Обогатившись компьютерами, школа первым делом упразднила чистописание. От первоклашек теперь требуется как - нибудь рисовать каракули, лишь отдаленно напоминающие очертания букв. Все равно всю жизнь им предстоит не писать, а печатать. Поэтому беглость в обращении с клавиатурой несравненно важнее умения пользоваться карандашом.
Последние исследования психологов (наиболее авторитетное принадлежит профессору Индианского университета Кэрин Джеймс) доказывают, что лучше учатся дети, которые умеют бегло писать, а не только печатать. Взаимоотношение руки с пером и бумагой устанавливает устойчивые связи в мозгу, которые помогают мыслить творчески. Например, развивают способность распознавать буквы, как бы плохо они ни были написаны. Студент, ведущий конспект лекции, лучше запоминает материал. И даже взрослые мыслят яснее, когда пишут от руки.
Научные статьи, появившиеся сразу в нескольких странах, подняли тревогу в широкой общественности. Компьютер отнимает у нас то, без чего мы опрометчиво согласились обходиться, - почерк. И это заставляет задуматься о том, чем он дорог.
Почерк, раскрывающий свой потаенный смысл, делая видимым союз души и тела.
Главное в почерке, конечно же, неповторимость, столь же бесспорная, как отпечаток пальца. Но если в последнем случае об уникальности рисунка позаботилась природа, то в первом - культура. Учась писать, мы становимся разными. Значит ли это, что безграмотные больше похожи друг на друга? И что, утратив почерк, мы вновь станем одинаковыми?
Видимо это возможно, ибо письмо, как походка, - индивидуальный навык, способный придать телесную форму бесплотной мысли. Если ее незримость напоминает о музыке, то почерк есть сольный танец пера по бумаге. Под ту же, что поразительно, мелодию.
Мне кажется, что есть магическая мощь этой пляски и, ведь сидя у компьютера, я не обхожусь без бумаги. Дойдя до смутного места, застряв на длинной мысли, потерявшись в лабиринте абзаца, я берусь за карандаш, чтобы соединить руку с головой. Ритм этой всегда поспешной (чтобы не задуматься) процедуры выводит из затруднения и вводит в транс, избавляющий от контроля чистого разума.
Почерк раскрывает свой потаенный смысл, делая видимым союз души и тела. Он умеет не только говорить. Ведь почерк учит невозможному: выражать внешним внутреннее.
В одном несчастном фрагменте поэт Уистен Оден, говоря о почерке, вспоминает экскременты. Если, отбросив брезгливость, развить эту параллель, мы и впрямь найдем общие свойства: естественность, безвольность и убедительность. Как помет, почерк оставляет безусловные следы, утверждающие наше присутствие в мире. Продукт физиологии мысли, он, как сны, и зависит, и не зависит от нас.
Лишиться почерка – все равно, что остаться без подсознания. Поэтому автографы великих рассказывают нам больше, чем их портреты. На письме статику образа заменяет динамика мысли, плюс, конечно, темперамент: Бетховен рвал пером бумагу, Бах обводил красным там, где про Бога.
!

