. Я нашла в этом свой плюс: разделять и без того маленький класс на две подгруппы значило провоцировать конфронтацию внутри детского коллектива. Поэтому от первоначальной идеи работать с микрогруппой учащихся я отказалась.
В начале занятия учащимся было предложено выбрать себе два контрастных пастельных мелка и взять их в разные руки, потом на чистом листе бумаги с закрытыми глазами рисовать каракули так, как захочется (Рисунок 4). Это очень удивило учеников, но понравилось. Рисование продолжалось 3-4 минуты, но некоторым воспитанникам это время показалось невыносимым.
Некоторые дети пробовали даже с закрытыми глазами рисовать что-то конкретное (вопреки заданию) - машину, танк и прочее. Это было очень странно, что дети, которых все взрослые обвиняют в том, что они не имеют достаточного контроля и саморегуляции, на деле оказались слишком контролируемыми, они имели сверхконтроль, поэтому не могли вести себя естественно и спонтанно.
Ответ мы нашли во взглядах аналитической психологии на детство: когда самоконтроля очень много, то не остается места для спонтанности и творчества. Внутреннее «Я» личности всю энергию тратит на очень сильное желание «быть таким, как надо» для своего окружения. Если это не помогает - им не занимаются собственные биологические родители (особенно мать), ребенка не любят, продолжают игнорировать важные потребности, или значимые взрослые остаются слишком требовательными и неемпатично-строгими, то спонтанность проявляется в виде аффектов. В этом случае напряжение переживаний «плохости» собственного Я становится невыносимым.
После рисования спонтанных каракуль было предложено «найти» в рисунках образы, возникшие случайно, и обвести их так, чтобы было заметно. Эта задача оказалась трудновыполнимой. У того, кто все0-таки проявил интерес, были выделены «рыбка», «цифра девять», «шесть» и другие очень простые образы. Затем нужно было выбрать один образ и составить о нем историю в рисунках-комиксах. Для этого лист альбома был поделен на восемь равных частей, которые должны были стать последовательными рисунками целостного рассказа.
В работах воспитанников мы заметили, что труднее всего было развивать сюжет на протяжении восьми отдельных фрагментов. Сюжеты были примитивными, иногда вообще отсутствовали. С сюжетов, которые были изображены детьми, мы выделили такие типы:
Первый уровень (Рисунок 5). Сюжет отсутствует. В фрагментах комиксов возникают Я-образы, отражающие динамику аффективных состояний: от агрессии к сладкому «гламурному» состоянию - от псевдо Я (инфантильное стереотипное рисование «зайчиков», «котиков», «схематических людей» и проч.) к регрессу в собственную внутреннюю пустоту, которая проявляется в повторении рисунка круга с штриховкой (соответствует возрасту 3-х лет).
Второй уровень (Рисунок 6). Сюжетная линия примитивная, односторонняя. Я-образ не дифференцирован, спутанный. Завершенность сюжета отсутствует. Актуальная потребность, которая символически удовлетворяется в рисунке - достижение собственной целостности за счет другого объекта. Но, в итоге, вместо Я-интеграции возникает еще большее расщепление и фрагментация на отдельные повторяющиеся фрагменты.
Третий уровень (Рисунок 7). Сюжетная линия уже четко прослеживается, но еще остается амбивалентной. Я-образ расщепленный на «жертву» и «преследователя». В динамике сюжета прослеживается удовлетворение актуальной потребности за счет магического избавления от неприятностей.
Четвертый уровень (Рисунок 8). Сюжетная линия четкая. Я-образ имеет амбивалентный характер. В динамике сюжета просматривается поиск «сокровищ» путем установления связи с прошлым и погружением в него («выкапывание сокровищ»). «Поиск сокровищ» становится символическим выражением поиска своей идентичности. Этот поиск изменил самого искателя - автора работы. Удовлетворение актуальных потребностей реализуется во внешней и внутренней реальности.
Пятый уровень (Рисунок 9). Сюжетная линия четкая. Я-образ целостный. Динамика сюжета отражает поиск объекта для проявления собственной привязанности, симпатии, дружбы, любви. В динамике сюжета актуальная потребность удовлетворяется через совместное переживание единства и целостности с лично значимым объектом в близких интимно-значимых с ним отношениях.
