Личность в общественной истории (В.В. Петухов)

Личность в общественной истории (В.В. Петухов)

​​​​​​​

Знаете, вот здесь я обязан вас предупредить вот о чем: во-первых, я не историк, а во-вторых, наш разговор, это конечно не разговор по истории, это разговор по психологии, поэтому подчас, мы, наверное, с точки зрения историка или культуролога, будем говорить грубовато. Нас не интересуют какие-то конкретные детали и с таким предисловием, мы можем выделить в принципе, два типа обществ. Выделяем два типа обществ, одно назовем, один тип – традиционным, традиционное общество. Вы знаете, вот что придет вам сейчас в голову, то пусть и придет. Кому-то придет в голову ремесленная средневековая община, ремесленный цех, где люди совместно работают и единой семьей живут. Кому-то придет в голову, что-то экзотическое и может быть более интересное. Это те экономическо-отсталые племена, в которых находят, скажем, на островах (кстати, до сих пор находят) тихого океана, в джунглях латинской Америки, где как бы развитие в силу замкнутости оказалось ограниченным. Подобные племена, социологи, один из последователей Дюркгейма, Люсьен такие племена называл «первобытными». Речь, разумеется, не идет о первобытном человеке, которого изучают археологи, нет. Это «первобытный», немножко обидное, кажется название, до этого их еще называли еще обиднее – дикари, или еще нейтрально – туземцы, то есть не наши. Туземцы, дикари, а посмотрите какое слово – «первобытная». Значит первое бытие. Первое бытие человека внутри традиционного общества. Это будет «традиционное общество», а второе, это конечно «современное». Слово «современное» тоже можно по-разному понять. Можно кто как хочет, так и поймет. Кто-то скажет, что вот это именно наше общество. То есть в нашем времени существующее, но если говорить по точнее, «современными», то есть современными нам. Мы живем в едином времени, по-видимому, все-таки с людьми эпохи возрождения. Наша история началась с возрождения. И опять заметим, какое интересное слово. «Возрождение» – второе рождение и прежде всего, второе рождение личности, нас интересует. Так вот давайте посмотрим, как же личность существует в традиционном и современном обществе. Знаете, начнем так: для чего, собственно говоря, нужна личность, как ее искать? Личность нужна, для решения проблем. Скажем проблем выбора. Вы знаете, если раньше не говорил, то скажу сейчас. Может быть, я выражу свою точку зрения, хотя не только свою, если скажу что все разнообразие проблем человеческих, у каждого свои, быть может очень значимы и важны, все это разнообразие сводиться к двум основным: это путь по профессии и создание семьи. А теперь спросим: у человека традиции, есть право выбирать себе профессию и скажем самому выбирать себе жениха или невесту? Такого права в традиции конечно нет. У отдельного человека такого права нет. Из этого мы делаем вывод, что отдельного человека здесь нельзя считать личностью.

