Предисловие: Данная статья поднимает одну из крайне деликатных и одновременно сложных проблем современного богословия (теологии) и христианства, связанных с гибельным процессом рационализации и интеллектуализации теологии, как движения в противоположную от Бога сторону усиления позиций ума головы (рацио), а не сознания сердца (совести).
Как известно, богословие вообще — это систематическое, т.е. рациональное изложение и истолкование какого-либо религиозного учения на основе догматов данной религии. Иными словами, богословие – это комплекс дисциплин, занимающихся изучением, изложением, обоснованием и защитой вероучения о Боге, его откровении и связанных с ним учениях о нравственных нормах и формах Богопочитания.
Специалистами Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета дано такое определение богословия:
«Теология — это комплекс наук, которые изучают историю вероучений и институционных форм религиозной жизни, религиозное культурное наследие (религиозное искусство, памятники религиозной письменности, религиозное образование и научно-исследовательскую деятельность), традиционное для религии право, археологические памятники истории религий, историю и современное состояние взаимоотношений между различными религиозными учениями и религиозными организациями. Предметом теологии являются накопленные в течение длительного исторического срока религиозный опыт, памятники религиозной культуры, а также интеллектуальное и духовное богатство».
Общая структура христианского богословия (теологии) на сегодняшний день выглядит следующим образом через призму основных отраслей богословия:
1. Фундаментальное богословие (теоретическое)
2. Догматическое богословие (на основе догматов)
3. Апологетическое богословие (рациональное обоснование)
4. Сравнительное богословие (сравнение с другими религиями)
5. Пастырское богословие (об обязанностях пастыря)
6. Нравственное богословие (о нравственном сознании)
7. Библейское богословие (библеистика)
8. Историческое богословие (об истории церкви и Вселенских
9. Аскетическое богословие (представление об аскетике)
В каждой из отраслей имеется ряд соответствующих дисциплин:
• Фундаментальное (теоретическое) или систематическое богословие:
• триадология — учение о Святой Троице
• ангелология — учение об ангелах
• антропология — учение о человеке
• хамартология — учение о грехе
• понерология — учение о зле
• христология — учение о природах и лице Иисуса Христа
• сотериология — учение о спасении
• экклезиология — учение о Церкви
• иконология — учение об иконе
• сакраментология — учение о таинствах
• эсхатология — учение о последних судьбах мира
• Догматическое богословие (догматика) — интерпретация догматов вероучения
• Апологетическое богословие (апологетика) – рациональное обоснование вероучения
• Сравнительное богословие — анализ вероучения с положениями других религий
• Пастырское богословие:
• литургика — теория и практика богослужения
• гомилетика — теория и практика проповеднической деятельности
• катехитика — первоначальное учение о вере
• каноника — теория церковного права
• Нравственное богословие — учение Церкви о нравственном сознании и нравственном поведении человека
• Библейское богословие:
• экзегетика — критическое объяснение или интерпретация библейских текстов
• герменевтика — теория и методология истолкования религиозных источников
• исагогика — раздел библеистики, предметом которого являются исторические источники религиозных текстов в авторском, культурном, хронологическом и других аспектах
• Историческое богословие:
• церковная археология — история церкви, история Библии и её истолкований и др.
• библейская история
• история Древней Церкви
• византология
• история поместных церквей
• история РПЦ
• Аскетическое богословие
Глядя на этот внушительный перечень богословских дисциплин ни у одного образованного и рационально мыслящего человека не возникнет и тени сомнения в основательности и фундаментальности христианского богословия, которое выглядит на голову «фундаментальней» любой гуманитарной дисциплины.
Именно из этого положения о фундаментальности богословия, как комплекса наук о вероучении, вытекает хрестоматийная убеждённость церковных институтов, общественного и индивидуального сознания в том, что духовность человека и священника в первую очередь связаны с его богословской образованностью, т.е. глубокой интеллектуальной подготовкой по соответствующим дисциплинам.
С точки зрения формальной логики всё тут вроде бы аксиоматично верно и безупречно. Да, но верно это именно с точки зрения логики формальной (рациональной). С точки зрения логики духовной (иррациональной) именно в этой «логичности», не подлежащей сомнению и кроется главный подвох, о котором знают только практики духовности и посвящённые в духовное знание люди.
Подвох, о котором идёт речь, называется рационализацией или точнее интеллектуализацией богословия, как своего рода попыткой «оземления» высшего духовного знания со стремлением сделать духовное знание массовым и рациональным, т.е. понятным рассудочно и интеллектуально каждому, а любая массовость — схоластически губительна.
