Актриса Евдокия Германова
Родилась 8 ноября 1959 года в Москве.
С 2006 года по 2009 год транзитный Плутон находится в квадрате с натальной
Венерой. В данном примере, основываясь на событиях жизни Евдокии, Венера
является управителем 5 дома.
Но сначала небольшая предыстория:
Летом 2000 года она взяла из детского дома и усыновила полуторагодовалого
мальчика Колю:
«Про детей я долгое время особенно не задумывалась. Во-первых, совсем не
Хотелось даже на время уходить из профессии, а во-вторых, пугал сам факт
Вступления в этот мир детства со всеми его проблемами. Очевидно, все могло бы
встать на свои места, если бы я родила.
Но… Не встретился тот мужчина, от которого мне предназначено было родить…
Первую и, пожалуй, единственную любовь своей жизни я встретила на съемках
фильма «Розыгрыш». Тот период вообще был очень важным в моей жизни, потому,
что, на тех съемках для меня многое было в первый раз.
Впервые закурила, впервые попробовала вино и… впервые влюбилась. Причем
очень серьезно. Любовь эта заполнила меня всю и стала буквально безграничной.
А объектом ее явился очень достойный, но очень взрослый человек, и ситуация для
меня была безысходная, потому что у него была семья.
Но, несмотря на это, смею надеяться, он отвечал мне взаимностью. История наша
длилась несколько лет, а потом я прекратила ее - просто запретила себе
продлевать…
Потом у меня были разные отношения с мужчинами - и легкие увлечения, и
серьезные романы, жила и гражданским браком.
Все эти мужчины были людьми достойнейшими, и я благодарна Судьбе за эти
встречи. Но что поделать - в подсознании у меня всегда присутствовала та, первая
моя, всепоглощающая любовь, и все другие чувства ни в какое сравнение с ней не
шли.
Поэтому, как бы прекрасно все ни складывалось, я все равно всегда уходила от
своих возлюбленных - первая. Чтобы не оставлять никаких надежд…
В результате к сорока годам осталась одна. Накатила на меня жуткая депрессия -
просто на части разрывало ощущение, что все в моей жизни плохо, живу
бессмысленно, будущего нет, никому я не нужна - ни в жизни, ни в профессии.
В общем, всю мою внутреннюю территорию охватило полное отчаяние и
безысходность… И вот в 2000 году я с компанией приятелей поехала в Турцию на
Миллениум.
3 января решила съездить в знаменитый древнейший храм Святого Николая
Чудотворца - просто на экскурсию, с туристами.
Помню, вхожу внутрь, и в моей душе словно что-то переворачивается. Окутывает
какое-то удивительное, исповедальное, состояние - я переполняюсь неведомыми
ранее чувствами, мыслями, эмоциями.
И все они вдруг словно бы разрастаются и устремляются куда-то вверх, по
вертикали - я прямо ощутила это. И стало так хорошо, так спокойно… Совершенно
случайно в этот момент меня сфотографировал мой знакомый.
Когда проявили пленку, мы просто глазам не поверили - на окне храма отчетливо
виден световой крест (при том, что погода в тот день была пасмурная и никакого
солнца не было в помине), а у меня над головой будто бы нимб образовался…
Совершеннейшее чудо.
По приезде домой во мне постепенно стала зарождаться мысль об усыновлении
ребенка. Я очень серьезно все обдумывала, просчитывала, взвешивала. И это был
довольно мучительный процесс. В результате все мои размышления оформились в
четкое решение.
Я сказала себе: «Ну хорошо, нет у тебя такого мужчины, который
мог бы стать отцом твоих детей, так что теперь - пропадать? С какой стати?
Если жизнь так повернулась, не злись, не отчаивайся, не впадай в панику, а пойди и
сама сделай кому-то хорошее…»
Короче говоря, я пришла в районную управу по месту жительства и сказала, что
хочу усыновить ребенка.
Через месяц после первой встречи с Колей, когда уже окончательно убедилась в
том, что этот человек будет моим сыном, я оформила патронаж. Так все советуют -
сначала надо попробовать пожить с ребенком в непривычных ему домашних
условиях, чтобы посмотреть, действительно ли вы подходите друг другу…
А где-то через год подала документы на усыновление и записала Колю под своей
фамилией. Он стал Николаем Николаевичем Германовым…
Имя Николай я восприняла как знак свыше, ведь я пришла знакомиться с Колей
через полгода после моего посещения храма Святого Николая Чудотворца.
