Развитие проблем психологии личности в 80-90-е годы

Развитие проблем психологии личности в 80-90-е годы

Печатается по изданию: Психологическая наука в России XX столетия: проблемы теории и истории. Под ред. А.В. Брушлинского. - М.: Издательство "Институт психологии РАН", 1997. - С. 331-367.

​80-90-ые годы могут быть выделены в отдельный период развития психологии личности не по фактической принадлежности (году издания) тех или иных работ, но по новым тенденциям развития личностного направления исследований и раздела общей психологии. Первым и главным признаком этого периода являются обращение к исследованию реальной личности и создание таких моделей, в которых воплощались бы особенности личности данного общества в данный период времени. Эта тенденция, как отмечалось выше, не является новой для отечественной психологии, поскольку именно она была наиболее выражена в психологии двадцатых годов. Именно в силу этого исследования приобретают все более конкретный характер, концепции охватывают не только глобальные, но и детализированные проблемы психологии личности. Если в шестидесятых-семидесятых годах в период начавшейся "оттепели" в психологии наметился гуманистический подход к личности, который представлял собой альтернативу социалистической идеологии, то в восьмидесятые и последующие годы он окреп, конкретизировался, распространился и проявил себя в ряде новых для отечественной науки областей. Для советской идеологии было характерно не только создание стандартной модели личности "советского человека", не только провозглашение утопического тезиса о гармоничной всесторонне развитой личности (в котором, нужно признать, на свой лад звучал ценностный аспект), но теоретическое и практически-жизненное утверждение жесточайшего принципа "советский человек может все": план любой ценой, строительство социализма любой ценой и т.д. (это неоднократно отмечала в своих работах по философской антропологии Л.П. Буева). Гуманистический подход к человеку в отечественной психологии выразился не столько в знакомстве с идеями Роджерса, сколько прежде всего в нарастающем внимании (даже в таких прикладных областях психологии, как инженерная) к цене человеческой деятельности, т.е. к тем реальным личностно-психологическим затратам, которыми достигается тот или иной результат.

Переход от абстрактного гуманизма, выраженного в формуле о человеке как цели коммунизма к реальному гуманизму потребовал, во-первых, выявления тех противоречий, которые препятствуют реализации его человеческой сущности что, выразил своим трагическим вопросом еще Рубинштейн: "Как человеку стать (или остаться) человечным в бесчеловечном мире?" Во-вторых, переход к реальному гуманизму выразился в сближении психологии личности и этики, в обращении исследователей к нравственно-ценностным аспектам и поведения, и мышления, и мотивации. Он выразился, в-третьих, в нарастающем внимании к проблемам здоровья и болезни человека, к проблемам психического здоровья личности: в последний период начинается бурное развитие психотерапии как прикладной области психологии личности, консультирования и предпринимаются попытки теоретического осмысления прикладных проблем личности. Гуманистический подход к личности проявляется в восьмидесятых-девяностых годах в частичном обновлении отечественной традиции, частичном приложении зарубежных стратегий и тактик психодиагностики [195 и др.]. Последнее действительно можно рассматривать как прямую альтернативу тезису "советский человек может все", поскольку психодиагностика оказывается направленной на выявление реальных, а не социально требуемых возможностей человека для установления его соответствия-несоответствия труду, профессии [76, 140, 154].

Осуществленная на рубеже этого последнего периода разработка Ломовым системного подхода и его последовательная реализация коллективом академического Института психологии способствовала переводу философско-методологических проблем, перечисленных выше, в ранг конкретно-научных исследовательских стратегий. Методологический анализ интегрируется с теоретическим и становится не только профессиональным занятием ведущих методологов, но проблемным научным сознанием всех психологов. Как справедливо отмечает В.К. Калин, происходит переход от описательного подхода к объяснительному [103, с. 14]. На первый взгляд, давно существовавшие в отечественной психологии методологические принципы и играли роль объяснительных, но реально оказывались априорными объяснениями. Особенность произошедших в восьмидесятые годы изменений заключалась в том, что, с одной стороны, значительно уменьшился удельный вес методологии в науке в целом (методология частично была отождествлена с идеологией и дискеридитирована по этому неправильному основанию). С другой - как тонко отмечает Б.А. Сосновский: "но методологически главное состоит в общности, явной преемственности многих основных постулатов отечественной психологии" [199, с. 14], т.е. методологические принципы из декларируемых категорических постулатов превратились в методологические ориентиры, которые и до сих пор составляют непреходящую ценность для многих современных исследований. В качестве методологических ориентиров они повышают уровень проблемности психологии, о чем также пишет Сосновский, отмечая по каждому конкретному вопросу, что осталось не исследованной, а что - требующей эмпирической проверки и доказательства проблемой. Таким образом, проблематизация психологии не снижает ее объяснительных возможностей, а напротив, повышает.

