Эта история случилась давно
Однажды ко мне пришел человек и попросил помощи.
Он рассказал, как недавно сбил на трассе живого человека. Ночью. Бомжа. Пьяного. Мужчина ударился справа по ходу машины и отлетел в сторону от дороги. Водитель, ехав на скорости, после столкновения с пешеходом, смог остановиться только после тормозного пути. Оглянувшись назад, он увидел, что тот человек, который был сбит машиной, шатаясь, переходил дорогу. Поэтому он и сказал, что бомж был пьяным (так легче было оправдать свой поступок «раз шатается – значит пьяный. Раз на трассе ночью – значит бомж). В общем, тот «бомж» прошел уже половина пути, не дойдя до конца дороги, которую о переходил.
Водитель же с облегчением поехал дальше.
И вот теперь он у меня и запрос звучит , как приговор: «Что мне делать. Я убил человека. Мне не дает покоя эта история».
Уже потом, после подробного изложения свершившегося, я уточнила. «Вы сказали слово «убил», почему Вы так сказали? Из Вашего повествования я поняла, что Вы сбили пешехода, не так ли?
Клиент обреченно ответил мне: «Я не знаю. Дошел ли он до конца дороги – проезжую часть…».
Я спросила: «Почему же Вы не оказали тому человеку помошь?»
Мужчина прошептал не убедительно: «Я торопился на поезд..»
Я в ответ на сказанное выдала серию вопросов:
-«Я правильно поняла, что поезд важнее человеческой жизни и Вашего уважения к самому себе?»
- Как Вам сейчас с собой?».
- Что на самом деле не позволило Вам вернуться к тому человеку и убедиться, что с ним все в порядке?
Мужчина не отвечал. Он отвел взгляд, опустив свою голову.
Ему и теперь не хватало смелости признаться в своем трусливом поведении, граничившим с , видимо, низменной подлостью.
Я вспомнила рассказы В.Франкла про немецкие концлагеря, где первыми прогибались и вели себя чудовищно бесчеловечно люди молодые, здоровыеотносяшиеся к профессии военных ( наблюдения В Франкла, описанные в его авторских воспоминаниях о тех тяжелых событиях ). Профессии, где человека научают четко выполнять приказы, не обсуждая их даже мысленно. Профессии исполнителей без личных устремлений и помыслов, ограниченных биологическими потребностями ((не всем из них). Поэтому, не развитость самосознания и позволяла представителям военной профессии (конечно же, не всем поголовно) легко, без угрызений совести издеваться над своими бывшими уже товарищами, сослуживцами, стариками, женщинами, детьми - до неслыханной низости, до пыток и людоедства. Они же и умирали, не выдержав лагерной скотской жизни. Выжили самые немощные телесно, но сильные духом – глубоко верующие, буквально, служившие вере люди! Они сами еле ходили, но находили силы ухаживать за больными, делясь с ними своим скудным пайком.
Вот такие мысли пришли мне тогда в голову автоматически ассоциативно.
Первое, что я тогда почувствовала к трусливому поступку обратившегося ко мне за помошью мужчине – это презрение (каюсь). Но и сейчас я чувствую глубокое неуважение, хотя осознаю, что не имею на то право «не судите, да не судимы будете».
Затем, поразмыслив, мне стало его жалко: « Боже мой – подумала я в тот момент – как же тяжко с этим грузом жить! Бог ему судья и дай бог ему силы простить себя и искупить свой грех, дабы не перекладывать его на невинных детей и внуков своих».
Ему же я сказала следующее:
- Я не могу Вам ничем помочь.
- Думаю, кроме Вас самих, Вам никто не сможет помочь.
- Я не осуждаю Вас.
- Я не знаю, как бы я поступила бы на Вашем месте.
- Человек предполагает, а обстоятельства располагают
- Выражаю Вам искреннее сочувствие и надежду, что Вы сможете простить себя.
- На мой взгляд, прошение придет к Вам, когда Вы будете совершать добрые праведные поступки. Помогайте людям обездоленным, просяшим, нуждающимся, слабым, простым, старым, малым, родным, не знакомым, родителям, друзьям, сослуживцам – всем.
Чем Вам не жалко – временем, заботой, помошью, даже деньгами и хлебом насушным (имеется ввиду вещи, предметы..).
- И тогда душе вашей станет легче
- Совесть успокоится.
- Надежда вернется к Вам!
- Помогите тому . кому еще хуже, чем Вам!
- Вот Ваша надежда и исцеление.
- Больше мне нечего сказать.
Я не знаю, правильно ли я поступила тогда.
Больше я того человека ни о чем не спрашивала. Он мне ничего никогда не говорил, хотя мы виделись иногда на расстоянии.
Сейчас мое презрение к нему ушло и превратилось в тягостное сожаление о человеческом несовершенстве.
Каждый раз, когда я видела этого человека –я вспоминала его историю с грустью и нелегким вздохом. Я поняла, что встреча с ним приносит мне «тяжелое воспоминание» по типу «в старину всадника, принесшего плохую весть – казнили». И я боюсь повторить поступок, похожий на не хороший (даже страшный) поступок того человека.
Вот такая вот история из нашей с вами жизни ...
Автор статьи Медпсихолог Силаева Т.Н.
!

