Киселёва О.В., к.пс.н., доцент кафедры психологии личности Новосибирского государственного университета, Россия, 630090, Новосибирская область, г. Новосибирск, ул. Пирогова, д. 2., раб .тел. (383)363 4040, Kiseleva_OV@inbox.ru
Карулева Е.К., студентка 4 курса факультета психологии Новосибирского государственного университета, Россия, 630090, Новосибирская область, г. Новосибирск, ул. Пирогова, д. 2., тел. (383)363 4040, [email protected]
Как известно, семья является одним из первых и самых важных социальных институтов, который оказывает влияние на последующую социально-психологическую адаптацию детей и подростков. В нормально функционирующей семье все возрастные трудности, все особенности различных типов акцентуаций характера в значительной мере сглаживаются и не ведут к социальной дизадаптации ее членов, а неизбежные кризисные ситуации успешно преодолеваются. Среди выделяемых на сегодняшний день функций семьи (воспитательная, хозяйственная, эмоциональная, функция духовного общения, первичного социального контроля, сексуально-эротическая), одной из значимых функций является воспитательная [2, 3, 9].
Принимая во внимание то, что воспитательные стратегии родителей обусловлены историческим и социально-культурным контекстом, непосредственное влияние на реализацию воспитательной функции могут оказывать также личностные особенности членов семьи, уровень доверия и взаимопонимания, условия жизни, состав семьи, порядок рождения детей и др. [2, 3, 5, 9]. В рамках нашего исследования мы сосредоточили внимание на взаимосвязи порядка рождения, стиля семейного воспитания и особенностях социально-психологической адаптации подростков.
Мы придерживаемся предположения ряда исследователей, что положение, занимаемое индивидом среди братьев и сестер, определенным образом структурирует его детский опыт, что, в свою очередь, накладывает отпечаток на характеристики личности и особенности социально-психологической адаптации. При этом реализация воспитательных стратегий родителей также может быть обусловлена порядком рождения детей [4, 6, 7, 8].
Однако следует отметить, что, несмотря на многолетнее изучение эффекта порядка рождения, до сих пор среди исследователей нет единства в понимании и объяснении влияния этого фактора на особенности личности. Изучение данной проблематики начинается еще с работ З. Фрейда и продолжается его последователями. К вопросу значения порядка рождения детей в семье обращался А. Адлер [10]. Его основной целью была проверка идеи о том, что порядок рождения, размер семьи, количество и пол сиблингов, промежутки между рождениями детей определяют личностные черты человека, уровень школьной адаптации, качество контактов со сверстниками, а также различные аспекты жизни во взрослом возрасте (выбор супруга, риск развода, взаимоотношения с людьми и т.д.).
Описанная выше проблематика подробно и тщательно отражена в работах австралийского психолога У. Тоумена [6]. На очень обширной выборке он показал, что люди, занимающие определенное место среди братьев и сестер, имеют сходные особенности.
В более поздних исследованиях С.Эрнст и Ж.Агнст (1970–1980-е годы) многие положения теории эффекта порядка рождения не подтвердились. Экспериментальные работы показали, что личностные характеристики, связанные с той или иной позицией ребенка в семье, не только не коррелируют друг с другом, но и не связаны собственно с порядком рождения [11]. Эти неоднозначные результаты повлекли за собой снижение интереса к изучению фактора порядка рождения. Но в 1990-х годах, благодаря работам Фрэнка Салловэя [12], интерес к эффекту порядка рождения был возрожден, и начался новый этап исследований.
Существует ряд теоретических концепций, объясняющих эффект порядка рождения. Например, теория родительского фаворитизма строится на признании разного отношения родителей к детям, которое формирует у последних различные личностные характеристики [12, 13, 14]. В семьях же, где воспитывается один ребенок, частым явлением является детоцентрация. Единственный ребенок, привыкший строить вертикальные коммуникации, может испытывать трудности в общении со сверстниками. Адаптация единственного ребенка может быть затруднена в силу отсутствия опыта в построении горизонтальных коммуникаций, необходимости делить внимание со всеми членами группы. Вместе с тем, они получают достаточно внимания и любви родителей и имеют больше возможностей для развития[6, 7, 8].
Итак, целью настоящего исследования стало проведение сравнительного анализа стиля семейного воспитания и особенностей социально-психологической адаптации единственных детей и детей-сиблингов. Объект исследования – подростки в возрасте 15-16 лет и их матери. Предмет исследования – стиль семейного воспитания и особенности социально-психологической адаптации подростков с учетом порядка их рождения.
Материалы и методы.
В исследовании приняли участие 60 учащихся 9 классов (возраст 15-16 лет; 33 мальчика, 27 девочек) МБОУ СОШ № 2 «Спектр» г. Бердска. Были отобраны подростки из полных семей. Для получения информации о стиле семейного воспитания исследовались ответы их матерей (60 участниц в возрасте от 34 до 47 лет (средний возраст 40,5 лет), имеющих высшее образование).
Подростки, принимавшие участие в исследовании были разделены на три группы: 1 группа – единственные дети (30 человек). В свою очередь группа подростков-сиблингов была разделена на две подгруппы: 2 группа – старшие дети в семье (15 человек), 3 группа – младшие дети в семье (15 человек). Подгруппа средних детей при сборе материала оказалась немногочисленной, поэтому в качестве подгруппы выделена не была и в сравнительном анализе в исследовании участия не принимала.
