Сепарация, то есть отделение, обретение самостоятельности, целостности и независимости от родителя воспринимается как способность взрослого человека самостоятельно воспроизводить то, что давал ему родитель ( любить себя так, как тебя любили в детстве, самому принимать решения так, как тебе позволяли делать это в детстве). Или как способность наполнять или давать себе взрослому то, чего ты был в детстве лишен ( любить себя так, как тебя в детстве не любили), ну и нести ответственность за себя и свои поступки, естественно.
При всей кажущейся простоте и логичности схемы - научись любить себя так тебе это необходимо и избавишься от зависимости и потребности в родителе - на практике получается, что этого не достаточно. И даже совсем не то, что хочется.
Клиентка недавно сказала, что ей «только себя мало». Ей кто-то нужен рядом для полноценного существования. Это история моего клиента, а моя какая? Меня что держит?
Я всегда считала, что с сепарацией у меня плохо. Привязана к матери, как к главной фигуре, живу с ней и никак не могу отказаться от детско-родительских отношений.
Болею уже неделею. Сижу дома. Пришла к матери говорю: «Давай продукты по интернету закажем?» Получила: «Да, зачем? Я сама сбегаю, и вообще, у нас продуктов море, подсунут всякую хрень». И последняя фраза, что если так тебе, мол, приперло, напиши список и закажи.
Классический набор реакций от обесценивания и запрета, до разрешения с инструкцией. Думаю, я не одинока.
Отползла, стою на кухне, улыбаюсь, думаю, вот так наверно и в детстве прибегала к матери с предложением и получала такой же «ответ». А ведь это не просто предложение поиграть, это, по сути, просьба побыть со мной и запрос на позволение что-то делать. Вот так и бегаю до сих пор и за контактом, и за разрешением.
Тут не улыбаться, а плакать надо. А я улыбаюсь. Ну, во-первых, тому, что не злюсь как обычно, и, во-вторых, тому, что ясно вижу кусок застывшей истории: маленькая девочка , раз за разом прибегает к маме со своими просьбами и желаниями . Когда мы маленькие мы зависим от родителей и наши «хотелки» тоже зависят от них. Разрешение ребенку, скорее всего, сначала не дают, «хотелки» обесценивают, а потом, вроде дают, но с инструкцией чего и как надо делать. Знакомо?
И ребенок такой: «Так можно или нельзя, а если можно почему не по-моему, а по маминому, папиному, бабушкиному?» Каждый может подставить свое. Жить можно, но в пол силы и по чужой указке, ка бы, что не вышло.
Обычно тут приходит печаль и грусть. Раньше было много боли и ярости. Сейчас тоже есть, но уже гораздо меньше.
И все-таки я улыбаюсь, грустно, но улыбаюсь. Тому, что терапия не проходит даром. Я не только вижу динамику взаимодействия, я могу в этой динамике сама себя поддержать. Сама себя! Вернуть себе право самой решать и самой давать себе разрешения. И самой, не предъявляя претензии к почти восьмидесятилетней пожилой женщине, которую не переделаешь, утешать себя в своей грусти об отсутствии такой мамы, какую я хотела бы иметь. И которая моя мама и все равно я ее люблю и нуждаюсь в контакте с ней.
Как ни странно, сепарация подразумевает признание потребности в зависимости от близких. Другое дело, что обходиться с этой зависимостью можно по-разному. В моей варианте: любить люблю, а дистанцию держу и свою «внутреннюю хорошую маму» стараюсь иметь в хорошо прокаченном виде. Вот такая сепарация, ну пока такая. Люблю вас.
!

