Стадия 2: работа со сновидениями
Работа со сновидениями клиента считается наиболее важной сферой интереса многочисленных направлений современной психотерапии, особенно тех, на которые наиболее повлиял психоанализ.
Те сновидения, что клиенты рассказывают в своей терапии, содержат события и образы, которые могут показаться очень необычными, абсурдными и/или беспокоящими, наводящими на мысль о необходимости интерпретации, преобразующие эти образы так, чтобы они могли быть поняты. Совершенно аналогично многие психотерапевтические направления считают, что сновидения, наполненные символическим материалом, где спрятан смысл, требуют как минимум помощи эксперта (терапевта), чтобы значение сна было разгадано.
Вне намерения предполагать, что стратегии, описанные выше бессмысленны, экзистенциальная терапия выбирает совершенно отличающийся подход к сновидческому материалу. В то время как там допускается, чтобы сновидения были разгаданы, экзистенциальная терапия предлагает относиться «к ним не как к загадкам, которые следует разгадать, а как к просветам, требующим заботы» (Кох, 1997: 84) Медард Босс, изначально психоаналитик и юнгинианской аналитик, был в первых рядах экзистенциальных аналитиков, выступавших против того, излишнего, по его мнению, акцента на интерпретации бессознательного как способе понимания сновидений. (Босс, 1957, 1977). Находясь под большим влиянием Хайдеггера, Босс был ближе к тому, что сновидения отображают дневную жизнь, и требуют подходить к ним с точки зрения настоящего сновидца скорее, чем вглядываясь в прошлое или в то, что будет потом. Исследование сновидений для Босса стало дискриптино сфокусированным изучением эмпирического отношения сновидца к сновидению. Босс утверждал, что скорее «сновидческий мир» должен быть рассмотрен как равнозначно действительный и откровенный «дневному миру», нежели должен быть выбран фокус на символах и аналитически выведенных интерпретациях сновидения, которые допускают, что манифестный материал вспомнившегося сновидения, скрытый разными способами, поэтому нуждающийся быть разгаданным. Вместо требования интерпретации, сновидения адресованы к проблемам и вопросам нашего дневного опыта. Они, используя свой собственный личный язык сновидца, представлены в застывшей форме и способами, которые не фокусируются на их собственной связи со сновидцем, а потому могут показаться абсурдными и неясными. В признании связи между сновидческим миром и миром дневным, каждый из этих миров может пролить свет на другой через содержание сна. Таким образом, содержание сновидения может быть истолковано как мост, связывающий два мира, нежели что-то искажающее смысл.
Работа со сновидениями в экзистенциальной терапии может быть очень вдохновляющим и творческим опытом. Она создает условия для исследования и опыта возможностей, которые иначе не могут быть открыты для рассмотрения клиента. Подобно Боссу, я в своей работе пытаюсь избежать того, чтобы обходиться со снами клиентов как с некого рода завесой перед скрытыми беспокойствами и откровениями. Напротив, я поощряю клиента - сновидца войти в его/ее сновидческий мир и приступить к процессу дискриптивно фокусированного прояснения и сомнения. Вообще, я смотрю на работу со сновидениями в экзистенциальной терапии как на совместное исследование, которое идет параллельно терапевтическим отношениям в целом, но которое может дать больше возможностей честности, игре, взаимному уважению и общей открытости новому опыту выборов, которые представлены в сновидении.
В большой степени я уверен, что сновидение позволяет сновидцу бросить вызов его теперешнему мировоззрению, особенно в его на сегодняшний день проблемных местах седементаций и диссоциаций. Все это происходит через дескрипцию сновидческого мира, путем проявления альтернатив иди вызовов прошлому мировоззрению, чтобы клиент экспериментировал, исследовал и поиграл с этим.