В этом и состоит самый главный подвох современного богословия, которое фактически с уровня абстрактного и духовного знания для посвящённых, ниспало до уровня профанного рационального знания (схоластического) и превратилось из системы духовных посвящений в тайны устроения духовного мира в разновидность рациональной философии религиозного морализма, которая ничем не отличается от любой другой философии, кроме терминологии.
Проще говоря, благодаря такой вот рациональной интеллектуализации, христианское вероучение из глубинной системы сакрального знания об энергийной природе души, её структуре и принципе перехода в вечность, стало разновидностью обычной моральной философии с элементами обрядоверия. Этот процесс и называется гибельным моральным упрощением, рационализацией и схоластизацией («школяризацией») современного синодального богословия.
В чём же причины этого усиливающегося процесса рационализации богословия и вероучения с утратой сакральности и всей бездонной глубины духовного знания о спасении, изложенного в святоотеческом духовном наследи и предании ?
Причины этого явления связаны в первую очередь с природой человеческого ума, как рационального инструмента, и спецификой духовного знания, которое по своей природе глубоко иррационально и абстрактно, а потому рационально и без искажений невыразимо.
Суть этого парадокса невыразимости высшего духовного знания формальными средствами любого синтаксиса и языка очень точно выразил апостол Павел:
«Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем» (1Кор.2:14–15).
«Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их». (1.Кор. 3:18-19)
В данных двух цитатах апостол Павел фактически сформулировал невыразимость духовного знания рационально с одной стороны и невозможность его рационального усвоения (правильного понимания) душевным человеком (обращённым) с другой.
Речь в цитате не идёт о «безумии» в плане сумасшествия или патологии, но говорится о пользовании умом совершенно иного типа в сравнении с умом рациональным, а точнее об уме духовном, как прямом знании сердца, а не логического рассудка. Душевные же люди — это рационально мыслящие люди, пытающиеся всё понимать рассудочно, т.е. рационально и логически, а к духовному знанию это неприменимо, ибо оно не связано с формальной логикой.
Об этом же, т.е. об ограниченности рассудка для вмещения глубины и полноты духовного знания говорил и Иисус Христос, обращаясь к своим ученикам:
«Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить.» (Ин. 16;12)
Таким образом, любые попытки рационализации и интеллектуализации духовного знания с благой целью сделать его массовым и общедоступным рассудочно, неминуемо влекут за собой его примитивизацию, упрощение (схоластизацию) и искажение духовной сути.
Именно поэтому глубокая рационализация и интеллектуализация христианского богословия – это вовсе не признак его «фундаментальности» и «теоретического развития», как любой естественной науки. С духовной точки зрения это в точности наоборот — признак оторванности богословия от сакральности и невыразимой духовной основы с надуманной философизацией и теоретизацией невыразимого и сверхчувственного.
В основе этого процесса, продолжающегося несколько последних столетий лежит сама природа человеческого ума, которая остаётся загадкой для науки, психологии и самого современного богословия.
Таким вот образом, мы подошли к ответу на самый главный вопрос христианства о тайне ума, а точнее двух умов, который есть в недрах святоотеческого наследия, но тщательно прячется и скрывается церковными богословами и клерикалами по ряду причин.
Из основных причин того, почему знание о подлинной структуре ума, имеющего два центра локализации: ум головы (рассудок) и ум сердца (совесть), прячется от простых верующих, можно назвать желание не потерять массовости религии и стремление обусловить частичным (половинчатым) знанием как можно больше людей, которые оказываются в состоянии духовной зависимости от пастыря и церкви.
Проще говоря, церкви и пастырям, работающим сегодня преимущественно в социально-нравственном формате и в основном с болящими и малообразованными людьми, как бы не выгодно давать откровенное и прямое (сакральное) духовное знание своим пасомым.
1. С одной стороны, есть огромный риск того, что глубокое сакральное знание не будет верно понято простыми прихожанами и новообращёнными и тогда либо батюшка будет выглядеть «безумным еретиком» по слову апостола Павла, либо прихожане, не понявшие сути, обратятся против «безумного проповедника»:
«Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.» (Мф. 7;6)
2. С другой стороны, священник снимает с себя огромную ответственность за возможные последствия для психического и душевного здоровья своих прихожан, когда избегает самых сакральных моментов, связанных с глубиной духовных откровений, ограничиваясь поверхностной философией душевного морализма и обрядовериея. Отсюда и стремление водить паству одними и теми же «кругами» вокруг своего прихода десятилетиями без каких либо качественных и душевно-духовных изменений с упованием на «чудо» спонтанной благодати, которой так и не ощущается.