Более того, оказалось, что мальчик родился именно 3 января, то есть в тот день,
когда я оказалась в том храме. Но было и еще более необъяснимое совпадение:
когда дома я стала Колю мыть, обнаружила у него родимое пятно очень сложной
конфигурации. И просто обалдела: у меня тоже есть родимое пятно на том же месте,
причем точно такой же величины и формы.
Будто это действительно мой собственный ребенок. На следующий год я повезла
Колю в тот же храм…
Конечно же, с появлением Коли у меня началась совершенно другая жизнь. Раньше,
предоставленная только сама себе, я была вольна заполнять свое свободное время
как угодно, а тут все помыслы полностью скорректировались ребенком.
И все 24 часа в сутки я уже принадлежала только ему. Все мое время, все желания,
поступки были связаны только с Колей. Открывая мир ему, я сама делала еще
больше открытий.
Я ведь и себя открывала в этой территории материнства. Во мне все больше и
больше пробуждались какие-то совершенно неведомые раньше эмоции -
немыслимая нежность к беспомощному человечку, который целиком и полностью
от тебя зависит, желание помочь ему, поддержать, защитить…
Общаясь с Колей, часто думала: «Как же мне повезло! Такой чудесный мальчик -
активный, любознательный, созидательный. Настоящая творческая личность».
Периодически я устраивала выставки рисунков Коли, всякий раз добавляя все новые
его картинки. Как только не изощрялась, устраивая сыну праздники!
Все там было: и друзья его, и мои знаменитые пироги, и радостное дуракаваляние.
Больше всего запомнился первый Колин день рождения у меня дома.
К его двухлетию я купила сто (!) воздушных шаров и за ночь все их надула - слава
Богу, у меня есть пылесос, выполняющий такую функцию.
И вот утром Коля просыпается и… Не описать, что с ним произошло. Вскочил,
совершенно офонаревший, в своей кроватке, глаза стали в два раза больше,
озирается по сторонам, вообще не понимая, где находится.
Еще бы: вся комната у него в разноцветных шарах! А потом мы дрались этими
шарами, хулиганили, хохотали, он просто захлебывался от смеха. Я считаю, что
детям надо дарить не дорогие вещи, а эмоции…
Чем больше мы с Колей общались, тем больше я убеждалась в том, что мы во всем
очень совпали - по гороскопическим знакам, по энергетике, по темпоритму.
Буквально ощущала, что я и он - единое целое».
Итак, в 2006 году, к самому началу образования транзитного квадрата Плутона
к натальной Венере, Коле исполнилось 7 лет (Коля родился 03.01.1999 года):
«У многих детей бывает склонность к тому, чтобы стянуть что-то.
Но у моего сына желание взять чужое приобрело гипертрофированные масштабы.
Это было настоящим воровством.
Первые его признаки появились к пяти годам, к семи все расцвело невероятным
образом. Как мне потом объясняли медики, в семь лет у мальчиков происходит
второй выброс гормонов, и на этом фоне расцветает генетика.
Что же стало происходить? Я часто брала Колю на съемки, на репетиции - не
потому, что его не с кем было оставить, а чтобы он не замыкался в себе, чтобы
видел жизнь в разных вариантах.
Через некоторое время начала замечать, что люди как-то странно меня избегают,
при встречах опускают глаза.
Потом они признавались, что, жалея меня, оберегая, многого не рассказывали…
Вскоре выяснилось, что в те дни, когда я приходила с сыном, из гримерных
пропадали самые разные вещи - компьютерные и музыкальные диски, плееры,
наушники, телефоны, деньги… И умудрялся все украденное как-то ловко вынести, а
потом припрятать. Обнаружилось много лазеек, куда он все это заначивал.
Деньги прятались в тайники, а технику он благополучно обменивал в школе на что-
то ему нужное. Потом и дома стал красть - деньги, диктофоны, часы, и в школе…
Разумеется, учителя обо всем этом знали, но так же, как и мои коллеги, из хорошего
ко мне отношения долгое время все это от меня скрывали, старались сами погасить
ситуацию.