Основными методами исследования были теоретический анализ литературы, анкетирование, психодиагностический и статистический методы. Разработанная авторская анкета для учителей позволила собрать информацию относительно особенностей поведения подростков в школе, а также их общей школьной успеваемости. Психодиагностический метод включал методику диагностики социально-психологической адаптации К. Роджерса, Р. Даймонда [1], опросник «Анализ семейных взаимоотношений (АСВ)» Э.Г. Эйдемиллера, В.В. Юстицкиса [9], тест рисуночной фрустрации С. Розенцвейга [1], социометрию Дж. Морено [1].
Статистический анализ данных осуществлялся с помощью лицензионного пакета программ IBM SPSS Statistics 22. Достоверность различий между выборками устанавливалась с помощью углового преобразования Фишера, U-критерия Манна-Уитни; использовался также критерий корреляции Спирмена.
Результаты исследования
По результатам анкетирования, в котором были представлены экспертные оценки учителей относительно успеваемости и поведения подростков, были выявлены достоверно значимые различия между выделенными группами (см. Таблицу 1).
Таблица 1
Сравнение 1, 2 и 3 групп (с помощью критерия Фишера) по показателям успеваемости, активности в школе, дисциплины (%).
1 группа
(N = 30)
2 группа
(N = 15)
3 группа
(N = 15)
Уровень значимости р
Отличная и хорошая успеваемость
43,330
33,3
>0,05
Активность в школе
66,750
53,3
>0,05
Несоблюдение дисциплины
16,730
66,7
1 - 3**
2 - 3 *
Условные обозначения для p:
0,05 соответствует *; 0,01 соответствует **.
Анализ результатов анкетирования показал наличие достоверно значимых различий по показателю «Соблюдение дисциплины» между группами единственных и младших детей (φ=3,38 при р0,05
3
У+
3,801,76
3,27
1,67
2,87
2,03
>0,05
4
У-
1,130,97
0,80
0,68
1,07
1,22
>0,05
5
Т+
1,601,00
2,27
1,44
2,27
1,03
1гр.-3гр.*
6
Т-
2,171,53
1,20
1,21
1,33
1,39
1гр.-2гр.*
7
З+
1,771,38
1,80
1,21
1,27
1,28
>0,05
8
З-
2,501,46
2,60
1,35
2,27
0,88
>0,05
9
С+
1,631,35
2,07
1,49
1,53
1,36
>0,05
10
С-
3,431,22
3,47
0,83
3,07
1,39
>0,05
11
Н
2,231,63
1,93
1,94
1,73
1,79
>0,05
12
РРЧ
2,731,39
3,53
1,46
3,20
2,01
>0,05
13
ПДК
1,001,11
1,20
1,32
1,07
1,03
>0,05
14
ВН
2,571,28
3,33
1,45
2,60
1,24
>0,05
15
ФУ
2,601,87
2,47
1,30
2,47
1,69
>0,05
16
НРЧ
1,601,45
2,13
1,13
1,73
1,87
>0,05
17
ПНК
1,071,23
1,07
1,34
1,20
1,37
>0,05
18
ВК
0,571,10
0,47
1,06
0,60
0,91
>0,05
19
ПЖК
1,871,69
0,93
1,71
2,07
1,39
>0,05
20
ПМК
0,671,09
0,67
1,05
0,47
0,64
>0,05
Примечание 1: «Гиперпротекция (Г+)», «Гипопротекция (Г-)», «Потворствование (У+)», «Игнорирование потребностей ребенка (У-)», «Чрезмерность требований-обязанностей (Т+)», «Недостаточность обязанностей (Т-)», «Чрезмерность требований-запретов (З+)», «Недостаточность требований-запретов (З-)», «Чрезмерность санкций (наказаний) (С+)», «Минимальность санкций (наказаний) (С-)», «Неустойчивость стиля воспитания (Н)», «Расширение сферы родительских чувств (РРЧ)», «Предпочтение в подростке детских качеств (ПДК)», «Воспитательная неуверенность родителей (ВН),» «Фобия утраты ребенка (ФУ)», «Неразвитость родительских чувств (НРЧ)», «Проекция на ребенка собственных нежелательных качеств (ПНК)», «Вынесение конфликта между супругами в сферу воспитания (ВК)», «Предпочтение мужских качеств (ПМК)», «Предпочтение женских качеств (ПЖК)»
Примечание 2: Условные обозначения для p:
0,05 соответствует *; 0,01 соответствует **.
Важно отметить, что минимального диагностического значения для диагностики того или иного стиля воспитательного отношения показатели ни в одной из групп не достигли, а значит, мы можем говорить лишь о ведущих тенденциях в воспитании. Сравнение 1-ой и 3-ой групп выявило наличие достоверно значимого различия по показателю «Чрезмерность требований-обязанностей (Т+)», который достоверно выше в группе матерей младших детей (U=145, при p0,05
5
ED
40,910,3
39,6
8,6
40,1
6,4
>0,05
6
NP
27,711,8
30,4
9,4
31,1
13,3
>0,05
7
GCR
44,112,0
46,9
7,7
45,5
12,9
>0,05
Примечание: экстрапунитивная направленность (E), интропунитивная направленность (I), импунитивная направленность (M); препятственно-доминантный тип реагирования (OD), эго-защитный тип реагирования (ED), потребностно-настойчивый тип реагирования (NP), рейтинг сходства с группой (GCR).
Примечание 2: Условные обозначения для p:
0,05 соответствует *; 0,01 соответствует **.
В результате проведенного сравнения достоверно значимые различия были выявлены между 1 и 2 группами. У детей, являющихся старшими в семье, в большей степени выражена экстрапунитивная направленность реакций по сравнению с единственными детьми (U=134, при p
!
