Пациент высокий, стройный, внешне привлекательный мужчина 55 лет. Диагноз – депрессия, попытка суицида и суицидальные мысли. Он выглядит очень печальным, погруженным в себя, у рта пролегли глубокие складки, уголки губ хронически опущены. Ведет себя сдержанно, с некоторой опаской. Бросается в глаза несоответствие его роста и внешности чрезмерно осторожной манере поведения. Пациент сразу же начал довольно мотивированно работать. Необходимость использовать при этом изобразительные методы, не вызывала у него сопротивления, хотя опыта в этой области не было никакого.
Было ощущение, что он замкнут сам на себя, хотя некоторые истории пациентов задевали его болевые точки. Однако, пациент не проявлял сочувствия к другим, а наполнялся жалостью к себе. Одна тема неизменно вызывала его на разговор: секс и все, что с ним связано. Он называл себя порнозависимим, но считал это не своей проблемой, а проблемой своей жены: она не хотела акцептировать эту его особенность и это вызывало ссоры. Сам пациент считал свою зависимось нормальной и не собирался от нее избавляться. Жена была вторая, много моложе его. Отношения были очень похожи на созависимые: супруги не могли жить друг без друга и одновременно уничтожали друг друга. Существовала и другая проблема: эррекция у пациента возникала только при просмотре порно, нормальные реакции на живую женщину были очень слабыми. Жене это, мягко говоря, не нравилось. В семье происходили постоянные скандалы. Пациент говорил, что любит жену и боится ее потерять.
Тема «Изобрази своё имя».
Первым рисунком пациент оказался недоволен. Он сказал:
- Это не я. Это то, каким я стараюсь казаться. Я должен быть эффективным, успешным, представительным. Но это все – лишь маска.
Он захотел попробовать еще раз изобразить свое имя.
Второй рисунок огорчил его еще больше. Пациент сделал весьма неприятные для себя открытия.
- Буквы стоят не в ряд, а разбросаны кое-как, я хотел быть креативным, а оказался в полном хаосе. Они разделены между собой, так и я чувствую себя как бы разделенным на части, части не взаимодействуют друг с другом, не понимают друг друга. Я с трудом могу прочитать свое имя, буквы потерялись среди фона, имя как бы исчезло, растворилось. Меня нет. И это – правда. Я потерял себя. Он заплакал.
Тема «Я и моя проблема».
К теме пациент отнесся очень серьезно и весьма углубленно лепил, пребывая в особом творческом состоянии, пока не закончил работу. Поглядев на свою композицию, он пришел в чрезвычайное волнение и едва удерживался от слез.
По словам пациента, композиция представляет собой текущую ситуацию его жизни. Он стоит в одиночестве по одну сторону стены. Его близкие и другие люди стоят с распростертыми объятьями (символизировано одной фигуркой), призывая его, но стена не позволяет ему пройти. Описывая чувства своего глиняного прообраза, он полностью идентифицировал себя с ним. Его боль за себя, такого одинокого, безнадежно отрезанного от мира, была велика и очень ощутима. Говоря про стену, пациент так убедительно описывал ее, как бесконечную во всех направлениях и непреодолимую, что легко было представить, что она такая и была в его реальности. Хайку, написанное коллегой Алексеем Шевцовым, замечательно иллюстрирует ситуацию.
Тот, кто не хочет бить стаканы
Бьет головой о стеклянную стену
Придуманную как-то ночью...
На следующем часу терапии пациент сообщил нам, что принял решение разойтись с женой. Он пошел в больничную часовню и молился там, хотя не был в церкви уже 20 лет. Решение пришло само, очень четкое и ясное. Оставалось только разобраться с чувством вины. Его жена в это время находилась в другой больнице, тоже в психиатрическом отделении. Он решил поговорить с ней, как только это будет возможно, исходя из состояния ее здоровья. Пациент ясно понимал сейчас бесперспективность и токсичность их отношений.
- Наши отношения смертельны для нас обоих. Я уже стоял на мосту. Во мне есть еще части, которые любят эту женщину, но я должен это сделать ради себя и ради нее. Я должен стать самим собой. В этих отношениях это невозможно.
При разборе работ его задели слова, сказанные одной пациенткой, что она должна была как-то «функционировать» в холодной родительской семье. Пациент впервые немного рассказал об обстоятельствах своего детства. Он сказал, что в его семье было также: проблемы замалчивались, нужно было делать вид, что все отлично, образцово-показательно. При нарушении правил, установленных взрослыми, следовали жестокие наказания, битье. Жизнью это было трудно назвать, а скорее функционированием. Пациент был очень взволнован и печален.
Последний рисунок очень экспрессивен и говорит сам за себя. Он олицетворяет «стремление из тьмы к свету» и наглядно показывает, насколько сильно это желание пациента.
Бросается в глаза динамика фигуры, повторяющая позу идущего «против ветра» в композиции из глины, как будто приходится бороться с невидимой стихией, преодолевать большое сопротивление «вихрей враждебных». В отличие от глиняного человечка, фигурка имеет ноги и способна передвигаться. У нее пока нет лица и других отличительных признаков, то есть с самоидентификацией еще предстоит разбираться, но общий мощный порыв очевиден. Черный силуэт с глазом напоминает мне профиль женщины. Глаз наблюдает из темноты. Человечек храбро идет хоть и в светлую, но неизвестность, покидая свой привычный мир. Как можно заметить, почва под ногами у него кончается. Пациент имел четкую решимость найти свое «Я». Это было его приоритетом.
В описании я сознательно сосредотачиваюсь лишь на изобразительной работе пациента и его открытиях в этой связи. Вмешательство терапевтов заключалось в недирективном управлении процессом, эмоциональной поддержке пациента и создании атмосферы в группе.
Материал публикуется с разрешения пациента.
!