И все же пришла пора, когда всем уже стало невмоготу, - люди начали мне звонить
и рассказывать об очередном воровстве Николая. Я научилась находить его заначки.
Потом мчалась все это возвращать, извиняться. Бывало, в течение дня мне по таким
поводам звонили несколько раз…
Тысячи раз обсуждала с сыном эту тему, объясняла, что брать чужое - нехорошо,
пыталась разобраться в ситуации. Спрашиваю: «Ну зачем ты берешь без спроса?»
Отвечает: «А мне сами дарят».
В то же время Коля мне говорит о том, как над ним издеваются в школе - в унитаз
головой засовывают, с лестницы спускают. Иду разбираться, оказывается, все -
неправда…
Как любая мать, сначала я сына перед другими людьми всячески защищала.
Потом, дома, конечно, вела с ним беседы, разумеется, для него неприятные.
Случалось, и тапкой под зад давала. Но вскоре, как только в очередной раз делала
попытку с Колей поговорить, разобрать ситуацию, он стал устраивать сцены
самобичевания: бился в истерике о стену, о стулья, хватал первые попавшиеся под
руку предметы и лупил ими себя.
А поскольку у него от природы повышенный болевой порог, боли он, очевидно, не
чувствовал.
Приходя в школу в синяках, заявлял, что дома его избивают. Некоторые ему даже
верили, сочувствовали. Но только до той поры, пока это не произошло прилюдно -
на глазах у всех педагогов школы, на педсовете…
Дальше это стало повторяться регулярно - во всех случаях, когда Коле делали
замечания или за что-то ругали. Мне в ужасе звонили учителя и говорили: «Заберите
его, он нас всех посадит…»
Одновременно с этим у сына стала проявляться какая-то непреодолимая тяга к
ножам и вообще к любым острым предметам. Повсюду крал ножницы. Мог вдруг,
рассердившись, ткнуть своего соученика, педагога. Люди оставались с порезами…
И однажды ситуация дошла до криминальной.
Коля чуть-чуть не попал человеку ножницами в глаз. Приходили из милиции,
Разбирались, потом как-то замяли дело… Поначалу я не очень понимала, что
происходит с ребенком, видела только, что как снежный ком с горы на меня
наваливается какая-то беда. Но считала, что это лишь мои проблемы.
Старалась сама справиться с ситуацией, верила в то, что смогу это сделать.
«Ну что ж, - говорила себе, - ты же понимала, что взяла сложного ребенка, значит,
надо терпеливо его воспитывать». Ходила к детским психологам, советовалась.
Они списывали все эти проявления на переходный возраст, на адаптацию к школе -
дескать, подрастет, и все пройдет, давали советы воспитательного характера.
Наконец стало ясно, что проблема не только в воспитании. Педагоги и
представители органов опеки и попечительства поставили вопрос ребром: вам
обязательно надо обратиться к врачам.
И началась наша с Колей медицинская эпопея.
Обследовала я сына у лучших специалистов. Их заключение меня ошарашило: Коле
необходима госпитализация в детскую психиатрическую больницу - случай очень
тяжелый, без обследования в стационаре не обойтись.
И я повезла сына туда. Это было 7 декабря 2006 года… В больнице Коле был
поставлен диагноз: хроническое шизоаффективное расстройство с атипичной
психопатоподобной манией и формирующимся дефектом, с преобладанием
патологии влечений.
Проще говоря - шизофрения.
С маниакальным влечением к воровству и к холодному оружию. Сомнений по
поводу медицинского заключения у меня не было - я обращалась к ведущим
специалистам в области педиатрии и детской психиатрии, настоящим светилам и
безусловным авторитетам в этой сфере.
Стоит ли говорить о том, что я тогда пережила?.. И тут я столкнулась с новой бедой.
Выяснилось следующее: препараты, которые Коле необходимы, на него не
действуют. Его организм на них просто не реагирует.
Ему всаживали тройные дозы успокоительных, а он даже не замечал этого. Все
равно оставался неуправляемым. Лечащий врач сына говорил мне: «Я, взрослый.
мужчина, от такой дозы спал бы три дня, а ему хоть бы что…»
Когда доктора стали изучать документы, которые мне дали при усыновлении, в
выписке из роддома они обнаружили запись, сделанную сразу после появления
Коли на свет: «Судороги с повышением температуры тела».