Хочется привести в пример такие сюжетные линии:
Уровень первый.Каролина (Рисунок 5). Девочка воспитывается бабушкой-опекуном, мать умерла. Симпатичная девочка, склонная к скрытым действиям, явной активности не проявляет, демонстративная, в коллективе часто провоцирует интриги и коллективную агрессию, направленную на кого-то другого, постоянно обесценивает свои собственные достижения и ценности других. В анамнезе у девочки диагноз «задержка психического развития».
Первый рисунок: стереотипный рисунок головы зайца с зубами.
Второй: изображение головы зайца становится «красивым рисунком» - рот с улыбкой, появляются красивые ресницы и усы.
Третий: лица в круге со злым выражением и высунутым языком.
Четвертый: восьмерка с закрашенными кольцами.
Пятый: закрашенный штриховкой большой круг.
Шестой: круг с восьмеркой в центре - как «пустые глаза».
Седьмой: сильно заштрихованый круг.
Восьмой: синим контуром нарисовано сердечко.
Сюжет в комиксах Каролины отсутствует.Рисунки не связаны между собой, отсутствует внутренняя целостность. Изображения отражают спонтанную смену аффектов: от агрессии к демонстративной «хорошести». Внутреннее актуальное состояние можно определить как «пустота».
Второй уровень: Аркадий (Рисунок 6). Мальчик с рождения воспитывается двоюродной бабушкой, по национальности семья смешанной крови - азербайджанцы и евреи, биологических родителей нет в живых, бабушка биологических родителей определяет как неблагополучных (умерли от наркотической зависимости); у мальчика сложные отношения со взрослыми; по словам педагогов «слушается бабушку, потому что та его бьет».
Первый рисунок: рисунок бесформенный, диффузный (пятно с ножками, как у птицы, рядом две звезды и два сердца).
Второй: такой же рисунок, но сердца становятся крупнее.
Третий: большая птица сидит на гнезде, высиживает яйца.
Четвертый: к нему приходит другая птица.
Пятый: у них появились маленькие птицы из этих яиц.
Шестой: их стало много.
Седьмой: (отсутствует).
Восьмой: (отсутствует).
В комиксах Аркадия есть сюжет, но символический образ Я расщеплен, не дифференцирован. В динамике развивается тенденция к я-интеграции за счет другого объекта, но приводит в результате к еще большей фрагментации переживания своего я (много птиц).
Третий уровень.Аурика (Рисунок 7). Девочка по национальности азербайджанка, из многодетной семьи (7 детей), мама торгует на рынке. У девочки наблюдается раннее половое созревание. Девочка чувствительна, проявляет познавательный интерес, склонна к творчеству, но боязлива и застенчива.
Первый рисунок: «Это большая рыба» (нарисована вертикально, образ возникает в упражнении с рисованием каракуль);
Второй: «Это рыба в воде» (рисунок горизонтально поделен пополам волнистой чертой, сверху по середине изображено солнце, по бокам - облачка);
Третий: «Кто-то сеткой поймал других рыб (друзья, дети), а эта рыба смотрит на это».
Четвертый: «Рыб посадили в большой аквариум, люди (фигурки людей, нарисованные схематично за аквариумом) смотрят на это». (Возникает ассоциация с проживанием девочки в интернате).
Пятый: «На кухне человек собирается жарить рыбу. Но рыба просит выпустить ее».
Шестой: «В море рыбы остались взволнованными - как помочь?»
Седьмой: (Рисунок № 6 повторяется, но одна рыба изображена большей).
Восьмой: «Человек передумал, выпустил рыбку в море. Рыба его спасла и немножко прокатила на себе».
В комиксах Аурики сюжет завершен, имеет логическое разрешение. Образ-я расщеплен на «жертву» - рыбу, деструктивную часть (человек, который ловит, человек, собирающийся жарить), «магического спасителя» - человек, который выпускает рыбу на волю.В динамике сюжета наблюдается тенденция к преследованию и потребность в магическом спасении, тогда появляется возможность к я-интеграции образов рыбы и человека. Это становится возможно только в море, когда рыба несет человека на себе - как модель интеграции подсознательных влечений (рыбы и моря) и сознательного Я (человека).
Четвертый уровень.Вячеслав (Рисунок 8). Проживает с мамой, по словам педагогов, склонной к алкогольной зависимости. Но сам мальчик и его одноклассники отзываются о ней очень тепло. Со стороны мальчик выглядит не по годам взрослым и смышленым, но неухоженным, предоставленным самому себе.