Хотя экзистенциальные терапевты могут работать со сновидениями, и делают это, на всех этапах терапевтических отношений, эта работа особенно продуктивна и целесообразна на второй фазе, потому что отношения, установленные между терапевтом и клиентом позволяют открытость в диалоге, в способах помощи клиенту реализовать сновидческий материал в дневной реальности. И сама по себе работа со снами хорошо соответствует общим целям второй фазы.
Итак, нижеследующие изложение и пример сна одного из моих клиентов, Тома, являются краткой иллюстрацией моего подхода в работе со сновидениями.
1. Позвольте клиенту воспроизвести вспомнившийся сон в его (её) собственной исходно предпочитаемой манере.
«Я сидел за столом, пытаясь писать отчёт, когда внезапно почувствовал побуждение высосать чернила из своей ручки. Они на вкус были удивительно сладкими. Я посмотрел в зеркало и увидел, что испачкал весь свой рот и рубашку чернилами. Я внезапно подумал: мама убьёт меня».
2. Сподвигайте клиента рассказать любую дополнительную информацию, которая показалась ему относящейся к вспомнившемуся сновидению.
«Вечером, когда мне приснился этот сон, я всячески пытался избежать писать отчёт, так как он мне наскучил, и я просто хотел расслабиться, отдохнуть и посмотреть телевизор. Когда я пошёл спать, я был рад, что так поступил, но в то же время чувствовал некоторую вину и боялся того, сколько завтра нужно будет сделать, чтобы наработать то, что не сделано сегодня.
Я думаю, что «да» я когда-то однажды высосал чернила из ручки, когда был ребёнком, и они были совсем не сладкими.
Когда я проснулся я почувствовал грусть и расчувствовался, так как мама уже три года как умерла, и сейчас в моей жизни у меня не было никого кроме меня самого, чтобы «убить меня», когда я делаю глупости».
3. Предложите клиенту обсудить ряд описательно сфокусированных прояснений для того, чтобы восстановить контекст сна (контекстуировать сон). Например:
(i) Пространственное контекстуализация. Была ли комната во сне такой же как на самом деле у Тома? Или эти комната и стол были из другой «дневной» жизни Тома? Или эта комната принадлежала кому-либо другому? Или это воображаемая комната?
(ii) Временное контекстуализация. Сновидение происходило в настоящем времени «дневной реальности»? Или в будущем? Или в прошлом?
(iii) Контекстуализация через объекты сновидческого мира. Как выглядела ручка? Была ли это реальная ручка Тома? Или это какая-то другая вспоминаемая ручка? А стол? Что это был за отчёт? Тот же самый, который он не написал в своей дневной жизни? Или это был какой-то другой отчёт?
(iv) Контекстуализация сновидца в сновидческом мире. Был ли Том того же возраста, что и в дневной жизни? Была ли его одежда такой же или отличалась от той, которую он носил днём перед сновидением? Если да, то в чём отличие?
(v) Контекстуализация ключевого (определяющего) поведения. Когда Том, следуя предложению терапевта, изображает действие того, как он берёт ручку в рот и высасывает из неё чернила, так же как в сновидческой реальности, на что это похоже? Вызывают ли эти действия какие-то чувства и мысли, связанные с воспроизведённым сном? Например, также, когда Том повторяет громко утверждение из своего сна «мама меня убьёт», как он это делает? Как это звучит? А вот это действие - вызывает какие-то мысли и чувства, связанные со сновидением?
Всё, что возникает из описательного исследования сна, далее может проясняться и обсуждаться.
4. После этого предложите клиенту повторить сон в настоящем времени.
Я за своим столом, пытаясь написать свой отчёт. Я беру свою ручку. Я высасываю чернила из неё. Сладко! Смотрюсь в зеркало. Вижу чернила на губах и рубашке. «Мама убьёт меня!»
5. Теперь терапевт повторяет сновидение для клиента в настоящем времени, в первом лице, во всём подражая ключевому поведению перед этим продемонстрированным клиентом.
6. Спросите, вызвало ли повторение сновидения для клиента какие-либо ещё мысли или воспоминания о сновидении?