Если на ранних этапах развития психологии личности решающую роль сыграл личностный принцип как подход к исследованию всех психических процессов, то последний период отечественной психологии позволяет охарактеризовать ее всю целиком как личностно ориентированное знание, по терминологии Полани [186], Фейерабенда и др. Личностное основание присутствует и в исследованиях речи [123], мышления [50 и др.], памяти (Н.Н.Корж и др.) и т.д. И если работы 60-70-ых, например, даже такие глубокие, как В.К.Вилюнаса об эмоциях, все же замыкались на детализации самих по себе функций эмоций, то исследования восьмидесятых-девяностых, вписывают конкретные определения личностных "функций" (эмоций, воли и т.д.) в контекст функционирования самой личности. Например, обращаясь к исследованию воли как традиционно личностного образования, В.К.Калин пишет "одним из важнейших методологических вопросов проблемы воли является вопрос о том, в рамках какого целого может быть раскрыта функция воли, а через это и понята ее сущность" [103, с. 7]. Однако речь идет не просто о том, чтобы "вписать" волю в личностную "рамку" или ту или иную структуру, которая в конечном итоге, сосредоточивая внимание исследователей на соподчинении подструктур, не выводит к пониманию их функций в самом соотношении личности с миром, а о том, чтобы понять функциональные возможности самой личности, связанные с механизмами воли, эмоций и т.д. А такой подход является, в частности, реализацией системного подхода в его объяснительном, а не декларативном варианте. И при науковедческом изложении проблем психологии личности, а не только при характеристике ее как исследовательского направления, это изменение выступает очень ярко [163].

Конкретным выражением нарастающей роли объяснительного подхода и типа исследования является теоретическое моделирование, которое приходит на смену простому описанию предмета исследования, посредством столь же простой отсылки его к области проблем психологии личности. Подобный принцип моделирования несколькими десятилетиями ранее попытался обозначить Чхартишвили в своей докторской диссертации "Проблема мотива волевого поведения" (1955 г.). "Смысл мотивации, - писал он, - состоит именно в этом: ищется и находится деятельность, соответствующая основной, закрепленной в процессе жизни установке личности" [227, с. 104].

Такой же принцип заключен в предложенном Калиным подходе к воле: "функцией волевой регуляции является оптимизация процессов становления и удержания необходимой формы деятельности" [103, с. 9]. Также, давая определение способностей и прослеживая их превращение в профессионально-важные качества (ПВК), В.Д.Шадриков уточняет характеристики или параметры любой деятельности - производительность, качество, надежность и конкретно (в том числе эмпирически) прослеживает, как ПВК и лежащие в их основе способности обеспечивают соответствие субъекта тем или иным параметрам (требованиям) деятельности при ориентации на них субъекта [230]. В качестве основного выступает критерий предпочтительности [там же, с. 67], который, однако, субъекту иногда приходится минимизировать, чтобы осуществить деятельность не оптимальным путем, а тем, которым ее приходится осуществлять в сложных информационных или временных условиях [там же, с. 86]. Иными словами, прослеживается периодизация в логике постановки в данном случае проблемы способностей: на первом этапе соотносятся способности и деятельность, на втором - вводятся ПВК как своеобразный переходный "мост" между способностями и деятельностью (ее требованиями), а на третьем - способности определяются не только по индивидуальным критериям и критерию социальной успешности деятельности, но по критерию субъективно приемлемой успешности. И, наконец главное, проблема радикально преобразуется: и ПВК и способности рассматриваются с позиций их "использования" самой личностью в ее способе соотношения с деятельностью. Это преобразование проблемы является парадигмальным применительно к области психологии личности и всей психологии.

Подобным же функциональным способом К.А. Абульхановой-Славской определяется ответственность как задача, которую ставит перед собой личность при осуществлении деятельности - удержаться на уровне определенного качества ее выполнения, отвечающего притязаниям личности в течение определенного времени и при наличии непредвиденных трудностей [12, 75]. Аналогично определяется ею и сама активность личности как ее жизненная способность удержать себя в качестве субъекта своей жизни (или - в случае неспособности - превратиться в ее пассивного исполнителя) [11, 12].

Иными словами, идет ли речь о волевых качествах личности, о ее способностях, ответственности, ее мотивации или свойстве быть субъектом жизни, определение функций каждой из этих личностных "способностей" на современном этапе развития психологии личности дается через систему отношений личности с миром - деятельностных, ценностных и др., в зависимости от конкретной "стратегии", которую личность выбирает при реализации этих отношений.

Так, например, в системе понятийного анализа В.Д. Шадрикова в одних случаях личность в качестве субъекта деятельности "придерживается принципа "достаточности", а не принципа "максимума" [230, с. 104], которого достигает в других. В отношении использования тех же способностей личность может вступить на путь их чистой эксплуатации, скажем, в творческой профессиональной деятельности, ориентируясь в своей мотивации на достижимый с их помощью успех, или выбрать стратегию их профессионального совершенствования, путь трудоемкий и лишенный сиюминутного успеха, но в коl

Комментарии ( 0 )

Сначала новые
Сначала старые
Сначала лучшие

АВТОРИЗУЙТЕСЬ ЧЕРЕЗ СОЦ.СЕТИ
ИЛИ ВОЙДИТЕ КАК ГОСТЬ

Войти
2017-07-14
Статья выложена в ознакомительных целях. Все права на текст принадлежат ресурсу и/или автору (psychologos Психологос)

Что интересного на портале?