Первый рисунок: в черной рамочке схематически нарисован человек с повязкой через правый глаз и вместо правой руки - крюк. «Это - пират».
Второй: очень большое красное лицо с зубами во весь рот и перевязанным правым глазом.
Третий: корабль, плывущий влево. Над ним сверху солнышко, тучка. На носу корабля два схематично нарисованные человека. Под кораблем - синие волнистые черточки, обозначающие море.
Четвертый: дом, слева, сверху - солнышко облачко.
Пятый: тот самый корабль, обозначение воды отсутствует.
Шестой: Взгляд со спины: схематичная фигурка человека держит двумя руками карту, на которой проложен маршрут для поиска сокровищ.
Седьмой: Черная схематичная фигурка человека в левой руке держит что-то черное, в правой - лопату. Подпись: «Ура!».
Восьмой: Человек в яме что-то копает, на поверхности слева - корзина или сундук. Сверху слева - солнце и облака. Сюжет четкий. Проявляются все компоненты действия: завязка, кульминация, развязка. Это целостный рассказ о пирате, который искал клад и нашел его. Хочется обратить внимание, что корабль пиратов движется влево - в прошлое (потребность в рефлексии и осмыслении). На нем находятся две фигурки людей, изображенные схематично (рисунок является возрастной нормой до 9 лет).
Автор рисунка живет вместе с мамой, которая является чувствительным человеком, но злоупотребляет алкоголем. Направление корабля-жизни в прошлое символически означает, что психологическое развитие мальчика определяется сейчас регрессом в аффекты и примитивные защиты, инстинкты. Эта ситуация является результатом влияния хаотичных переживаний мамы мальчика (алкогольная зависимость) на состояние сына. Мальчик умный, независимый, является лидером в классе, говорит мало, интеллектуально отличается от сверстников, но всегда стремится, чтобы было, как хочет он. Если встречает препятствие, то впадает в состояние гневного аффекта.
В течение полугодия, пока шли занятия, можно было заметить динамику его социальной позиции в классе: от активной роли позитивного лидера в коллективе он переходит к молчанию и к позиции негативного лидера, когда все должно соответствовать его желанию. Сверстники его слушают и ему подчиняются.А если что-то идет не так, то он говорит: «завалю!», и демонстрирует агрессию на лице. Трудно понять, серьезно ли он говорит или нет, но его слушаются. Еще один акцент его рисунков - комиксов - сначала пират изображен в черном контуре, как в черной рамке, потом, по сюжету, корабль плывет в прошлое, появляется карта сокровищ и пират находит клад.На последнем рисунке уже нет черного цвета, возникает впечатление, что клад находит уже не пират, а обычный человек.Автор рисунка как бы приходит к выводу: чтобы найти клад - нужно поработать, надо стать «человеком».Образ-я имеет амбивалентный характер, сюжет завершается позитивно.
Пятый уровень: Катя (Рисунок 9). Девочка из благополучной семьи, младшая дочь из двоих детей (есть старший брат 17-ти лет). На обучение в интернат определена в связи с диагнозом «эпилепсия», чтобы находиться под присмотром взрослых в течение всего дня. Каждый день после работы родители забирают ее домой. Девочка - гордость класса, в нее влюблены все мальчики, а один особо ей покровительствует. Выглядит ухоженной, привлекательной, все стремятся с ней рядом сидеть. В работе старательна, творческие работы выполняет с удовольствием и вдохновением.
Первый рисунок: девочка гуляла в парке с собакой.
Второй: у дерева она увидела парня. И его собака побежал с ней познакомиться.
Третий: парень, девушка и собака стали играть вместе.
Четвертый: они соревновались, кто выше поднимет ногу.
Пятый: они катались на облаках.
Шестой: они летали на большом облаке, и на них сыпался золотой дождь.
Седьмой: они перебирались с одного бока на другой.
Восьмой: так они стали друзьями.
Сюжет комиксов Кати целостный. В динамике сюжета поиск Я-интеграции за счет встречи с я-другим, который является в отношениях не отдельным субъектом, а объектом для выражения чувств симпатии и любви. Проявились тенденции способности к зрелой конкуренции с партнером противоположного пола. Собака является переходным объектом, позволяющим перейти от состояний сосредоточения на себе к интересу к другой личности.
Занятие пятое. Волшебная страна чувств. Мандала.
Воспитанники с удовольствием и удивлением встретили задание «раскрасить цветными карандашами эмоции», а потом «представить, что это жители волшебной страны, и расселить их на территории, похожей на силуэт человека».