Это переживается как что-то детское, несмотря на то, что я во сне взрослый. Высасывание чернил приносит много удовольствия. Быть может, даже эротического. Моя мама обещает возвратиться ко мне. Я хочу, чтобы она была жива и сейчас. Я не понял её до конца. Мы так были счастливы вместе, и она была мне как другом, так и мамой.
7. Выделите ключевые элементы сновидения, связав ракурсом отношений и сконцентрированные на сновидце.
(i) Том и комната.
(ii) Том и его стол.
(iii) Том и ненаписанный отчёт.
(iv) Том и его ручка.
(v) Том и действие высасывания чернил.
(vi) Том и высказывание «это сладко».
(vii) Том и зеркало.
(viii) Том и его рот в чернилах.
(ix) Том и его рубашка, испачканная в чернилах.
(x) Том и его мама.
(xi) Том и высказывание «Мама меня убьёт!»
8. Описательно исследуйте с клиентом каждую из выше выделенных линий отношений элементов сновидения. Или, если их слишком много, попросите сновидца выбрать те, которые наиболее интересны или любопытны. Описательное исследование направлено на то, чтобы сфокусироваться на различных установках, которые проясняются, когда рассматриваются отношенческие ассоциации между сновидцем и контекстуальными элементами сновидения.
Например, в случае Тома его отношение к ненаписанному отчёту (iii) побудило клиента к пониманию того, что в ночной реальности он с удовольствием осуществляет написание отчёта – что полностью не совпадает с его попытками написать отчёты в дневном мире. Это привело Тома к интересу, что за тема, и какое содержание могли бы быть у отчёта в сновидении. Появились несколько перспективных возможностей для обсуждения с ним.
Подобным образом, исследование отношения Тома к высказыванию «Мама меня убьет!» (элемент xi) вызвало очень сильную и болезненную, ещё более оценённую, эмоциональную реакцию. Том вспомнил, что эта фраза вызвала все образы значимых для него воспоминаний, окрашенных некоторым страхом, но, тем не менее, выражали глубокую любовь и уважение к маме. В то же самое время Том осознавал, что внутри сновидческого мира был страх одиночества, который ассоциировался с этим высказыванием. Это осознание заставило Тома вновь взглянуть на отношения с мамой так, что аспекты этих отношений, наполненные страхом могли быть более признаны. Благодаря этому Том начинает видеть свою маму более человечной, нежели он первоначально позволял ей быть.
9. Исследуйте скрытые взаимоотношения между элементами сна, одновременно удерживая в памяти то, что было рассмотрено выше в предыдущем шаге (8).
Например, когда Том ставит вместе «мама» и «всасывание чернил» появляется ли какая-либо смысловая связь? Или когда он связывает вместе утверждения «это сладко» с утверждением «мама убьёт меня», приходят в голову какие-либо новые смыслы? И продолжая, как это всё может соотноситься со сном в целом? Например, следуя пунктам, описанным выше, когда Том осознал возможную связь между ненаписанным отчётом и его высказыванием «мама меня убьёт», он соединил чувства удовольствия и безмерного страха. Удерживая элементы содержания сна, но теперь добавляя умозаключения о страхе и удовольствии, далее Том смог исследовать свои отношения с мамой а также свои собственные неудачные попытки как в «няньканье» себя самого, так и в поисках «мама заменителя» в отношениях, которые у него были с разными женщинами.
10. Исследуйте, что выяснилось через пункты выше в отношении к реальной проблеме клиента, которой клиент был охвачен в последние терапевтические сессии. Проясняется что-то при исследовании, которое проливает свет одновременно и на сновидение, и на проблему?
