Есть в психологии понятие «ложная самость», но нигде не встречала «ложной рефлексии», и «ложного горя». А они, как явления, на мой взгляд - есть!
Рефлексия, если не вдаваться в сухие словарные определения – это способность человека к самонаблюдению, к опознаванию и исследованию своих внутренних реакций, эмоций, телесных ощущений и мыслей, на внешние события. Это - способность видеть связи «всего со всем», внешнего с внутренним, настоящего с прошлым, поступков с чувствами или событиями. Это способность оглянуться назад и окрест себя. Психологи и психотерапевты очень ценят эту способность, она, собственно, является одним из гарантов успеха терапии. А наличие этой способности, и то, насколько она развита, является одним из важных маркеров в диагностике клиента. И вот с чем я регулярно встречаюсь в практике, какой, собственно, феномен, мне хочется назвать «ложной рефлексией», или «антирефлексией»?
Всем психологам-практикам известен любимый вопрос клиента, который звучит как «И что мне с этим делать?». Он может вызывать массу чувств, от легкого раздражения до сильного гнева в контрпереносе. И, все же, здорово, если он звучит. Потому что, ежели так, то появляется возможность говорить о невозможности с «этим» быть, о необходимости что-то делать, о коротких внутренних связях. Но, частенько бывает, что он не звучит. Вслух. Но неотвязно преследует клиента внутренне. И тогда мы рискуем сами начать что-то делать, например, пускаться в объяснения и всякие там рационализации, или, хотя чаще и-и, вдруг обнаруживаем, что всю свою творческую энергию и способность видеть и связывать клиент направляет, и весьма успешно, на внутренние раскопки с единственной целью. Найти врага и уничтожить! И тогда это превращается в бесконечное самобичевание, критику, усиливает чувство стыда и никчемности, ужаса от самого себя. Именно поэтому и «ложная», что вместо исследования и самонаблюдения, с целью увидеть, отгоревать, принять, превращается в самопреследование, с, казалось бы, «гореванием» о собственном несовершенстве (на самом деле бесконечным поиском виноватого, и стремлением, все же, того самого совершенства достичь). В итоге перед нами измученный самопознанием клиент, который все понимает, но ничего не меняется.
Если прям сейчас начать объяснять, то все понятно, что это защиты, всемогущий контроль, рационализация, слияние, расщепление и проективная идентификация. Все понятно, но от этого не легче. Защиты эти ригидные и трудно обучаемые, примитивные или, другими словами, первого ряда. Они свойственны так называемой пограничной организации личности, или, травматикам, что в какой-то момент стало для меня синонимами. И они изматывают, и клиента, и терапевта. Оба могут чувствовать себя в отчаянии и беспомощности, терять всякие опоры. Разные великие писали об этом по-разному. Психоанализ называет этот феномен жестким суперэго, юнгианцы говорят об архитипических защитах личностного духа, гуманисты выделяют субличность внутреннего критика. Как ни назови, главное, на мой взгляд, в том, что рефлексия заканчивается в точке оценки. Оценки и сравнения себя с другим, социумом, в желании соответствовать. Именно желание соответствовать, и есть проявление ложной самости, по Винникотту: «творческое постижение реальности лучше, чем что бы то ни было еще, заставляет человека чувствовать, что жизнь достойна того, что бы жить. Обратными качествами обладает такое отношение к внешней реальности, как соответствие. В этом случае мир и его детали осознаются, но лишь как рамки, в которые необходимо вписаться, или условия, к которым необходимо адаптироваться. Соответствие приносит индивиду ощущение пустоты и связано с идеями абсолютной бессмысленности и тщетности жизни». (Винникотт. Игра и реальность. с.101)
Что же должно произойти в пространстве нашего кабинета, чтобы остановился этот токсичный процесс? Юнг говорит о трансцендентной функции психики, о врожденной психической способности к преобразованию и трансформации. У травматика она блокирована, тогда какое-то, быть может, длительное время, клиенту нужна возможность использовать эту психическую функцию аналитика. Винникотт пишет о способности аналитика (терапевта) к игре, о необходимости предоставить себя клиенту, обеспечить ему возможность использовать нас, о переходном пространстве. Бион - о способности контейнировать и преобразовывать Betta-элементы в alfa- элементы. Для меня все это про способность терапевта к присутствию и принятию, к его собственной способности к рефлексии, фантазированию, игре. К его способности «быть», а не «делать». «После существования – действие или стимулирование к действию. Но сначала – существование». Так пишет Винникотт. И я соглашаюсь, что, таки да. Что бы для нашего клиента стала возможна жизнь рядом с нами, в кабинете, необходимо время. Время, в котором пространство наполнится принятием, а, значит, отсутствием оценки, эмпатией и пониманием. Нужно много присутствующей, безопасной, поддерживающей тишины, которая дает возможность расслабиться и появиться. Мне видится, что терапевтам необходимо умение видеть, ждать и верить. Верить, что психика обладает мудростью. И, по Юнгу, стремиться к целостности. И, потому, не стоит спешить, стимулировать рефлексию, торопиться с осознаваниями. Контакт, присутствие, принятие, холдинг и руководство. Видим, слышим, чувствуем. Клиента, себя, пространство между. Так просто, ничего нового. И так сложно… Не научиться из книг…
!