В процессе определения эмоций цветом мы наблюдали у детей следующие закономерности: более однозначным было определение «удовлетворения» (оранжевый, красный), «страха» (черный), «обиды» (оранжевый - розовый), «грусти», «печали» (голубой, зеленый), «злости» (черный, красно-оранжевый). Не имели однозначного определения переживания радости и интереса.
Вторая часть занятия была посвящена рисованию мандалы (композиции в круге) (Рисунок 11, 12). В этом процессе были заметны тоже некоторые тенденции.
Наиболее повторяющимся сюжетом был рисунок солнца среди туч, который обозначает мужскую энергию в большинстве культур. Это может свидетельствовать об отношениях ребенка с человеком, который способствует психологическому росту.
Синие облака вокруг солнца - часто аналитическими психологами определяются в работах детей как слезы и желание выплакаться. В этих рисунках голубые и синие облака были представлены в 100% работ.
Вода (источник, речка, водопад) - это источник жизни, возрождения. Океан жизни - это хаос, с которым нужно справиться ребенку, тогда рисунки корабля - это средство, чтобы это сделать. Водная стихия - это гибкая стихия жизни и переменных эмоций. Это символ живого. Дерево по аналитической символикой может обозначать уровень психоэмоционального и психосексуального развития, связь между подсознательным и реальностью. Например, в рисунках Каролины, всегда нарисовано изогнутое в правый бок дерево рядом с пнем. Может быть, девочке пришлось пережить нечто такое, от чего чувствуешь себя сначала мертвой (пень как срезанное дерево), а потом начинаешь снова расти, но в искривленном, искаженном виде. И тогда это изогнутое дерево по аналитической символике означает наличие глубокой психологической травмы, вопреки которой девочке нужно расти и развиваться.
Мы знали, что мать девочки умерла, опекуном является бабушка, воспитывающая двух внучек. Можно предположить, что ее состояние часто бывает безресурсным и обесценивающим, что передается девочке.
Интересным элементом на рисунках воспитанников является символ воды - реки, что разъединяет пространство рисунка мандалы или по вертикали, или по горизонтали. Часто встречается элемент связи - мостик, соединяющий два противоположных берега. Можно определить это как символическое расщепление и тенденцию к я-интеграции этих расщепленных частей я. Подсознательная тенденция к соединению отчужденных и диссоциированных частей личности в одно целое. Здоровые части Я стремятся к самоисцелению путем соединения, и это детерминирует психологический рост.
Можно отметить то, что рисунки детей трудно было назвать мандалами. Их изображения не имели центра, на них не влияла структура окружности, внутри которой надо было рисовать.
Рисунки детей - воспитанников интернатного учреждения, которые в выходные возвращались в свои биологические семьи, были более разнообразны, отражали более широкий спектр цветовой гаммы (Рисунки 11-12).
Рисунки мандалы детей-сирот, которые проживали в интернатном учреждении, были более скудными по своим характеристикам, были более небрежными, часто соответсвовали какому-то внутреннему простому замыслу. Кто-то рисовал свою маму, котору, может быть, никогда ранее не видел (Рисунок 13).
Занятия шестое. Метафоричный автопортрет: «я как растение, я как посуда, я как украшение, я как оружие».
Рисунки детей на заданные темы мы классифицировали по характеру изображения и по качественному анализу содержания и смысла рисунка в соответствии с историей ребенка.
Тема первая: «Я как Растение» по своему символическому содержанию означает право на жизнь, осознание собственной духовной территории. Переживание собственного я закладывается в период с 3 триместра беременности до 2 месяца первого года жизни.
Если это право нарушается, то рисунки «Я как Растение» выглядят безжизненными, маленькими. Рисунки такого характера отражают травмы ребенка от отношений с неэмпатичной матерью в связи с ее неприятием своего материнства, трудности первых меясяцев беременности матери, нарушения психофизиологического равновесия; психоэмоциональные травмы самого ребенка на первом году жизни: тяжело перенесенные ребенком процессы госпитализации, разлуки с матерью, ранний выход матери на работу, раннее и неэмпатичное отлучение от груди; материнская и родительская депривация.
Рисункам детей были характерны следующие тенденции: мальчики изображали в основном деревья, дубы, которые символизировали их стремление быть сильными (рисунок 14 - слева). У некоторых мальчиков деревья были изображены без корней, или с усилением ствола (20% от всех рисунков).