В строгом смысле слова - как личность искать? Личность надо искать так, как мы ее определили, по принадлежности к культуре. Кто сохраняет культуру в традиционном обществе? Хранители культуры, их можно назвать жрецы, священники, шаманы, воспитатели и так далее. Это особый социально-политический институт, это специальное сословие хранителей культуры. Видите, целый социальный слой, надо поименовать словом «личность». Для нас это неожиданно и тем не менее ничего удивительного нет, потому что мы не сказали, личность и социальный индивид, здесь, при первом рождении, совпадают. Это одно и то же, но тогда нас все-таки интересует отдельный человек. А в каком смысле и когда, он хотя бы бывает личностью. Вы знаете, на этот вопрос нужен ответ социолога, например Эмиль Дюркгейм. Например, туземец, а его интересовали вот эти первобытные племена. Туземец тогда переживает себя личностью, когда его персональность, персональность его «я», входит в коллективное «мы». Туземец переживает себя личностью, во время священного праздника, выполняя какую-то песню или танец, ритуал. Здесь заметим, пока нет различия между «я» и «мы». Джемс говорит о таких психических, как коллективное чувство, коллективное течение. Как бы попал в социальное течение. Ну, скажем на демонстрации, попал в течение, в буквальном смысле в течение толпы и переживая ждал, коллективное чувство, например на политическом митинге, например на молодежной дискотеке, мы переживаем коллективное чувство. Пришел с митинга, уставший вернулся с дискотеки, почувствовал: «А что это, я, там собственно говоря, трясся-то? Я был честью, «мы»!» Это важнейшее чувство, сопричастие с социальным целым. А потом сказал: я вообще на самом деле не такой трясущийся, я на самом деле другой. Каждый дистанцирует свое «я» и общее коллективное «мы». Теперь представим, что у человека «традиции» этой дистанции нет. Этой дистанции нет, для него есть «мы» и «они». А помните мы говорили, красный попугаи, а за бугром – зеленые попугай, мы с ними воюем - это один способ общения, мы с ними торгуем – это другой способ общения. И вообще-то говоря, мы - племя, считаем людьми коварными, вернее наши враги коварные, а себя мы напротив считаем мягкими, справедливыми и т.д. существами, как некое коллективное «мы». И тогда заключим: а на уровне индивидуальном, как же это сказать? Мы уже сказали, на уровне индивидуальном получается так, что жрец отвечает за правильный выбор профессии, скажем своим прихожанином, учитель отвечает за правильно выученный урок своего ученика.

Личность существует, как минимум в паре. Она нужна для того, чтобы ученик, прихожанин, ребенок, что сделали? Присвоили социальные нормы. Где идет личностная работа, на уровне каждого индивида, она идет как присвоение социальных норм. Присвоение социальных норм, вот что главное и вы знаете, здесь нет разницы, пометим в скобочках, если только это будет понятно. Здесь нет разницы между усилием и насилием. Иногда человек или юноша, перед тем, как войти в общество, удерживает долгий пост, ему наносят, как сказали бы, телесные повреждения, рисунок какой-то на коже выполняют. Ему больно, как организму. Нам кажется со стороны, с нашей стороны, что его бедного насилуют, его надо пожалеть, на самом деле, он совершает личностное усилие, которое необходимо для вхождения в общество. И здесь нет разницы между насилием и усилием, она, эта разница появится значительно позже в современном обществе. Вот подведем итог, по традиционному обществу.

У нас культурный субъект обладал тремя признаками: он был самостоятельным, в традиционном обществе есть самостоятельность, я бы назвал, самостоятельность здесь не полная. Самостоятельность на уровне группы, а не отдельного человека. Самостоятельности отдельного человека, конечно здесь нет. Ответственность, второй пункт. Ответственность здесь совместная. Казалось бы, за все отвечает жрец, вы знаете, мой, пожалуй, самый близкий школьный друг, пережил очень интересную судьбу. Он был учителем, сначала выбрал себе такую профессию, а потом что-то изменилось в его жизни, и он стал священником. Причем построил маленький сарайчик с куполом, в нашем с ним родном городе, неподалеку от Москвы, такой городок, недавний Калининград, но не Королев, это там где делают ракеты. Вот он в городке, где делают ракеты, построил храм и между прочим он рассказывает, что каждый не без греха, он покуривает. Так вот прихожанин очень серьезно за ним наблюдает: «Что ж ты сам делаешь то, чего не велишь нам?» Так что ответственность здесь совместная. Ну и наконец, мы сказали, что у нас культурный субъект понимает универсальные нормы, абсолютные нормы. А вот теперь поскольку личность совпадает с социальным индивидом, постольку здесь в традиции, культурная норма и социальное правило не различаются. Культурные нормы и социальные правила здесь не различаются. Ребеночек на перемене бегает, учитель подошел и спрашивает:

- Ты культурный?

Стал по стойке смирно: - да, я культурный.

- Почему?