3. С третьей стороны, как уже было сказано, само священство, получая сегодня выхолощенное, рационализированное и интеллектуализированное богословское образование, не владеет духовной «сакраликой» христианства святых отцов во всей её полноте и глубине, поскольку духовное знание, как результат прямого богообщения, попросту не преподаётся сегодня ни в одном духовном учреждении по названным причинам. Духовное знание, о котором идёт речь, содержится только в святоотеческом духовном наследии и предании, причём, преимущественно отцов первых веков христианства, когда имело место прямое преемство в передаче духовного знания. Впоследствии по мере сращивания церкви с государством и формализации вероучения, это преемство было практически утрачено и подменено упрощённым рационально-схоластическим.
Таким образом, одной из главных проблем, а точнее тайн современного христианства, по сей день тщательно сокрытых от многих верующих и части священства, можно считать тайну устройства человеческого сердца, как важнейшего душевно-духовного центра из которого открывается прямое богообщение и исповедание Христа.
Именно эта сакральная категория и путь, ведущий прямо к Богу, тщательно маскируется и скрывается во всех общедоступных источниках, а любые попытки самостоятельного освоения пространства сердца и обучения умной молитве намеренно обставляются многочисленными страшилками и табу.
Как же так могло случиться, что сакральное знание о природе сердца, как телесно-душевно-духовного органа и важнейшего центра личности выпало из контекста современного богословия и христианского сознания ?
Это случилось не сразу, а шло на протяжении многих столетий по мере схоластизации синодального богословия и искажения изначального учения Иисуса Христа о спасении. Можно только предполагать, что прямое знание о природе духовного сердца представляло угрозу схоластическому нравственному богословию, поскольку открывало доступ к прямому богообщению, при котором формальный священник оказывался попросту не нужен. Именно для недопущения этого во многих переводах, включая переводы Евангелия, понятие сердца искусно подменялось. В качестве примера можно рассмотреть перевод известной цитаты о молитве, которая на церковнославянском языке имеет следующий вид:
«егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже втайне: и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6, 6)
В духовном понимании «клеть - это центр (ядро) телесного существа человека - его физическое сердце из которого открывается вход в сердце духовное. Христос говорит здесь не просто о молитве формальной (словесной), а о глубокой сердечной молитве, связанной с помещением ума в сердце из которого открывается прямое боговидение и богообщение.
О «клети», как пространстве сердца и центре души, из которого открывается прямая связь с духом, говорят и другие святые отцы:
«Потщись войти во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную; потому что та и другая — одно и то же, и входя в одну, видишь обе. Лествица оного царствия внутри тебя, сокровенна в душе твоей.» (св. Исаак Сирин, Слова подвижнические, Слово 2)
«Клеть души есть тело; двери наши суть пять чувств телесных. Душа входит в клеть свою, когда ум не блуждает туда и сюда по делам и вещам мирским, но находится внутрь сердца нашего. Чувства наши затворяются и остаются такими, когда мы не даем им прилепляться к внешним чувственным вещам, и ум наш таким образом остается свободным от всякаго пристрастия мирскаго и сокровенною умною молитвою соединяется с Богом Отцом своим.» (св. Григорий Палама, Добротолюбие)
Тем не менее, какая-то лукавая рука почти везде в переводах и толкованиях понятие сердца, как места входа в ёмкость души подменила словом «комната» в смысле помещения, что является намеренной ложью, препятствующий прямому богообщению.
В итоге мы имеем сегодня следующий перевод Евангелия:
«Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6;6)
В чём ложь и подмена ? Ложь в том, что вход в сердце телесное и духовное подменён входом в помещение, а по сути истинная молитва и прямое богообщение подменены имитацией и праформой, не дающими никаких результатов, кроме самоуспокоения от выполненного ритуала.
Не сложно понять, что правильный перевод должен был звучать так:
«Ты же, когда молишься, войди в сердце своё и, затворив входы чувств (в безмолвии), помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.» (Мф. 6;6)
Собственно, какую цель преследовала подмена «клети сердца» «клетью комнаты» ?
Целью было не допустить выхода на прямую практику богообщения и исихии через сердце, а пустить душу по ложному пути формальной рассеянной молитвы (вычитывания), которая осуществляется от ума головы, а потому не имеет никаких душевно-духовных плодов.
В данной связи можно с полной уверенностью утверждать о том, что подлинное знание о сердце и путях вхождения в сердце является тем заградительным барьером и «запорным клапаном», который надёжно отделяет православие духовное от православия душевного, т.е. современного схоластического.
Если читатель захочет найти в современной православной литературе хоть какую-то информацию о сердце, он найдёт следующее:
«Сердце – понятие православной антропологии и аскетики, обозначающее часть человеческой души, содержащую в своей власти внутренние чувства. Сердце является центром жизни вообще – физической, душевной и духовной.