Например, рисунок Андрея изображал разросшийся дуб, которому было мало места на листе.
Мальчик является младшим сыном в семье из двух детей. Отца нет. Стиль воспитания мамы, со слов педагогов, жесткий, переходящий в жестокость, неэмпатичный (мальчик ее сильно боится, но говорит, что любит, и беспрекословно подчиняется). Разросшееся дерево соответствует компенсацией, когда развивается ложное Я (по Винникотту) в случае, если от ребенка требуется преждевременная взрослость и автономия без эмпатии и эмоциональной поддержки со стороны матери.
Девочки рисовали себя в образе цветка. Чаще всего это был крупный цветок на весь лист, яркой расцветки, размашисто заштрихованный (30 % от всех рисунков). Были в изображениях и исключения. Обратил внимание на себя рисунок Аурики - четкий центрированный цветок, подчиненный строгой симметрии - все листочки и лепестки правой части соответствовали лепесткам и листочкам в левой (Рисунок 15 - слева).
В характере этого и других рисунков этой девочки проявилась ее особенность характера - быть правильной, чтобы быть любимой и принятой. Стремление к «правильности» отражает сильную тревогу и желание удержать контроль над жизненной ситуацией любой ценой. За эту цену девочка расплачивалась частыми заболеваниями.
И еще один вариант изображений цветка как символа собственного я - мелкий цветок в нижнем левом краю листа, на одной тонкой ножке, покрытой множеством мелких листиков. Люба назвала этот цветок «Черная роза» (Рисунок 16 - слева).
Рисунок символизирует низкую самооценку девочки и ее тревогу. В классе ее можно отнести к тем, кого не замечают, над кем смеются.
Цветы были также на рисунках некоторых мальчиков - в основном маленького по сравнению с форматом листа, рисунком.
Следующая тема «Я как Посуда» по своему символическому содержанию отражает право на реализацию оральной потребности: быть нужным и принятым, одновременно «быть способным проглотить и переварить» свою жизненную ситуацию. Способность реализовать эти потребности закладывается на первом году жизни в первые 2-5 месяцев первого года жизни младенца и соответствует оральному периоду по психоаналитической теории.
В рисунках учеников можно было наблюдать следующие особенности:
1) изображения одного предмета (рисунок Андрея «бокал вина» (Рисунок 14-справа), у Аурики - «ваза» (Рисунок 15 - справа), рисунок Кати - «тарелка» (Рисунок 16 - справа)) означало наличие идентификации на ранних этапах личностного развития и, соответственно, хорошие объектные отношения с значимыми взрослыми в этот период, что было благоприятным для формирования собственной личностной целостности;
2) изображение большого количества предметов (Лера изобразила на одном листе чашку, ложку, кастрюлю, сковородку), что может означать отсутствие переживания внутренней целостности и склонность к фрагментации;
3) рисунки, которые изображали предметы, из которых едят - хорошая способность к удовлетворению оральных потребностей;
4) изображение предметов, которые не относятся к приему пиши - ваза и др.
Особое внимание на себя обратил рисунок Андрея - бокал вина (Рисунок 14-справа). Идентификация своего я с полупустым (или полуполным ?) бокалом вина навела на мысль о формировании зависимого характера у мальчика, что подтвердилось подробностями его личной истории. Мама была склонна к неэмпатическому жестокому воспитанию, и ребенок должен был все время пристраиваться к ее настроению. Именно это является основным условием формирования зависимого характера у ребенка с точки зрения психодинамической теории.
Тема «Я как Оружие» - отражает право на автономию, которое развивается в норме у психологически здоровой личности.
В этой теме изображается оружие открытого боя, которое спрятать нельзя как право защищать свои рубежи и проявлять агрессию в мир: меч, шпага, сабля, топорик и.т.д. Данная тенденция не проявилась в работах участников арттерапевтических занятий.
Скрытое оружие («ножичек») отражает невротические тенденции в реализации своей агрессии. Этот мотив в детских работах часто соседствовал с огнестрельным оружием для длинных дистанций и проявился в 40 % работ: «пушка», «бомба» как символ очень далекой границы собственного Я (Рисунок 18 - слева).
Ничего не изображено – часто символ постстрессового синдрома: тенденция не проявилась.