Первоначально Том пришёл в терапию из-за всеобъемлющего отсутствия интереса к жизни и из-за отчуждённости от жизни. Он не был суицидальным, он просто не чувствовал себя живым. Какие интересы он вообразил о своей работе, своих социальных и романтических отношениях, которые на данный момент кажутся, что со временем потерпят неудачу. В то же самое время, он был неудовлетворён собой, т.к. позволил себе самому стать, по его собственному выражению, «стоящим на обочине у дороги жизни». Сновидение становится знаковым для Тома в том, что оно демонстрирует ему, что он ещё может переживать сильные чувства – наслаждение и страх – даже, если это только в его сновидческом мире. Несмотря на то, что присутствовал достаточно большой пласт материала, связанного с его во многом горестными отношениями с умершей мамой, в первую очередь это было ощущение того, что он всё ещё может переживать нечто, что, как он чувствовал, было навсегда для него потеряно, и что было для него наиболее ценным в этом сне.
11. Рассмотрите, что выяснилось благодаря пунктам выше в отношении каких-либо седиментаций и диссоциаций в мировоззрении клиента, которые стали понятными и/или упоминались при работе со сновидением. Выяснилось что-либо, что указывало бы на связь сновидения и этих седиментаций и диссоциаций?
Главные седиментации Тома, которые относятся к его актуальным проблемам, опирались на диспозиционные установки относящиеся к: (а) его отсутствию интереса ко всему и (б) его неспособности закончить начатое просто из-за скуки (но так же, косвенным образом, потому что он больше боялся оценки того, что он мог бы закончить, нежели боялся жалоб возникающих в результате его незаконченной работы). Хотя отчет Тома был так же незаконченным в сновидении, значительным отличием было признание им чувство удовольствия от написания отчета. Этот опыт из мира снов напрямую бросил вызов седиментации «отсутствие интереса» Тома. По аналогии, удовольствие от высасывания чернил из ручки, даже если этот акт привел к значительным страхам, тем не менее, так же бросил вызов этой седиментации. Более того, Том так же видел что акт высасывания чернил из ручки был завершенным актом, и, хотя, это породило страх (как его седиментация и «предсказывала»), тем не менее его удовольствие не может быть отвержено или отклонено. Таким образом, этот сон бросил вызов и второй диспозиционной установке, не подвергая сомнению ее правомерности, но обнаруживая для Тома того, что эта правомерность была только частью описания относительно его опыта «акта завершения».
Как показывает вышеприведенный пример, работая со сновидениями в экзистенциальном подходе следует применять такой же описательный фокус как и во всей терапевтической работе. Посредством прояснения и дискрипитивного анализа клиенту брошен вызов. Со стороны терапевта никогда не должно быть попыток добавить, исказить, трансформировать или предположить какие-либо символические аспекты в материале сна.
Несмотря на то, что это может занять много времени и внимания, для клиента работа со сновидениями может быть требующей усилия и вместе с тем весьма стоящей этих усилий. На мой взгляд, сны позволяют клиенту обратиться к трудным вопросам и беспокойствам с изначально более безопасной и отстраненной перспективы третьего лица- «сновидца во сне». В такой, частично диссоциированной манере, позволено выразить и исследовать ценности, страхи, верования клиента, которые в другом случае было бы трудно, если вообще возможно, присвоить в мировоззрение «дневной жизни». В ходе работы над сном с экзистенциальным терапевтом, становиться возможным разрешение исследования и обдумывания сновиденческих де-седиментальных вызовов мировоззрению «дневной жизни».
Во многих случаях, терапевтическая сессия сфокусированная на сне может просто инициировать что-то, что клиент мог бы решиться продолжать за пределами терапии. По крайней мере, так же важно то, что совместная работа над сном клиента часто позволяет появиться близости между клиентом и терапевтом, что говорит о переживании клиентом как надежности мира терапии, так и доверия и свободы в бытии с терапевтом. Это в свою очередь, позволяет терапевту и дальше прояснять и бросать вызов мировоззрению клиента, и то , как это мировоззрение связанно с проблемами клиента.
https://www.b17.ru/trainings/podarok_snovidenia/
http://it.appme.ru/edu/370
!

