Жил-был Айсберг. Плавал он по просторному океану, наслаждался происходящим и не знал хлопот. Через некоторое время он стал предполагать, что не так все просто как кажется.
И стал Айсберг размышлять :
- Вот я есть, белый и ледяной весь. Я плаваю по океану и днем и ночью, и летом и зимой. Другие айсберги тоже плавают! И надо же – ни разу не встретился мне похожий на меня айсберг. Все мы какие-то причудливые и разнообразные. . Правда есть и кое-что общее: у каждого –своя надводная часть, видимая, и у каждого есть своя подводная часть – невидимая… . Как же мы интересно устроены: ведь всюююююююю подводную часть никто еще так и не увидел из нас. И ведь эта подводная-то, она ого-го какая! Как бы её увидеть-то …
- А никак! Ты её не увидишь – она же под водой, скрытая, спрятанная , - сказала Чайка, сидящая на Айсберге. – Ты стал вслух говорить. Сам что ли не заметил?
- Нет, не заметил даже.
- Вот и я про это. Иногда начинаешь что-то делать или говорить – и не замечаешь как…. Вот она и есть – твоя подводная часть. Она проявилась, а ты её не заметил…Она всегда так – раз и возникает сама по себе, когда хочет. Но самое интересное, что она точно есть. Кстати, и об этом все знают.
В это время проплывал мимо Другой Айсберг и , услышав разговор, присоединился к нему:
- А мне мой дед говорил, что он слыхал от седых ледников: благодаря подводной части мы плаваем. Она удерживает нас на поверхности, и если бы её не было – неизвестно чем бы всё закончилось.
- Чем-чем? Знамо чем – неинтересные вы были бы тогда, айсберги. Понимаешь, без изюминки. – Включился в беседу Пингвин, примостившийся на Другом . – Я вот сейчас сижу здесь над океаном – вижу тебя, а нырну под воду – тоже вижу тебя, но уже Другую твою часть. Вот это и интересно. Ни у кого же больше так нет!
- Ну, у меня вот нет этой невидимой части, как вы говорите – подводной – и что? Я стал от этого совсем не интересный? – раздалось глухое рычание Белого Медведя, который плыл на Третьем Айсберге.
- У тебя тоже есть невидимая часть, поэтому ты её и не видишь. Она у всех есть. Просто у Айсбергов она как бы видимая под водой, когда нырнешь туда . В этом их фишка. А у нас у всех, млекопитающих, она вобщеее совсем невидимая, - разъяснял Пингвин.
- Ну ты и горазд фантазировать, - Белый Медведь явно был настроен скептически.
- Вот он я –весь здесь! – указывал на себя Белый Медведь.- И ныряю под воду весь, и хожу - весь!
-Понимаешь, Медведь. Айсберг как раз нам и показывает, какой может быть значительной и огромной эта невидимая часть. – Продолжал делиться своими знаниями Пингвин.- Хочешь ты или не хочешь, но это факт. Тебе остается его только принять. Ты же не можешь отрицать, что у Айсберга нет подводной части – сам же её видел.
- Ну, видел.
- Примерно то же самое и у тебя, и у меня, и у Чайки, и у других. Это лучше признать как факт и начать заботиться о себе целиком: о видимом и невидимом. Чем больше видимое игнорирует невидимое, тем сильнее невидимое начнет усложнять все видимому. Как бы прорываться и заявлять о себе: «Эй, увидь меня! Я – тоже есть!»
Айсберг слушал внимательно Пингвина, осознавая все больше и больше самого себя и своё назначение. Он и не предполагал раньше, что может в себе нести такую ценность для млекопитающих: создавать представление о видимом и невидимом в их жизни и быть моделью о частях одного целого.
- Какой он интересный, этот Пингвин, - подумалось Айсбергу.
!