Тема «Я как Украшение» символизирует право быть любимым и опекаемым, формируется к 4-6 годам ребенка, связано с самооценкой и способностью выдерживать конкуренцию. На вопрос, в каких случаях используется это украшение, ответ «1 раз в год» обозначает очень ограниченное право себя любить и ценить.
Мальчики и девочки восприняли тему как женскую: они изображали женские украшения, девочки - для себя, мальчики - чтобы подарить кому-то.
У мальчиков с лидерскими наклонностями на рисунках был изображен один предмет, по их мнению, самой большой ценности: «кольцо с диамантом» (Рисунок 18 - справа). Это были рисунки Андрея и Славы. Единичный предмет был изображен также у Коли - обруч для волос, который носят девочки. Рисунок выполнен черным цветом, штриховкой. По словам мальчика «ценности не имеет».
У всех остальных учеников в этой теме было изображено много разных предметов: кольца, серьги, ожерелья, брошки. Из этих рисунков можно выделить согласованные (предметы, которые нарисованы в одном стиле), и несогласованные - рисовалось то, что вспоминалось по ходу или то, что было нарисовано у кого-то рядом. К согласованным можно отнести 30 % работ учащихся, из них работы Аурики, Кати, Леры, Любы (Рисунок 19-справа; рисунок 20 - справа)).
Занятия седьмое.Цветок настроения.
Это занятие было посвящено эксперименту с цветом. Впервые в детских работах проявилась спонтанность, они не оглядывались на время, когда закончится занятие. С увлечением все 12 человек без исключения рисовали «лепесток своего настроения», ждали, пока он высохнет, потом складывали в один цветок.
Дети использовали довольно разные техники для изображения: Аркадий смешивал цвета от белого, до оранжевого и красного, сам удивился, что впервые вместо грязного пятна получилось светлое изображение. Каролина заполняла свой лепесток мелкими точечными брызгами (конечно, она сама, ее соседи и клеенка на столе тоже были в краске!). Аня рисовала центрические эллипсы, напоминающие глаз. Славик к своему рисунку добавил еще и «ресницы», так что потом свой лепесток не вырезал. Впервые не было стремления создать что-то «правильное» и «красивое», впервые было истинное наслаждение от процесса, когда каждый углубился в свою работу и наслаждался ею (Рисунок 21, 22).
К седьмой встрече проявлялось больше спонтанности у детей, больше цветов и «неправильных рисунков», по мере их работы у нас возникали «ситуативные задачи», которые часто ставили меня в тупик извечным вопросом «Что делать?».
Так, например, на 7-й встрече мы уже работали гуашью, дети проявляли много спонтанности и чувств. В конце занятия стали приводить в порядок себя и помещение. И одна девочка, которая безропотно обычно сидит на занятии, но пока никто не видит, задевает кого-то рядом, вдруг черной краской цепляет кого-то из соседей.
И тут началась кутерьма: сосед «передал» этот процесс пачканья черной краской другой девочке - и через мгновение, в краске была уже половина участников, которые гонялись друг за другом, шумели, выбегали в коридор. Кульминацией оказалось то, что в школе «нет воды». С большим трудом удалось утихомирить детей, передать их «в руки классного руководителя». Мальчишки вызвались вылить черную грязь из баночек для воды в туалет, но вернулись все вымокшие и испачканные в этой грязной воде, сказав о том, что «соскользнула крышка, которая трудно открывалась». Я понимала, что этот процесс закономерный: я же хотела разбудить чувства - я их разбудила. Быть испачканным на каком-то этапе терапевтичской работы означает готовность принять себя не идеального, то есть встретиться со своей реальностью. И в общем процессе терапии мы достигли этого уровня развития символического переживания. Теперь требовалось продолжение с поиском на символическом уровне переживания чувтва меры - группового и индивидуального.
Но как это все объяснишь взрослым, которые держат кабинеты в чистоте, где детям нет места, и кабинет - только красивая ширма, «лицо учреждения»? Как это объяснишь техническому персоналу, который встречает лужу черной воды на полу и стенах в туалете, потому что «баночка выпала из рук» и т.д.? Поэтому я получила гневную оценку коллеги психолога: «Да, я не вижу результатов, да и никто не видит».
Как объяснить, что 7 встреч с неравномерным интервалом - это только треть Программы, это только Начало Начал…Арттерапия не всегда удобна для учреждения, которое должно показывать другим свое парадное лицо…
А все-таки это было очень интересно и увлекательно - видеть, как арттерапия меняет детей, взрослых и их отношения!
!
