В нашей жизни, прекрасной, и странной,
и короткой, как росчерк пера,
над дымящейся свежею раной
призадуматься, право, пора.
Призадуматься и присмотреться,
поразмыслить, покуда живой,
что там кроется в сумерках сердца,
в самой черной его кладовой.
Булат Окуджава
Я часто и много пишу. Бывшая журналистская тяга сказывается. На некоторые статьи уходит час-два, на некоторые несколько дней. А есть такие пожелтевшие листки, которые томятся многие месяцы. Многое пишется «в стол». К ним, написанным «в стол», тем чувствам-мыслям тяжело возвращаться, то, что там написано, бередит мои детские и взрослые раны. Сколько их у человека бывает, таких «дымящихся» свежих (или застарелых) душевных ран? Неисчислимое множество, у кого-то больше, у кого-то - меньше. Наши душевные раны – это душевные травмы. Психологические и психические, большие и не очень. Разные. И переживаются они тоже по-разному. Есть маленькие, неприметные, еле зудящие, кажется, почти никем не видимые, наполняющие сердце непонятной грустью и тоской. А есть огромные, дымящиеся острой, непереносимой, почти физической болью раны, они не дают ни есть, ни спать, ни петь, ни радоваться жизни. Это, так называемые, психотравмы.
Психическая и психологическая травмы – это не одно и то же.
Психическая травма – это повреждение (унижение, угроза жизни и здоровью), приводящее к заметному нарушению психики, которое не позволяет ей в дальнейшем нормально функционировать.
Психологическая травма – это переживание особого взаимодействия человека и окружающего мира, сильнейшее эмоциональное переживание – потрясение. У человека при этом нарушений функций психики нет, психика со временем адаптируется, восстанавливается.
Немного истории. Первым начал изучение и психической и психологической травмы более 100 лет назад психоанализ. Зигмунд Фрейд писал так: «Травматическое воздействие может оказать любое событие, которое вызывает мучительное чувство ужаса, страха, стыда, душевной боли; и, разумеется, от восприимчивости пострадавшего … зависит вероятность того, что это происшествие приобретает характер травмы».
В наше время наибольшее раскрытие понятия психологическая травма получило в рамках теории посттравматического расстройства, которое возникло в конце 80-х годов в кризисной психологии.
Кстати, наверняка в нынешнее время при изобилии и легкости доступа к информации, известно многим, что «Кризис» переводится с китайского языка двумя иероглифами – «Вэй» - опасное время, «Цзи» - «время возможностей, шанс». Что, естественно, придает нам веру и надежду в преодолении кризисных периодов нашей жизни.
К величайшему сожалению, иногда трудно даже представить, как много проблем накапливается с годами в жизни человека. И какой мерой можно измерить количество горя, боли, унижений, тоски, которые приводят к психическим и психологическим травмам в нашей жизни? И нарастают они как снежный ком. Вроде бы и время уже прошло, да и услужливая память тяжелые события постаралась затолкать в самый дальний закоулок. Все ресурсы психики собираются в единый фронт психических защит – вытеснения, рационализации, отрицания. И уже даже не вспомнить и не понять: отчего же периодически накатывает это удушливое состояние тоски и потерянности, снова и снова приходится куда-то проваливаться в приступы невыносимой тоски и переживания? И возникает вопрос: «Откуда это во мне?» И тогда вытаскиваю свои пожелтевшие от времени записи, «листки».
Во время обучения на факультете психологии, имея за плечами немалый жизненный багаж, бросилась я в «омут» психологии. Ну и начала читать труды великих, писать доклады - рефераты, анкетировать – тестировать, «исследовать» себя и конечно же (!) других…
И это, не имея еще ни малейшего представления о себе «истинной, настоящей». Теперь-то я понимаю, как ничегошеньки не знала ни о себе любимой (и вообще любимой ли?), ни тем более о других, настоящих, травмированных и не признающихся даже себе в этом, окружающих. Всё хотелось охватить, а ВСЕ в данном случае значило – НИЧЕГО.
И вот, по прошествии N-го количества лет, при обучении на различных специализациях, тренингах, семинарах, при поддержке личной терапии я мааааленькими шажочками позволяю себе только теперь приближаться к этой теме. Теме внутреннего мира травмы. И иногда позволяю себе достать из глубин «стола» и памяти свои пожелтевшие листочки. Потихоньку, тщательно пережевывая, останавливаясь, регрессируя, еле-еле прикасаясь и заглядывая, что же «кроется в сумерках сердца, в самой черной его кладовой»? И снова и снова и удивляюсь и поражаюсь глубине и созвучности личных моих переживаний и душевной боли моих клиентов.
Открытием и доступом к этой теме для меня послужила книга Дональда Калшеда «Внутренний мир травмы». Он пишет: «То, что мы обнаружили, изучая внутренний мир людей, переживших травму, дает нам возможность объяснить два наиболее волнующих вывода, встречающихся в литературе, посвященной травме. Первый из этих выводов касается того, что травмированная психика продолжает травмировать саму себя».
Ну, вот уж эти слова поразили меня до самой глубины души! Далее еще тяжелее: «Травматический процесс не заканчивается с прекращением внешнего акта насилия, но продолжается с неослабевающей интенсивностью во внутреннем мире жертвы насилия, чьи фантазии часто населены образами преследующих фигур».
А второй вывод относится к странному, на первый взгляд, факту, что «люди, перенесшие психическую травму, постоянно обнаруживают себя в жизненных ситуациях, в которых они подвергаются повторной травматизации».
И вот, что же получается, что как бы мы ни желали сами измениться, какие бы попытки не совершали, чтобы улучшить свою жизнь или выстраивали отношения с окружающими, существует НЕЧТО более могущественное, чем наше Эго? И это НЕЧТО постоянно причиняет нам боль, подрывает прогресс и не дает нам надежду на освобождение от тягостного чувства вины, стыда, непреходящей душевной пустоты и боли. «Как будто бы внутренний преследующий мир находит свое внешнее отражение, проявляясь в повторяющихся утверждениях саморазрушительного предписания, почти как если бы индивид был одержим некой дьявольской силой или преследуем злым роком».
Я пока даже не смогу выразить словами насколько сильное потрясение у меня вызвали на тот момент эти слова, это открытие, вернее, приоткрытие покрова тайны внутреннего мира травмы. И моей жизни тоже. Вот пока прикоснулась к старинным своим «листикам памяти». Буду осторожно дотрагиваться, изучать тему и наблюдать за своими чувствами и дымящимися ранами дальше.
Поделюсь и с вами в следующей статье.
!