А я в свое время тоже читала это и, помню, поинтересовалась: «Что это за судороги
такие?» На что мне сказали: «Ну, такое бывает у детей при рождении…» И я не
придала этому значения.
Уверена, меня не специально обманули, очевидно, они сами просто неверно
истолковали причину этого явления.
А профессиональные психиатры, проанализировав ситуацию, пришли к
конкретному выводу. Когда дети, получившие в утробе наркотики, отсоединяются
отпуповины матери и лишаются доступа наркотических средств, у них происходит
ломка… Ломка, которую Коля пережил при рождении, дала непоправимые реакции.
Но проявилось это только в семь лет - именно в этом возрасте происходит второй
выброс гормонов…
Весь ужас в том, что мальчик не подлежит лечению: у него врожденная адаптация
организма к любым препаратам, включая психотропные. А значит, болезнь
скорректировать нельзя, разрушение идет на молекулярном уровне…
Разве можно выразить словами тот ужас, который я пережила, осознав, что
включилась саморазрушающаяся машина - и психическая, и физиологическая.
Она не щадит все то доброе, что Коля успел узнать в своей короткой жизни.
И никакими средствами невозможно этот процесс остановить.
Я тонула в слезах, но что толку от этого… Приезжала навещать Колю в больнице,
мы с ним гуляли, разговаривали. Но его любовь ко мне кончалась мгновенно, в тот
миг, когда я уходила. «У меня мама плохая, а вы хорошая. Вы - моя мама», - говорил
он любой нянечке.
А мне при встрече жаловался: «Знаешь, мам, тут все такие сволочи, такие
противные…»
Не могу передать, как было больно. Каждый раз уезжала в слезах, сердце рвалось: я
же понимала, что вины Коли в этом нет, он не ведает, что творит…
Время от времени мне разрешали забирать Колю домой. И я видела, что раз от разу
он становится все более агрессивным. Однажды мне стало по-настоящему
страшно…
Кручусь на кухне, готовлю ужин - что-то режу, не помню уж что. Салат, кажется.
Коля сидит за столом, рисует. В комнате зазвонил телефон. Выхожу, поговорила с
кем-то по поводу работы, возвращаюсь.
В дверях в ужасе застываю на месте.
Передо мной стоит мой сын с большим кухонным ножом наперевес. Стойка
угрожающая, агрессивная, рука, сжимающая нож, направлена мне в живот, лицо
совершенно белого цвета, глаза сузившиеся, злые, смотрит в упор…
А он ведь стал уже почти с меня ростом. Инстинктивно, не успев ничего толком
осознать, начинаю лепетать что-то - плету невесть что, лишь бы отвлечь внимание
любой чушью.
«Коленька, милый, давай вот морковку дорежем, а потом огурчик, а еще мяско
добавим. Давай вместе, мой хороший. И хлебушек порежем. Ты не помнишь,
случайно, куда я положила досочку для хлеба? Кажется, в комнате оставила.
Может, поищешь, поможешь мне? Ты же всегда все умеешь найти. А ножичек отдай
пока мне, я тут закончу свою готовку…»
Вижу, взгляд смягчился, сам расслабился и… бросил, наконец, нож на пол.
Будто бы очнулся, вернулся откуда-то. И тут же включился в мою игру - пошел
искать разделочную доску. Потом смеялся - она-то оказалась на кухне!
Дальше такие ситуации повторялись не раз. Я поняла, что начала бояться
собственного сына…
Врачи, когда я забирала Колю, предупреждали: «Ночью запирайтесь в комнате,
иначе может произойти непоправимое». И я действительно запирала на ночь дверь в
своей комнате в страхе перед девятилетним ребенком! (события 2008 года)
Коля деградировал. Я перестала узнавать сына. Мой ласковый, добрый мальчик стал
зол, неадекватен, неуправляем, превращался в какого-то хищного звереныша.
Раньше он прекрасно читал, интересно выражал свои мысли, у него была
блистательная память, и вдруг все это прямо на моих глазах стало сходить на нет.
Когда-то мы с ним любили похулиганить: возились, щипали друг друга, щекотали,
болтали о всякой всячине, но постепенно с ним вообще стало невозможно общаться
- в любой момент он мог совершить самый непредсказуемый поступок.