Сердце является сложным и многогранным понятием. Прежде всего, сердце есть центральный физиологический орган. Средоточие физического тела – грудь, а груди – сердце. Однако анатомическое сердце и сердце душевное не совсем одно и то же.» (Азбука веры)
Единственный источник, где сегодня можно найти отдельные упоминания о природе сердца – это труды святых отцов. Из них по крупицам и вырисовывается контур этой мистической и сакральной категории.
«Сердце телесное есть мускулистый серчак – мясо, … но чувствует не мясо, а душа, для чувства которой мясное сердце служит только орудием, как мозг служит орудием для ума» (св. Феофан Затворник)
Из этой цитаты святителя становится понятно, что как мозг служит орудием для ума, так сердце служит орудием для духа (высшего ума).
Иными словами, известная в аскетике практика сведения ума в сердце буквально означает пробуждение духа человека, как высшего ума. А для этого необходимо ввести молящийся ум через физическое сердце в свое духовное сердце и тогда, посредством сердечной молитвы начнёт постепенно пробуждаться и оживать от спячки человеческий дух.
Таким образом, самая главная тайна христианства - это тайна пробуждения человеческого духа посредством духовного сердца, доступ к которому возможен через сердце физическое.
«Это — словесная сила или дух человека, присутствующий в верхней части сердца, против левого сосца…». (Св. Игнатий Брянчанинов, Аскетические опыты. Т.1. О молитве Иисусовой)
Святитель Игнатий, в этой цитате, ссылаясь на ответ старца о молитве Иисусовой, фактически прямым текстом говорит о месте концентрации духа человека и даёт представление о т.н. «сердечном месте» или месте концентрации ума в процессе его сведения в сердце. Этим местом является верхняя часть сердца, расположенная внутри грудной клетки напротив левого соска.
Так что же такое «сердце» в духовном (энергийном) его понимании ? Это, прежде всего, крупнейший энергетический центр, который образуют основные силы нашей души (ум, чувство, воля), которые и собираются (концентрируются) в данной области.
Как говорит исследователь исихазма и святоотеческого духовного наследия Н.М. Новиков в своей книге «Начало молитвы»:
«…духовное сердце - это «средоточие человеческого существа, корень деятельных способностей», «точка, из которой исходит и к которой возвращается вся духовная жизнь» человека, «источник всех душевных и духовных движений». Этот силовой узел по своему расположению приблизительно совпадает с сердцем телесным, главным органом кровеносной системы.» (Н.М. Новиков, Начало молитвы, Беседа 13, С. 234)
В этой связи, становятся более понятны подлинные причины духовного бесплодия современного христианства при богатстве морализма и прелестной душевности. Главная причина этого — это в не «видении» важности категории духовного сердца, как главной и единственной двери, ведущей к Богу. И только считанные единицы подвижников, проделав титаническую работу с первоисточниками и святоотеческими трудами, находят эту дверь, о которой говорит сам Спаситель и используют её в своей духовной практике.
«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною.»(Откр. 3;20)
Овладение духовным сердцем – это и есть суть обожения человека и возвращения его к адамному состоянию прямого духовного знания всего обо всём через сердце, как безмолвное и непрерывное знание, а не рассудок и интеллект, как знание дискретное и обусловленное эго.
Прямое знание сердца — это и есть ответ на вопрос о том, почему апостолы и прочие ученики Христовы, не имея вообще никакого богословского образования, в духовных вопросах были на порядок глубже и осознаннее любого современного богослова только по той причине, что развивали не рациональный ум и не интеллект, а открывали Духу своё сердце и совесть, через которые Сам Господь и учил их всему.
Подтверждением этому являются многие отцы первых веков христианства, которые также, как и апостолы безо всякого духовного образования достигали таких вершин познания, водимые одним лишь пробужденным духом через сердце, что потрясали своими глубочайшими знаниями самых образованных людей своего времени.
Это не столько критика современного синодального богословия, сколько повод для перенесения акцента с развития богословского «интеллекта», как сугубо рационального ума головы, на раскрытие потенциала ума сердца и сознания совести. К сожалению современное синодальное богословие, несмотря на всю критику схоластизации, по-прежнему делает гибельный упор на рационализацию и интеллектуализацию богословия, превращая его из священного предания отцов в разновидность нравственной философии и идеологии душевного морализма ?
Как говорил Алексей Ильич Осипов в ряде своих лекций, — «любой бес знает всю догматику, историю церкви и Вселенских Соборов лучше самого образованного богослова и всё равно остаётся бесом» — только потому, что держит закрытым для молитвы главный духовный инструмент богообщения — сердце.
Впервые опубликован на сайте www.psyheo.by
