Практически любой клиентский случай подпитывается травмированной частью личности клиента. На свете просто не существует людей, не столкнувшихся с психической травмой. Почему же для одних травма становится ресурсом и после нее его личность обогащается, а для других источником невротических, психотических, психосоматических или поведенческих симптомов? Причиной вечного страдания, в котором личность участвует весьма опосредованно…
На этот вопрос не существует однозначного ответа. Проведение лонгитюдных исследований среди младенцев дома малютки показало, что некоторая (конечно, очень небольшая) часть детей, от которых отказались родители, продемонстрировала высокую пластичность личности. В более старшем возрасте их личность была целостной. Большая же часть таких детей на всю жизнь остались с травмированным ядром личности, терапия таких расстройств часто оказывается бесплодной.
Это звучит парадоксально, но значит уже в младенческом возрасте (когда человек еще не обладает личностью) биологические законы (см. Боулби «Создание и разрушение эмоциональных связей») действуют неодинаково.
В психологии существует направление «логотерапия», созданное Виктором Франклом. Получив длительный экстремальный опыт концлагеря, Франкл выявил важный фактор «можно пережить все, если это наполнено личным смыслом».
Физиологические механизмы психической травматизации изучены современной психофизиологией достаточно тщательно. Но те системы организма, которые вовлечены в стрессовое функционирование (дыхательная, сердечно-сосудистая, кровеносная, эндокринная, ЖКТ, кожа, опорно-двигательный аппарат) управляются нервной системой.
Даже первая фаза стресса – фаза мобилизации – протекает в зависимости от темперамента. Но у нее есть четкие временные рамки, одинаковые для всех людей. И лишь сила ответа на стресс индивидуальна.
В отличие от первой фазы, вторая – фаза резистентности – может длиться часами или годами. То есть здесь варьируется не только сила, но и длительность.
Переход же в третью фазу – фазу истощения – часто оказывается непредсказуемым не только для самого человека, но и для специалистов.
Возможно, в бытовом диалоге с кем-то вы замечали, что у вас схожий опыт и вам доводилось переживать похожие события. Но то, что для другого осталось «мухой», для вас оказалось «слоном», наполненным ужасом, гневом, стыдом, виной…
Безусловно, исследования в области травмы будут продолжаться. Ведь диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» появился только в 80х. И это относительно молодое направление психологии. Скорее всего, они будут касаться генетических факторов, а также травм перинатального периода, трансгенерационной передачи опыта.
Сейчас же я хочу сказать о факторах, которые безусловно влияют на проживание травмы и от которых зависит, станет ли она ценным опытом, помогающим пережить без последствий в дальнейшем подобное. Или же повиснет мертвым грузом, не позволяющим вздохнуть полной грудью и жить полной жизнью.
- отреагирование. Во время шоковых травм организм мобилизуется на борьбу или бегство. Но возбуждение может оказаться столь велико, что человек цепенеет вместо того, чтобы бежать. В теле остается огромное количество энергии, из которого впоследствии формируется ядро травмы. Питер Левин описывает свои наблюдения за животными, которые притворялись мертвыми (то есть включалась реакция оцепенения). Когда опасность исчезала, то животные дрожали всем телом, сбрасывая с себя напряжение. На этом основан механизм нервной дрожи при выходе из шока. И ни в коем случае нельзя останавливать эту дрожь. Сюда же я отнесу механизм горевания при травмах потери. Остановленное горе («возьми себя в руки») может привести к очень плачевным последствиям.
- личностная значимость. Это хорошо можно описать при помощи профессий экстремального характера. Спасатель ежедневно сталкивается со смертью, но потеря близкого травмирует его в несколько раз больше. Несмотря на то, что он привык видеть смерть. И сама по себе она не является для ним настолько весомым фактором в травме, как для человека, который никогда смерти не видел.
- опыт проживания подобных событий. Он может сделать вас устойчивей перед лицом нового несчастья. И именно к этому относится известный афоризм «Что не убивает, то делает нас сильнее». Но если в прошлых обстоятельствах травма оказалась непрожитой, то энергия травмы присоединяется к опыту настоящего. И человек может совершить суицид «из-за смерти кошечки». На самом деле эта кошечка становится последней каплей в череде потерь близких.
- поддержка других людей и изменение картины мира. Есть такие травмы, о которых и говорить считается стыдным. Если сын сидит, если ты струсил на поле боя, если…, если…. Много таких травм. В российском обществе начинает нарастать тенденция стыда собственной уязвимости. Человек остается один на один со своей бедой и у него часто не хватает собственного ресурса справиться. А обратиться за помощью к психологу или психотерапевту тоже… стыдно. А обратная сторона медали это массовые травмирующие события. При наводнении в Крымске вся страна отправилась на помощь. Чужая беда была разделена. Для многих пострадавших оказалось очень неожиданным то, что они кому-то небезразличны, что люди отзываются на их горе, как на свое собственное. Такой опыт может оказаться настолько шокирующим, что будет обесценен («все нам должны»), но может (и именно такое я наблюдала очень часто) изменить картину мира человека, которая складывалась годами. Человек перестает чувствовать себя в одиночестве и в отчуждении. И очень часто сам становится более отзывчивым. Установка «моя хата с краю» лопается, как мыльный пузырь.
В завершении хочу сказать несколько слов о терапии травмы. Если острые недавние травмы необходимо прожить в полной мере, то поддержка специалиста направлена на рассказ (многократный) всех деталей травмирующего события до снижения аффекта, «нахождении рядом» в горе и разъяснения механизмов протекания травмы самому человеку («это не ненормальные чувства, это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства»).
Совсем иначе работают с застарелой травмой, которая уже обросла психологическими защитами. Настойчивое ковыряние глубокой раны может привести к резкому срыву психологических защит и человек будет ретравмирован. В данном случае процесс исцеления может происходить автоматически, будто сам собой при достаточном количестве ресурса (травматическое ядро как раз истощает ресурсы, так как они тратятся на обеспечение травмы, ее психологическую защиту) и работа психолога направлена на то, чтобы этот ресурс обеспечить. Когда же возникнет внутренняя готовность к работе с застарелой травмой, то человек скажет об этом сам, но и тут необходимо быть максимально деликатным в работе.
!