- Потому, что я соблюдаю социальные правила, хожу спокойно во время перемены, отдыхаю.

А еще можно сказать это так и потому, что этим очаровательным диким племенам не с кем себя сравнить. Они сравнивают себя только со своими врагами. Мы и они. А большей перспективы у них нет. И они считают, что именно мы живем по верным правилам, а у них там вообще все может быть не так, они могут быть нашими врагами и вообще люди ли они для нас, это еще вообще большой вопрос. То, что мы люди, это да, а они еще не известно. И тогда мы хотим пометить, как личность возникает в современном обществе. Вы знаете, для того, чтоб личность возникала в современном обществе, необходимы условия. Я не буду обращаться в чужие науки: историю, социологию, культурологию, почему так произошло. Это не наш вопрос. Так произошло, но должно было произойти главное, в эпоху возрождения случилась возможность менять социальные позиции. Появилась возможность смены мест. Сын рыбака из далекой деревни, стал всемирным ученым – это Ломоносов. Это высокий пример. А мы например возьмем какой-нибудь пример бытовой. Вообще говоря, о современности говорю так: чем забавнее рассказ, тем серьезней проблема. Поэтому мы возьмем типичного маленького героя возрождения. Название комедии Мольера «Мещанин во дворянстве», что сделал? Сменил социальную позицию, сменил место. Он мещанин, все было на уровне и даже уровень этот приподнялся, скажем в финансовом плане, решил попасть в другой социальный слой. Какая проблема возникает у этого героя, которого Булгаков поименовал «полоумный Журден»? Он кстати в точном смысле полоумный. То есть он пока только на переходном периоде. Прежде всего, он сталкивается с такой проблемой, как себя вести. Как здесь дворяне, вообще-то говоря, себя ведут? Вот, например то, что они флиртуют, он видит сразу, это понятно. А вот скажем, как они вообще-то себя ведут прилично, он пока не знает, нанимает себе учителей. Говорит: вот, будет учитель фехтования, рисования, логики, философии и так далее. Автор нам показывает, все учителя его «надувают». И рано или поздно, он приходит к выводу, очень трудному выводу: теперь здесь на новом месте и теперь здесь, в современности, сейчас, приходиться опираться лишь на собственные способности. Проверить учителя своего, я могу только сам, «надувает» он меня или нет. Может «надувать», я начинаю сомневаться, я начинаю быть самостоятельным. Надеюсь, самостоятельность будет нам ясна практически сразу. Между прочим, мы смеемся над Журденом, а 31:56, он такой же выскочка из своей социальной среды. Ему нужно было быть отбойщиком мебели, из династии 32:03, а он стал актером, драматургом, придворным драматургом и т.д. Вообще герои возрождения – это подчас чемпионы смены социальных мест.

Возьмем другого драматурга, это Бомарше. Бомарше - автор знаменитых комедий, правда там не только комедии есть, но мы знаем в основном комедию «о Фигаро». Всмотримся в написание имени, «Фигаро», и тогда достаточно поменять некоторые детали, как мы смотрим глазами гештальт-терапевта, что-то переконструировать и мы получим, сын-корона. Сын-корона, потому, что по рождению Бомарше, это сын часовщика-корона. Писалось, что сначала стал часовщиком, потом придворным часовщиком, потом дипломатом, разведчиком, драматургом и т.д. Так вот о чем комедия про «Фигаро»? Это вообще-то говоря, для нас, постоянный диалог человека традиции с человеком современным. Человек - традиция в этих комеди

Комментарии ( 0 )

Сначала новые
Сначала старые
Сначала лучшие

АВТОРИЗУЙТЕСЬ ЧЕРЕЗ СОЦ.СЕТИ
ИЛИ ВОЙДИТЕ КАК ГОСТЬ

Войти
2017-07-14
Статья выложена в ознакомительных целях. Все права на текст принадлежат ресурсу и/или автору (psychologos Психологос)

Что интересного на портале?