Автор: Сергей Кондуров (Директор Интегративного Института Гештальт Тренинга, психиатр, гештальт-терапевт, тренер, супервизор, Член Европейской ассоциации гештальт - терапии).
Один из первых феноменов, с которым встречается терапевт в работе с депрессивными паттернами клиентов, является высокий уровень репрессированной или ретрофлексированной агрессии.
Возникает большой соблазн конфронтации с очевидным прерыванием контакта. Терапевту кажется, что достаточно "выразить агрессию", и клиент сможет восстановить свое "здоровое" функционирование.
Однако, полная тактика включает как минимум два этапа. Сначала восстанавливается вся область интересов, укрепляется фон. Восстанавливается конакт человека с его телесными процессами. Востанавливается, если была утрачена, способность замечать, реагировать и формировать свое поведение в ответ на события, которые происходят в окуржающем мире.
Терапевт обращает внимание на укрепение фона. Делается работа с незавершенными сиутациями, которые находятся в тематической области, не пересекающейся с тематикой депрессии или удаленной от нее. Например, работа со сновидениями, с метафорами, с воспоминаниями детства. Это тактика восстанавливает необходимый объем энергии, который становится доступным человеку.
После такого восстановления фона терапевт может предложить клиенту вернуться к тематике эпизода, с которым связана депрессия.
Почему при депрессии есть агрессия? Потому что депрессия всегда связана с утратой чего-то, а инстинктивная реакция на утрату - это самозащитная агрессия. Аналитики считают, что утраченный объект, с которым связано удовлетворение потербностей, идеализируется, чувство злости и недовольства, которое могло бы быть обращено на объект, отщепляется и разворачиватеся назад, на самого субъекта.
По Курту Левину, агрессия или похожая на потребность тенденция выразить агрессию, у человека или у группы появляется как результат дефицита, результат уменьшения структурных возможностей; как результат разрушения части структурных связей у человека или у группы (К. Левин. "Теории поля в социальных науках" - СПб.: Речь, 2000)
Важно, что депрессия - это событие, которое появилось в определенный момент времени. До этого момента человек справлялся со своей жизнью, а потом он оказался в дефиците. Внешние или внутренние обстоятельства привели к тому, что человек или утратил статус, или в его поле произошли изменения позиции (ролевого статуса), или утрата важной персоны, или другие изменения. Ему не хватило душевных сил для того, чтобы обойтись с этими изменениями. И важно то, что он не может вернуться к обычному способу функционирования.
То, что человек огорчен событиями, еще не есть депрессия. Депрессия - это если он не может вернуться к обычному способу установления контакта и продолжать жить дальше.
В случае депрессии терапевт много внимания уделяет на преконтакту. Тезис "есть злость – вырази ее!" (поругайся – тебе полегчает) - это враг тертапевта, который работает с депрессией. Прямая конфронтация терапевта с "прерыванием контакта" не лучший выбор терапевтической тактики. До прямого выражения агессии терапевту стоит задуматься о предохранитльных механизмах, которые "выбирает" человек для ее удержания.
Для терапевта важно сотрудничать с сопротивлением. Если мы напрямую предлагаем некоторую конфронтационную тактику, то мы поддерживаем тем самым ретрофлексивный паттерн. Мы нагружаем человека своей актвиностью в той области его чувств и опыта, в которой он уже до нас потерял способность к свободному творческому приспособлению, где он и так перегружен.
Мы начинаем терапевтическую работу с осознавания ситуации клиента. Мы исследуем ее с точки зрения его самого и его отношений с окружением. Мы исследуем ситуацию клиента на фоне его персональной истории
Мы увеличиваем осознавание клиентом его паттернов (фиксированных) в отношениях и того, как эти паттерны могут быть связаны с прошлым (с фоном) человека: его семьей, его юностью, прошлыми отношениями, травматическими переживаниями и т.д.
Эти паттерны мы рассматриваем как творческие приспособления, операции, связанные с обеспечением безопасности, которые хорошо служили ему в прошлом. Часто человек считает свое ближайшее окружение враждебным, в то время, как его реальный враг – это паттерн, который держит его в тисках.
Мы часто видим, что при депрессии человек не может выразить другому человеку то, что для него наиболее значимо.
Мы замечаем тенденцию, что вместо того, чтобы воссоздавать свою целостность, в которой он мог бы встречаться с другими открыто, устанавливая контакт и встречаясь с неопределенностью мира, он старается избегать этого, фокусируясь на своих депрессивных переживаниях.
В ситуации, когда тело и разум изолированы и отчуждены друг от друга, к телу начинают относиться как к вещи, которую можно использовать.
!