Не передать словами то горе, то ощущение безысходности, которое я испытывала:
все усилия твои катятся к чертовой матери, потому что от тебя уже ничего не
зависит.
Ни-че-го. Те самые молекулы методично и целенаправленно ломают, уничтожают,
разлагают организм и психику ни в чем не повинного маленького человека. Коля и
сам мучился.
Все письма, которые он мне писал, всегда начинались одинаково: «Мамочка, прости
меня!» А однажды…
Приезжаю навестить. Гуляем по территории больницы, разговариваем.
Я рассказываю про школу, говорю: «Коля, все ребята из твоего класса передают
тебе привет, желают поскорее выздороветь. Они тебя любят, ждут и уже совсем на
тебя не обижаются. И ты не будешь же их больше обижать?» И вдруг он обнимает
меня и шепчет: «Мама, я все понимаю, но ничего сделать с собой не могу.
Со мной что-то происходит, и я не знаю что…» Будто шуруп мне в сердце ввернули.
Поверьте, это страшно…
Вы поймите, в тот период никакой личной жизни у меня не было - я и не хотела, и
не стремилась, и вообще не думала об этом. Смысл всей моей жизни, все мои цели,
надежды были связаны только с Колей. Он был моим всем.
И вдруг я это все стала терять, оно увядало и погибало прямо у меня на глазах. Как я
могла к этому относиться? Что бы сейчас ни сказала про свои эмоции, все равно это
будет только малой долей того, что я ношу в себе…
Врачи объяснили, что после того, как полезла генетика, Коля стал воспринимать все
происходящее не на уровне интеллекта и естественных человеческих эмоций, а
только на уровне животных инстинктов.
На многое вообще перестал реагировать. Горе в том, что и в дальнейшем он обречен
на такое существование.
Более того, после проведенного консилиума медики признали Колю асоциальной
личностью, то есть человеком социально опасным, не способным проживать в
семье. В медицинском заключении записали: «…Не только не способен
воспитываться в семье, но и может угрожать окружающим его людям… Дальнейшее
пребывание усыновленного в семье считается невозможным и опасным…»
«И что же из этого следует, что делать-то?!» - в ужасе спрашивала я.
Оказалось, что выход только один: ребенок должен находиться в специальной
клинике, которая предполагает абсолютную изоляцию.
Любые связи с внешним миром, включая контакты даже с самыми близкими
людьми, только будоражат психику и могут спровоцировать неадекватные
реакции. Вот такой приговор… Мой сын разделил участь многих несчастных детей,
искалеченных наркотической зависимостью уже в утробе матери…
Когда я осознала, что со здоровьем Коли все уже непоправимо и я окончательно,
навсегда, теряю ребенка, у меня импульсивно возникло непреодолимое желание
разыскать эту его биологическую мать и… не знаю что с ней сделать.
Хотя что можно сделать? Разорвать ее на части, посмотреть в глаза, воззвать к
совести?! И я сказала себе: «А что толку? Ты придешь к этой наколотой,
невменяемой женщине и станешь рассказывать ей трагическую историю ее сына?
Да наплевать ей на его судьбу так же, как и на судьбу остальных брошенных ею
детей». Остановила себя, не пошла.
Потом долго размышляла над всей этой ситуацией и пришла к выводу: невзирая на
все перенесенные страдания, не надо ни с кем сводить счеты, не надо мстить. Это
ничего не изменит.
Лучше просто поделиться своим опытом с другими людьми. Может, это кому-то
поможет… Доктор, который делал Коле диагностику мозга, на мой вопрос:
«А можно ли было это как-то предотвратить?» - сказал: «Предотвратить
невозможно, но если бы вы привели мне его в полтора года, когда усыновляли, я
сказал бы вам то же самое - в то время заболевание уже можно было
диагностировать…»
После всего пережитого я просто призываю людей, собирающихся усыновить
ребенка: не бойтесь, не стесняйтесь с самого начала проводить все медицинские
обследования!
Тогда и принимайте окончательное решение. Не полагайтесь на авось - на то, что
«как-нибудь справимся», «любовью защитим».
Никакая любовь не справится с генетикой».
С, наилучшим пониманием Вашей судьбы ЦВЕТКОВА ЖАННА
!
